Читать книгу Дорога в Ад - - Страница 12

Туннель в никуда

– Возвращаемся, – бросил Самойлов, обрывая споры.

Не время разбираться с бредовыми теориями об отравлении нейротоксином или путешествиях между измерениями. Пусть наверху ломают головы над рассказом капитана – если они вообще выберутся отсюда живыми.

Отряд развернулся и двинулся обратно к залу с пятиконечной звездой. Молча, прислушиваясь к каждому шороху. Щетина на осунувшемся лице капитана вызывала больше вопросов, чем все его объяснения.

Через десять минут стало ясно – что-то не так.

Через полчаса – выхода нет.

– Мы ходим по кругу! – Шашмолов остановился, ткнул пальцем в стену. – Видите эту царапину? Я сам её оставил. Десять минут назад!

– Ты ничего не оставлял, – огрызнулся один из сержантов. – Ты так же, как и все, теряешь рассудок.

– Заткнитесь. Оба, – Самойлов чувствовал, как группа начинает разваливаться. – Идём дальше.

Туннель тянулся, казалось, бесконечно. Ожидание выхода сменилось беспокойством. Беспокойство – страхом. Только Самойлов сохранял внешнее спокойствие, потому что к этому времени навёл порядок в мыслях. Несмотря на сопротивление разума, принял простой факт: всё произошедшее было реальностью. В подземелье действовало другое время. И они столкнулись с силой, которой не существует в учебниках.

А если так, то они, скорее всего, обречены.

Значит, нужно встретить смерть достойно. Без трусости.

Он уже начал привыкать к неожиданностям этого проклятого места, но пришлось снова удивиться.

Запах.

Сначала слабый, едва уловимый. Потом всё отчётливее. Не просто хлеб или что-то обычное – целый букет ароматов, знакомых и незнакомых. Жареное мясо, пряности, вино. Запахи разжигали аппетит и будоражили пустой желудок.

– Вы это чувствуете? – прошептал лейтенант.

Самойлов кивнул.

Вскоре донёсся шум голосов. Звяканье посуды. Бокалов.

И музыка.

Тихая, плавная, она струилась им навстречу. Звучать музыке в таком месте было абсурдом, но они слышали её. Отчётливо.

Невидимый бал

– Гасите фонари, – приказал Самойлов, доставая из кобуры пистолет.

Свой автомат он безвозвратно потерял.

В конце туннеля ярко горел свет – но явно не электрический.

– Факелы, – прошептал Шашмолов.

Группа замедлила шаг. Оружие наготове. Они шли к тем, кого преследовали в этом лабиринте. Шли сквозь стены звука – смех, голоса, музыку. Всё громче. Громче.

У входа они застыли.

Огромный рукотворный зал. Пустой.

И живой.

Сотни свечей горели по всему пространству – на канделябрах, в нишах стен, на массивных столах. Язычки пламени дрожали. Воск стекал. Но остальное…

– Господи, – выдохнул один из бойцов.

Голоса были повсюду. Иногда – прямо рядом, заставляя вздрагивать. Зал был полон невидимых существ. Музыка лилась со всех сторон. То тут, то там раздавался смех, звон бокалов, звяканье приборов о фарфор. Речь гостей напоминала французскую – пластичная, певучая, но непонятная. Много женских голосов. Звонких. Беззаботных.

Лейтенант протянул руку туда, откуда доносился ближайший разговор. Его пальцы прошли сквозь пустоту – и дрогнули.

– Они здесь, – прошептал он, отдёргивая ладонь. – Прямо здесь. Я чувствую… тепло. Они живые.

– Александр Владимирович, смотрите! – сержант Ильин показал на противоположный конец зала.

Там, в глубине, возвышались огромные зеркала в позолоченных рамах. Что-то в них мелькало.

Они пересекли зал – осторожно, будто продираясь сквозь толпу невидимок – и застыли перед зеркалами.

В отражении зал жил.

Бал-маскарад. Офицеры в расшитых мундирах, при шпагах, в масках. Молодые женщины в роскошных платьях. Слуги с подносами. На балконе – музыканты. Вдоль стен – столы, уставленные яствами.

– Это… – лейтенант осёкся. – Как…

– Мы видим то, что есть, – тихо сказал Самойлов. – Просто нашими глазами не видим. Только через зеркала.

– Другое время, – пробормотал Шашмолов. – Мы смотрим в прошлое. Или будущее. Или…

– Неважно, – оборвал его капитан.

Но в следующий миг гармония разрушилась.

Резня

Молодая женщина в белом платье проходила мимо зеркала. Взглянула на своё отражение – и застыла с открытым ртом.

Она видела их.

Обернулась через плечо, ища полицейских в зале. Не нашла. Снова посмотрела в зеркало – пятеро вооружённых людей в чёрном смотрели на неё. Женщина закричала.

Головы гостей обернулись разом. Взгляды устремились на зеркала. Гул покатился по залу, нарастая. Толпа хлынула к зеркалам. Многие осеняли себя крестным знамением. Несколько женщин упали в обморок. Даже офицеры, подошедшие ближе, казались испуганными.

– Капитан! – Ильин схватил Самойлова за плечо, показывая в зеркало. – Это же…

Там, в глубине зеркального зала, из туннеля выходил сержант Карандаш.

Они обернулись – никого. Туннель за их спинами был пуст.

Карандаш был по ту сторону.

Замешательства секунды хватило. Вся толпа в зеркале тоже обернулась. И увидела настоящего сержанта – одинокого, растерянного, с автоматом наперевес.

В зале поднялась суматоха. Дамы с визгом бросились врассыпную. Офицеры, сдёргивая маски, выхватили шпаги и ринулись к Карандашу.

Сержант увидел бегущих на него людей с обнажённым оружием и открыл огонь.

Очередь. Вторая. Третья.

Офицер в белом упал, хватаясь за грудь. Женщина в розовом платье рухнула ничком. Слуга, бросив поднос, попытался скрыться – и получил пулю в спину.

– Карандаш, прекрати! – заорал Самойлов, колотя кулаками по зеркалу.

Но сержант его не слышал. Или не мог остановиться. Автомат продолжал извергать свинец. Люди падали. Другие, толкаясь и давя друг друга, бежали к выходам. Кто-то спотыкался о тела, кто-то ползал по полу в крови.

– Стреляю по зеркалу! – крикнул лейтенант.

– Нет! – Самойлов удержал его руку. – Мы потеряем его!

Но было уже поздно. Зал опустел. Десятка два тел остались лежать на мраморном полу. Карандаш стоял посреди бойни, медленно опуская автомат. Искал их глазами.

– Карандаш! – снова крикнул капитан.

Сержант завертел головой, не понимая, откуда доносится голос.

– Подойди к зеркалам!

Свидетельство

Увидев их в отражении, Карандаш облегчённо улыбнулся. Шагнул к зеркалу – и врезался лбом в твёрдую поверхность. Попробовал ещё раз. Оттолкнулся, непонимающе уставился на стекло.

Удивительная способность этих зеркал: они отражали всю обстановку, но смотрящий не видел собственного отражения. Зато видел того, кто был невидим. При этом звук проходил свободно – можно было говорить с человеком, стоящим рядом, но протянутая рука натыкалась на зеркало.

– Что с тобой случилось? – спросил Самойлов.

– Я… не знаю, как это объяснить. – Карандаш говорил прерывисто, с трудом подбирая слова. – Когда шёл замыкающим, между мной и вами появилась стена. Невидимая. Я не мог пройти. Вы уходили дальше. Я кричал, но вы не слышали.

Он замолчал, сглатывая.

– Потом вы побежали обратно. Я махал фонарём, орал… Вы пробежали сквозь меня. Будто я был соткан из воздуха.

– Дальше, – жёстко приказал капитан.

– Я побежал следом, но вы… растворились. В тумане. Несколько часов брёл по туннелю. Попал в лабиринт – повороты, перекрёстки. На одном из них встретил человека в чёрном. Одет как монах. Я приказал остановиться – он не обратил внимания. Стал стрелять. Пули проходили насквозь.

Голос сержанта надломился.

– Он прошёл мимо. Потом остановился, обернулся. И сказал: «Только вера спасёт тебя». Сказал, не открывая рта. Я слышал его в голове. После этого он… вошёл в стену. Растворился.

Карандаш замолчал.

Самойлов не стал расспрашивать дальше. Какой смысл? Они не понимали происходящего. Рушилось мировоззрение. Исчезало понятие о мире как о стабильном месте, где всему есть объяснение.

Волею судьбы они попали туда, о чём слышали краем уха – другое измерение, параллельная реальность – и никогда всерьёз не воспринимали. Они делали первые шаги в этом мире. И уже потеряли надежду вернуться.

– Капитан! Зеркала!

Самойлов, задумавшись, не заметил, как отражение затянула дымка. В следующее мгновение вместо Карандаша они увидели собственные отражения.

– Карандаш!

Эхо прокатилось по пустому залу. Ответа не последовало.

Связь оборвалась.

Игра

Самойлов стиснул зубы. Какая-то сила играет с ними. Забавляется, наблюдая за беспомощностью людишек, оказавшихся в чужом мире.

– Это не мы, – прошептал один из бойцов, вглядываясь в зеркало.

Самойлов присмотрелся – и непроизвольно отшатнулся.

На первый взгляд всё естественно: он сам, четверо спутников. Но в следующий миг стало ясно – что-то не так. Те, кто находился по ту сторону стекла, жили независимой жизнью. Самойлов поднял руку – отражение подняло её с запозданием. Лейтенант шагнул влево – его двойник остался стоять.

– К чёрту это, – один из сержантов не выдержал.

Очередь полоснула по зеркалам. Посыпались осколки. В них они видели себя настоящих – синхронных, послушных.

– Это был просто повтор, – поспешно объяснил Шашмолов. – Мы видели себя в прошлом. С задержкой во времени.

– Какая разница! – сержант, стрелявший по зеркалам, развернулся к капитану. – Я не хочу здесь сдохнуть! Вы меня сюда привели – вы и выводите!

– Тебя никто не заводил. Мы все игрушки в руках…

Лейтенант не успел закончить.

Сержант вскинул автомат.

Всё замедлилось. Самойлов видел, как плавно опускается палец на курок. В ту же секунду почувствовал, что летит вперёд. Удар ногой по стволу – в момент выстрела. Очередь ушла в потолок.

Сержанта повалили, надели наручники. Он лежал на мраморном полу и хохотал. Истерически, надрывно. Неприятный хохот в огромном зале. Эхо вторило ему, многократно усиливая, превращая в какофонию.

Казалось, будто сам Сатана издевается над ними.

Мёртвый взгляд

Самойлов отвернулся к разбитым зеркалам. В осколках дробились десятки его отражений. В каждом осколке он видел себя чуть другим. В одном – испуганного. В другом – безумного. В третьем – мёртвого.

А за спиной не прекращался хохот.

И вдруг в одном из осколков – самом большом, что остался в раме – мелькнуло чужое лицо.

Самойлов замер.

Лицо смотрело на него из глубины стекла. Знакомое.

Лесничий.

Тот самый, которого друг детства застрелил двадцать лет назад. На охоте. Случайно. Похоронили в лесу и никому не сказали.

Мёртвое лицо смотрело на капитана без злобы. Без упрёка. Просто смотрело – спокойно, внимательно. Губы шевельнулись, но звука не было. Самойлов прочёл по губам одно слово:

«Скоро».

Осколок затянуло дымкой.

Когда она рассеялась, там было только собственное отражение Самойлова – бледное, с широко раскрытыми глазами.

За спиной всё ещё звучал истерический хохот сержанта.