Читать книгу Дорога в Ад - - Страница 13

Тьма

Третьи сутки в темноте. Батареи сдохли где-то на второй день. Теперь они были просто связкой живых мертвецов на верёвке, ползущих ощупью по стенам. Кто-то падал. Кто-то тихо бредил, бормоча детские считалки. Кто-то смеялся – коротким, диким, сухим хохотом. Самойлов уже не различал голоса.

И вот, после очередного привала, никто не поднялся. Капитан понял – приказывать и уговаривать бессмысленно. Эти люди собрались помирать. Превозмогая дикую, костную усталость, он поднялся.

– Кто пойдёт со мной дальше?

Тишина в ответ была гуще, чем сама тьма. Самойлов достал нож. Лезвие щёлкнуло о камень. Он перерезал веревку, связывающую его с остальными, постоял с минуту, думая, что сказать товарищам на прощание. Не нашёл слов. Просто подошёл к каждому, пожал руку. В их ладонях он не ощутил ничего, кроме ожидания – они ждали смерти как избавления. Капитан шатаясь, в полном одиночестве пошёл в неизвестность. Маленькая, безумная надежда заставляла его передвигать ноги.

Он прошёл совсем немного, когда далеко впереди увидел свет. Сначала слабый, дрожащий, похожий на обман зрения. Но по мере приближения становился ярче, теплее. И вот он снова стоял на пороге зала с зеркалами, но на этот раз – с другой стороны отражения. Воздух пах воском и вином. Слышался треск горящих свечей и чей-то храп, разносимый эхом.

Зеркальная встреча

Источник храпа нашёлся быстро: пьяный Карандаш лежал под столом, уставленным яствами. Раскинув руки, он в одной держал автомат, в другой – початую бутылку вина. Самойлов вытащил сержанта из-под стола, попытался его растолкать. Тот бурчал невнятное, упорно не желая приходить в чувство. Капитан взял со стола бутылку и вылил остатки вина Карандашу на голову.

Тот открыл глаза, отупело уставился, потом ухмыльнулся и снова закрыл. Самойлов повторил процедуру со второй бутылкой.

– Александр Владимирович, вы? – наконец радостно воскликнул сержант, отплёвываясь.

Самойлов устало опустился рядом на пол и большими глотками стал пить прямо из горлышка. Они были рады видеть друг друга живыми. Пока капитан, сидя за столом, почти поглощал холодное мясо и хлеб, Карандаш говорил без умолку.

Оказывалось, для сержанта после их последнего свидания в зеркалах прошло совсем немного времени. Он успел только пообедать, напиться и проспать пару часов. Даже свечи уменьшились незначительно.

– Погоди, – перебил его Самойлов, – у меня прошло трое суток. Трое! А ты говоришь…

– Я проспал от силы два часа, – Карандаш посмотрел на толстые восковые свечи. – Видите, почти не сгорели.

Капитан молча допил вино. Горьковатый привкус застрял в горле. Это место не просто лгало – оно играло со временем, растягивало и сжимало его по своей прихоти.

После выпитого напряжение слегка отпустило, но усталость накатила с новой силой. Самойлов против воли начал засыпать прямо за столом. Карандаш, прихватив несколько внушительных свечей и пару бутылок, отправился за остальными.

Призрак правды

Капитан уже проваливался в тяжёлый сон, когда услышал за спиной шорох – тихий, но чёткий. Краем глаза заметил движение в зеркалах. Схватив оружие, он обернулся и застыл.

Несмотря на прошедшие двадцать лет, он узнал его мгновенно. Из тени между колонн к нему приближался лесничий, застреленный в тайге. Тот же печальный взгляд. Тот же прохудившийся плащ, только теперь на груди зияла дыра, из которой сочились потёки свежей, почти чёрной в свете свечей крови.

– Здравствуй, Саша, – голос был глухим, будто доносился со дна колодца.

Самойлов смотрел изумлёнными глазами, не в силах пошевелиться.

Лесничий присел на стул рядом с ним, не касаясь сиденья.

– Не терзай себя о прошедшем. Ты не виноват в моей смерти. Мы с тобой погибли от рук одного убийцы.

– Дядя Миша, – голос Самойлова сорвался на шёпот. – Ты живой?

– Как тебе сказать? И да, и нет. Нет – потому что плоть моя мертва. А образ, который ты сейчас видишь… это состояние тела, когда оно жило свои последние секунды. Только образ. Не веришь? Потрогай.

Самойлов неуверенно протянул руку. Пальцы прошли сквозь пустоту, встретив лишь ледяной холод.

– Видишь. Иллюзия. Тело мертво, но душа жива. Я подтверждаю тебе известную истину: души бессмертны. Они только временно обитают в телах.

– Значит… религия права? – Самойлов с трудом выдавил из себя вопрос.

– Да. Ибо пророки, и человекобоги, как Иисус, Магомет – посланцы людям от высшего разума.

– Кто этот разум?

– Он, так же как и наши души, имеет тело. Это планета, где мы живём.

– Разве земля, вода, камни могут мыслить?

– Твои лёгкие и желудок тоже не рассуждают, но в совокупности ты – человек разумный. Так почему ты сомневаешься, что планета, породившая человечество, по своему строению превосходящая в сложности любой биологический организм, не обладает разумом?

Самойлов молчал. Мысль была чудовищной и… отчасти очевидной.

– Другие планеты тоже… – начал он.

– Безусловно. Скажу больше: звёзды тоже разумны, являясь родителями планет. А наши души – зачатки будущих миров.

– Ты хочешь сказать, что когда-нибудь я стану планетой? – в голосе Самойлова прозвучало недоверие, смешанное с ужасом.

– Настоящий хозяин твоего тела – да. Но тебе предназначен другой путь.

– Я не понимаю. Почему я – не хозяин своего тела?

Лесничий наклонился вперёд. Его лицо на мгновение исказилось болью.

– Там, в тайге… Когда твой друг случайно застрелил меня, он уговаривал тебя никому не рассказывать. А тело закопать.

– Прости… Я виноват, что согласился, – голос Самойлова дрогнул. – А позже, когда он утонул, я не нашёл сил рассказать правду.

– Ты и не соглашался с ним.

– Что?

– Возвращаясь в посёлок, ты убеждал его повиниться. Говорил, что не сможешь иначе смотреть людям в глаза.

– Разве? Я не помню этого…

– А ты и не можешь помнить, – лесничий посмотрел на него с бесконечной печалью. – Он выстрелил тебе в спину. Убил тебя, Саша.

Александр расширил глаза. Сердце билось где-то в горле.

– Это неправда. Как он мог меня убить, если я жив?

– Вас двое в одном теле. Ты – память, совесть. А тот, кто поддерживает огонь жизни, – другой. Твоё место рядом с Богом, Саша. Но прежде чем ты отправишься к Свету, тот второй должен пробудиться и вспомнить всё…

Лесничий не договорил. Свечи вдруг дружно дрогнули, замигали. По залу пронёсся ледяной ветер, наполненный запахом сырой земли и тления. В углу, где гуще всего сгущались тени, что-то зашипело.

Тьма наступает

Самойлов почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Шёпот нарастал, превращаясь в многоголосый рык. В воздухе перед лесничим сгустилось нечто бесформенное, чёрное, всасывающее в себя свет. Оно набросилось на призрак.

Сгустки черноты окутали мифическое тело лесника, который тщетно пытался вырваться. Пламя свечей плясало в агонии, бросая по стенам безумные тени. Жуткий холод веял от темноты. Трупный запах заполнил помещение, перебивая воск и вино.

Последнее, что услышал Самойлов, был отчаянный крик лесничего:

– Беги отсюда!

В тот же миг реальность взорвалась огнём и грохотом. С десяток человек в чёрном, в бронежилетах, высыпали из одного из проходов. Увидев капитана, они открыли шквальный огонь.

«Сатанисты», – пронеслось в голове Самойлова.

Ловушка

Отстреливаясь, перебегая короткими перебежками от колонны к колонне, он отступал. Проблема была в том, что он забежал не в тот коридор – сатанисты отрезали его от прохода, ведущего к товарищам. Пули с визгом рикошетили от каменных глыб, откалывая острые осколки.

«Где же они? Должны были слышать стрельбу!»

Единственным шансом была заброшенная галерея с ямами и грудами камней. Самойлов залёг за одной из таких груд булыжников. Укрытие было хорошим, но смертельным – назад пути не было.

Сатанисты, получив отпор, поубавили пыл. Теперь они методично обстреливали пространство, заставляя его прижиматься к земле очередями, а сами продвигались короткими бросками.

– Самойлов! – раздался знакомый голос из темноты. – Тебе, наверное, жарковато? Вылезай, охладим свинцовым дождичком!

Хохот. Самойлов сжал оружие так, что кости заболели. Он узнал этот голос. Не мог не узнать.

– Капитан Самойлов! Узнал начальника? – кричал генерал Воробьёв. – Думал, зеркала нас обманули? Мы всё время шли за тобой по следам! Выходи по-хорошему!

Самойлов попытался выглянуть – град пуль заставил его прижаться обратно. Они окружали. Времени не было. Капитан лихорадочно соображал. Он вспомнил: слева, метрах в десяти, была широкая трещина. Ещё в начале боя он уловил оттуда шум воды. Если до неё добраться…

В этот момент из-за укрытия выскочила женщина. Длинные чёрные волосы развевались, как знамя. В её руках был пулемёт. Она походила на ведьму из старых кошмаров. Присев на одно колено, она открыла огонь.

Пулемётная очередь разнесла верхнюю часть каменной груды. Осколки посыпались на Самойлова градом, резали лицо и руки.

– Труба дело! – выругался он сквозь стиснутые зубы.

Очередь оборвалась. Наступила пауза – они перезаряжались.

Это был единственный шанс. Капитан отполз от укрытия настолько, чтобы оно ещё скрывало его движение, собрался в комок и рванул к трещине. Пули взрывали камни у его пяток.

Он прыгнул в чёрный зев разлома. На миг показалось, что не долетит. Потом – удар ледяной воды, темнота, рев в ушах. Стремительное течение подземной реки подхватило его и понесло в непроглядную, кромешную тьму.