Читать книгу Дорога в Ад - - Страница 3

Версии следствия, работа полиции

Первые результаты осмотра места преступления не оставляли сомнений: это был не хаотичный всплеск безумия одиночки. Слишком выверенными оказались действия убийц, слишком спокойной – их работа. Все ценности в квартире остались нетронутыми, будто преступники пришли за чем-то большим, чем материальные блага. В квартиру проникли профессионально – либо отмычкой, либо подобранными ключами, не оставив следов взлома.

Самойлов помнил, как постепенно, деталь за деталью, складывалась жуткая картина. Данные экспертиз говорили о том, что в квартире работали минимум три, максимум четыре человека. Каждый знал своё дело. Каждый выполнял отведённую ему роль в этом кошмарном спектакле.

– Группа, – констатировал генерал Воробьёв на первом же совещании, и его голос прозвучал устало. – Организованная, подготовленная группа.

Александр тогда почувствовал, как холод пробежал по спине. Одиночка-маньяк – это понятно, это укладывается в рамки привычного зла. Но группа… Группа означала систему, означала идеологию, означала, что это не закончится.

На раскрытие преступлений были брошены все имеющиеся силы. В город прибыли лучшие специалисты из центра – опытные криминалисты, профайлеры, эксперты по культовым преступлениям. Любая экспертиза проводилась в экстренном порядке, по первому требованию. Лаборатории работали круглосуточно.

Самойлов практически не покидал отделение. Сон урывками, кофе литрами, бесконечные совещания и разборы версий. Лица коллег становились всё более осунувшимися, глаза – всё более красными от недосыпа и напряжения. Но никто не жаловался. Каждый понимал: они работают против времени.

Напряжение в городе, масштабная операция

Город менялся на глазах. Атмосфера становилась всё более гнетущей, будто невидимая тяжесть давила на плечи каждого жителя. Люди, опасающиеся за жизни своих детей, стали выходить на стихийные митинги, требуя от властей справедливости и защиты. Правомерно требуя поймать изуверов. Матери прижимали к себе малышей с отчаянием в глазах, отцы сжимали кулаки от бессильной ярости.

Резонанс преступлений всколыхнул не только город – вся страна следила за развитием событий. Средства массовой информации ежедневно, ежечасно информировали население о ходе следствия. Дело находилось на личном контроле генерального прокурора. Давление росло с каждым днём.

«Мы не имеем права на ошибку, – думал Самойлов, стоя у окна своего кабинета и глядя на притихший город. – Мы просто обязаны их найти».

Ни у кого теперь не возникало сомнений – в городе действовала сатанинская секта. Крайне опасная. Безжалостная. И, что пугало больше всего, невероятно дерзкая в своих действиях.

Полиция развернула масштабную операцию. Число сотрудников, задействованных в патрульно-постовой службе, было увеличено в десятки раз за счёт прикомандированных из соседних регионов. Большая часть работала под прикрытием – в гражданской одежде, ведя скрытое наблюдение по секторам. Город был поделён на квадраты, каждый квадрат – под контролем.

Оперативники активизировали работу со своими источниками. Агентурная сеть расширялась, каждый шёпот на улицах анализировался, каждый слух проверялся.

Происходило нечто невероятное: организованные преступные группировки сами выходили на контакт с правоохранительными органами. Одни спешили откреститься от этих преступлений, понимая, что обвинение в таком способно похоронить любой авторитет. Другие – и это поражало – вполне серьёзно предлагали свою помощь в поимке «нелюдей», как их называли на криминальном жаргоне.

– Это за гранью, – сказал Самойлову один из авторитетов на негласной встрече, и в его глазах читалось неподдельное отвращение. – Дети… Это не по понятиям. Если что узнаем – сразу вам.

В течение считанных дней преступность в городе практически замерла. Фиксировались лишь единичные бытовые инциденты, которые раскрывались моментально. Даже криминальный мир затаил дыхание, ожидая, чем закончится эта охота.

Проверили каждого медицинского работника – от ведущих хирургов до медсестёр пенсионного возраста. Несколько раз перепроверили всех состоящих на учёте психически больных. На железнодорожном вокзале и в аэропорту подняли данные обо всех проданных билетах, проверяя алиби каждого, кто уезжал или приезжал в роковой период.

Работа была титанической. Бесконечные списки, допросы, сверки. Александр помнил, как немели пальцы от перелистывания документов, как плыли буквы перед глазами после двадцатого часа на службе. Но останавливаться было нельзя.

Несмотря на все усилия, преступники оставались на свободе. У следствия не было зацепок, которые вывели бы на конкретных подозреваемых. И с каждым днём в душе Самойлова зрела странная, тревожная уверенность. Что-то в этом деле было неправильно. Что-то выходило за рамки обычной, пусть и чудовищной, преступности.

Он чувствовал – за этими исполнителями, за этими «недочеловеками», стояло нечто большее. Какая-то могущественная тёмная сила, которая руководила убийцами, направляла их действия и прятала от человеческого возмездия. Словно невидимая рука закрывала их от правосудия, дразня следствие собственной неуязвимостью.

«Бред, – убеждал он себя. – Усталость. Нервы». Но ощущение не отпускало, врастая всё глубже, превращаясь из смутного беспокойства в почти физическое присутствие чего-то злого и древнего.

Убийство священника

Новое преступление не заставило себя долго ждать. Прошло всего две недели – две недели лихорадочной работы, ложных надежд и горьких разочарований. Две недели, в течение которых весь город жил в ожидании: то ли ареста убийц, то ли новой трагедии.

Случилось второе.

Убили священника. Отца Михаила, который служил в старом храме на окраине города. Пожилого, доброго человека, которого знали и любили прихожане. Убили в его собственном доме, рядом с церковью.

Самойлов приехал на место преступления одним из первых. То, что он увидел, заставило на мгновение забыть о профессионализме. Его желудок сжался, во рту появился металлический привкус.

Труп священника был распят на перевёрнутом кресте. Множественные следы насилия, издевательств. Но не это потрясло больше всего. Преступники словно насмехались над следствием: они оставили за собой целую россыпь улик. Окурки, отпечатки пальцев, следы обуви, биологические жидкости. Всё, что нужно для идентификации.

– Они не прячутся, – прошептал один из криминалистов, работавший на месте. – Им плевать.

И это было правдой. Создавалось жуткое впечатление, что преступников совершенно не волновали оставленные улики. Словно они знали что-то, чего не знало следствие. Словно были уверены в своей безнаказанности.

По результатам экспертиз удалось установить: это те же самые убийцы. Отпечатки совпадали. Следствие располагало теперь отпечатками пальцев, принадлежащих четверым фигурантам, образцами слюны, спермы, ДНК. У одного из маньяков даже оставили кровь – порезался, видимо, в процессе расправы.

На основании биохимических анализов специалисты реконструировали примерные портреты преступников. Группа состояла из четырёх мужчин. Возраст старшего – пятьдесят-шестьдесят лет. Двое среднего возраста, тридцать-сорок. И четвёртый, совсем молодой, скорее всего моложе двадцати.

Все четверо употребляли наркотики опиумной группы. У старшего обнаружили носительство австралийского антигена – признак хронического гепатита.

Казалось бы, этого более чем достаточно для поимки. Но реальность оказалась куда сложнее.

Полиция развернула параллельную операцию, работая одновременно с наркозависимыми и их поставщиками. Подняли архивы всех медицинских учреждений, проверяя каждого, кто когда-либо болел гепатитом или желтухой. Перетряхнули весь город.

Александр помнил эти бесконечные дни и ночи. Списки, фотографии, досье. Они сумели подтвердить алиби примерно у восьмидесяти процентов взрослого населения города. В эту категорию вошли женщины, пожилые люди, медработники, больные, путешествующие в нужные даты, и многие другие. Осталось около тридцати тысяч потенциальных подозреваемых.

Где-то среди этих тридцати тысяч и скрывались четверо убийц.

Телефон доверия раскалялся от звонков. Горожане сообщали любую информацию, даже самую незначительную. Мэр города пообещал крупную денежную награду за сведения, которые приведут к аресту.

Иногда казалось, что вот-вот, ещё немного – и маньяки будут в наручниках. Появлялась зацепка, начиналась проверка, поднимались оперативные группы. Адреналин в крови, учащённое сердцебиение, надежда…

И каждый раз след оказывался ложным.

Весь состав полиции – от рядового патрульного до генерала Воробьёва, руководившего операцией, – работал на износ. Люди забывали про семьи, про отдых, про собственное здоровье. Единственной целью стало предотвратить новое преступление. Найти убийц до того, как они нанесут следующий удар.

Самойлов спал по три-четыре часа в сутки, и даже в эти короткие часы сон не приносил покоя. Ему снились тёмные коридоры, детский плач, перевёрнутые кресты. Он просыпался в холодном поту, хватаясь за телефон, боясь пропустить важный звонок.

Коллеги смотрели друг на друга осунувшимися лицами, и в их глазах читался один и тот же вопрос: «Успеем ли мы?»

Но несмотря на все усилия, несмотря на титаническую работу сотен людей, трагедия свершилась.

Новое изуверство шокировало не только город. О нём заговорил весь цивилизованный мир.