Читать книгу Дорога в Ад - - Страница 31

Они плыли ещё пять дней. Море было спокойным, почти неестественно спокойным – ни шторма, ни даже сильного ветра. Марк ворчал, что это дурной знак, но старик только улыбался.

А потом, на рассвете десятого дня, они увидели остров.

Он возник из утреннего тумана, как мираж – зелёный, пышный, увенчанный горами, с берегами из белого песка. Наяда задержала дыхание. Остров был… красив. Но не той красотой, что радует глаз, а той, что пробирает до костей, заставляет сердце биться чаще, душу – трепетать.

– Мы не одни, – пробормотал Марк, вглядываясь вперёд.

И правда. По мере приближения они увидели десятки кораблей – больших и малых, от огромных римских торговых галер до утлых рыбацких лодок. Все они стояли на якоре у берега, а на самом острове…

Люди. Сотни людей. Тысячи.

Они стекались со всех концов земли – Наяда видела светлокожих северян с косами цвета льна, смуглых египтян в белых одеждах, чернокожих, как она сама, нубийцев и кушитов, приземистых персов с густыми бородами, греков, римлян, варваров, говорящих на языках, которых она никогда не слышала. Взрослые и дети, мужчины и женщины, богатые и бедные – но все они двигались в одном направлении, к центру острова, словно ведомые невидимой силой.

И самое странное – атмосфера. Наяда ожидала хаоса, толкотни, ссор, как это всегда бывает, когда собирается много людей. Но здесь царил мир. Люди улыбались друг другу, обменивались приветствиями на разных языках – и понимали друг друга. Не словами, а… чем-то другим. Душой? Сердцем?

Наяда шла вместе со всеми, и внутри неё росло странное чувство – узнавание. Будто она была здесь раньше. Давно. Очень давно. Будто все эти люди – её семья, которую она не видела целую вечность.

Дорога вела через джунгли – но это были не обычные джунгли. Деревья здесь достигали такой высоты, что их кроны терялись в облаках. Цветы размером с человеческую голову источали аромат, от которого кружилась голова – не дурманящий, а проясняющий, будто ты вдруг начинаешь думать яснее, видеть дальше. Птицы пели песни, похожие на музыку сфер. Даже воздух был другим – плотным, живым, пульсирующим энергией.

И наконец они вышли на поляну.

Наяда остановилась, не в силах сдержать вскрик восхищения.

Посреди поляны, на небольшом возвышении, рос Цветок.

Нет, не рос – возвышался. Он был огромен – диаметром в сотни шагов, его стебель толщиной с башню уходил глубоко в землю, а лепестки, пока ещё сложенные, вздымались над головами людей, как стены невиданного собора. Цветок пульсировал светом – тусклым, внутренним, будто внутри него билось гигантское сердце.

Люди расположились вокруг, сидя на траве, стоя, прислонившись к деревьям. Никто не толкался. Никто не пытался подойти ближе. Все ждали.

Наяда села на траву рядом с Марком и Клавдией. Иеремия стоял чуть поодаль, сложив руки на груди, и смотрел на Цветок с выражением благоговения на лице.

– Что теперь? – прошептала Клавдия.

– Ждём, – так же тихо ответил старик. – Он распустится в полдень. Когда солнце встанет в зенит.

Время тянулось странно – то ли быстро, то ли медленно, Наяда не могла сказать. Она смотрела на Цветок и чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение – не тревога, а предвкушение. Будто она всю жизнь шла к этому моменту. Будто она родилась для того, чтобы быть здесь, сейчас.

Солнце поднималось. Тени сокращались. Птицы замолчали. Ветер стих.

И вдруг – движение.

Лепестки дрогнули.

Толпа ахнула – тысячи ртов выдохнули одновременно, и это прозвучало как единый вздох изумления.

Лепестки начали раскрываться.

Медленно. Величественно. Один за другим они отгибались, открывая гигантскую чашу внутри. Свет, исходивший изнутри, усиливался – из тусклого он становился ярким, ослепительным, но не режущим глаза, а ласкающим, согревающим.

Наяда смотрела, не в силах оторваться. Красота происходящего была невыносимой – такой, что хотелось плакать от счастья, кричать от восторга, упасть на колени и благодарить небеса за то, что ты жива, что ты здесь, что тебе дано видеть это чудо.

Но что-то было не так.

Она почувствовала это раньше других. Холодок, пробежавший по коже. Смутная тревога, которая скребла на периферии сознания.

Она подняла голову и увидела горизонт.

Небо темнело.

Сначала это была тонкая полоска – едва заметная, словно художник провёл кистью по краю синего полотна. Но полоска расширялась, чернела, превращалась в грозовой фронт. Облака закручивались, сбиваясь в гигантскую спираль. Ветер, который минуту назад молчал, взвыл, словно раненый зверь.

– Что это? – прокричала Клавдия, хватаясь за руку Марка.

Иеремия побледнел.

– Нет, – прошептал он. – Не сейчас. Не здесь…

Лепестки Цветка раскрылись полностью. И из чаши, сияющей невиданным светом, начали подниматься… щупальца.

Нет, не щупальца. Наяда смотрела, не веря глазам, пытаясь понять, что она видит. Это были… лианы? Корни? Или что-то живое, подвижное, но не злое, не страшное – просто иное?

Но толпа увидела только щупальца. И паника взорвалась.

Люди закричали. Бросились бежать – кто к берегу, кто в джунгли, кто просто куда глаза глядят. Началась давка. Кто-то упал, и его тут же затоптали. Дети плакали, женщины визжали, мужчины кричали, толкались, дрались за проход.

– Бегите! – заорал Марк, хватая Клавдию за руку и дёргая её за собой. – Наяда! За нами!

Но Наяда не двигалась.

Она смотрела на Цветок – и на ураган, который несся к ним с противоположной стороны острова. Огромный, чёрный, вращающийся смерч, в котором она видела… лицо.

Лицо Смерти.

Огненные глаза, горящие ненавистью. Пасть, открытая в беззвучном рёве. Руки-когти, тянущиеся к острову, к людям, к Цветку.

Люди бежали навстречу ему. Они не понимали. Они думали, что Цветок – враг, а ураган – просто стихия.

Но Наяда знала.

Она знала, что Цветок – это Жизнь. А ураган – Смерть. И сейчас решится всё.

Щупальца Цветка – нет, не щупальца, руки, она видела теперь, что это руки, нежные, ласковые руки Матери – потянулись к бегущим людям. Одна из них обвилась вокруг Наяды.

Она не испугалась.

Прикосновение было тёплым. Мягким. Безопасным.

Словно мать обнимает ребенка.

И Наяда позволила себя обнять.