Читать книгу Дорога в Ад - - Страница 8

Через неделю после пробуждения Самойлова на консилиуме врачей ему разрешили читать материалы дела. Генерал Воробьёв принёс толстую папку с отчётами, фотографиями, экспертизами. И чем больше Самойлов читал, тем меньше понимал.

Завал разбирали ещё долго после того, как нашли тела. Туннель уходил вглубь, стены были аккуратно сложены из старого кирпича, пол вымощен булыжником. Всё говорило о том, что это древнее сооружение, возможно, XVII или даже XVI века. Копали метров сто – медленно, осторожно, с археологической точностью.

И вдруг туннель просто… кончился.

Не обвалом. Не тупиком. Он просто прекратил существовать. Стены, пол, потолок – всё исчезло, как будто древние строители, дойдя до определённой точки, решили оставить работу незавершённой. Хотя до монастыря оставалось пройти меньше половины пути.

Геологи строили теории. Археологи спорили. Строители качали головами. Никто не мог объяснить, почему туннель обрывается на полпути, да ещё так – резко, без всяких признаков обвала или разрушения. Словно кто-то стёр остаток пути из реальности.

В квартире сектантки, известной как Далила, а в обычной жизни – учительницы начальных классов Светланы Игнатьевой, нашли дневники. Исписанные мелким убористым почерком тетради, в которых она подробно описывала ритуалы секты. Убийства младенцев. Распятие священника. Подготовку к резне в церкви. И ещё что-то – что-то о «Пробуждении», о «Вратах», о «Том, Кто Придёт».

Последняя запись в дневнике была сделана в день операции в склепе:

«Сегодня они придут. Мы знали, что придут. Но они не понимают, что идут не за нами. Они идут к Нему. И когда врата откроются, когда Он шагнёт в наш мир, все их оружие, вся их сила будут бесполезны. Ирод завершит ритуал. Ирод приведёт Его. И тогда мир изменится навсегда».

Самойлов перечитывал эти строки снова и снова, пытаясь понять. Кто этот «Он»? Какие врата? И главное – жив ли до сих пор Ирод? И если да, то где он?

Криминалисты установили, что подчерк в дневнике принадлежит Игнатьевой. Она действительно это писала, находясь в здравом уме. Не под воздействием наркотиков, не в состоянии психоза. Она верила в каждое слово.

А Самойлов лежал в больничной палате, смотрел в потолок и пытался вспомнить. Что же произошло в том туннеле? Почему из девяти бойцов выжил только он? И главное – видел ли он Того, о ком писала Игнатьева?

Память молчала. Но сны… сны говорили.

Он видел один и тот же кошмар. Тёмный туннель, погоня, нечто ужасное за спиной. И в конце – прикосновение. Холодное, мертвящее прикосновение чего-то нечеловеческого.

Врачи списывали это на посттравматический синдром. Но Самойлов знал – это не просто сон. Это память, которую его сознание не может принять. Которую оно прячет за барьером амнезии, потому что правда слишком страшна.

А где-то там, в городе, на свободе остался Ирод. Последний член секты. Тот, кто должен был «завершить ритуал». И Самойлов чувствовал – это ещё не конец. Это только начало.