Читать книгу Дорога в Ад - - Страница 28

Наяда вспомнила себя.

Не так, как вспоминают вчерашний день или прошлогоднее лето – а так, будто тысячелетия сжались в единый миг, и прошлое хлынуло в настоящее потоком образов, запахов, ощущений. Она была там. Она жила этим.

В то время она носила тело молодой нубийской рабыни – стройное, упругое, с кожей цвета полированного эбенового дерева. Её бёдра и грудь вызывали зависть свободных женщин, а римские патриции, останавливавшиеся в портовых тавернах Александрии, предлагали её хозяину суммы, способные купить целый корабль. Но старый Марк неизменно отказывался, хотя его жена Клавдия ворчала, что они могли бы зажить безбедно на суше, вместо того чтобы скитаться по морю в вечных поисках жемчуга.

Она принадлежала этой пожилой паре – формально. Марк купил её на невольничьем рынке Мемфиса, когда ей было не больше пяти лет, крошечное испуганное существо, не помнившее родителей и не знавшее собственного имени. Клавдия, бездетная и измученная этой болью, прижала девочку к груди и заплакала. С тех пор они были семьёй – странной, противозаконной с точки зрения римских нравов, но единственной настоящей семьёй, которую знала Наяда.

Имя ей дал Марк, в один из тех дней, когда она впервые нырнула за борт и пробыла под водой так долго, что он уже готов был прыгать следом. Она вынырнула, смеясь и держа в руках три крупные жемчужины, а он сказал: "Ты – дитя моря. Наяда. Так тебя и будем звать".

Море было её стихией, её домом, её радостью. Подводный мир завораживал – коралловые рифы, похожие на застывшие сады богов, стаи серебристых рыб, скользящие сквозь толщу воды как единое живое существо, загадочные тени в глубине, где свет солнца уже не достигал дна. Она умела задерживать дыхание на время, которое казалось невозможным даже опытным ныряльщикам за губками. Погружаясь, она чувствовала, как лёгкие наполняются не воздухом, а чем-то большим – покоем, силой, древним знанием, которое шепчет вода тем, кто умеет слушать.

Благодаря её дару они и существовали втроём. Небольшой парусник стал их домом – единственным домом, который был у Наяды в памяти. Каюта, где пахло солью, смолой и сушёными травами. Палуба, где она часами стояла на носу, вглядываясь в бесконечную синеву горизонта. Мачта, к которой она прислонялась по ночам, наблюдая за звёздами – теми самыми звёздами, по которым Марк прокладывал их путь.

Она не помнила обид. Марк относился к ней не как хозяин к рабыне, а как отец к дочери – требовательный, но справедливый. Клавдия учила её греческому и латыни, рассказывала истории о богах и героях, показывала, как готовить, как залатать парус, как определить погоду по облакам. На этом судне, ставшем домом, к ней относились как к равной.

Но было в Наяде что-то, чего она не понимала сама. Иногда ночью она просыпалась с ощущением, что забыла нечто важное – не событие, а себя. Будто внутри неё спит другая Наяда, та, что знает больше, видит дальше, помнит то, чего не может помнить девушка, прожившая всего восемнадцать лет.