Читать книгу Дорога в Ад - - Страница 30

Они вышли из Тира на рассвете, когда море было гладким, как расплавленное серебро, а небо окрашивалось в цвета, для которых у людей не было названий. Старик, назвавшийся Иеремией, устроился на корме и начал ориентироваться по звёздам, давая Марку указания. Они шли на запад, затем на юг, затем снова на запад – так долго, что берега давно скрылись за горизонтом, и вокруг была только бесконечная синева моря и неба.

Первые три дня старик молчал, погружённый в свои мысли. Наяда наблюдала за ним украдкой. Он почти не ел, пил только воду, подолгу смотрел на море, словно читал в волнах послания, недоступные другим. Иногда его губы шевелились, будто он молился, но слов не было слышно.

На четвёртый день, когда они сидели на палубе – Марк чинил парус, Клавдия разбирала припасы, Наяда сушила волосы после очередного погружения, – старик заговорил.

– Вы верите в богов? – спросил он.

Клавдия подняла глаза.

– Конечно. Нептун хранит нас в море, Юпитер правит небесами, Марс даёт силу воинам. Весь мир знает это.

Иеремия покачал головой.

– Ваши боги – всего лишь имена, которые люди дали силам, не понимая их истинной природы. Я не верю в ваших богов. Я знаю другое.

Марк оторвался от паруса, прищурившись.

– И что же ты знаешь, старик? Что мир плоский? Что солнце вращается вокруг земли? Философов я слышал дюжинами, каждый считает себя мудрее предыдущего.

– Я знаю, – спокойно сказал Иеремия, – что мир разделён на два начала. Не на сотню богов, ссорящихся друг с другом, как ваши олимпийцы. А на два. Свет и Тьма. Жизнь и Смерть. Любовь и Ненависть. И между ними идёт война, которая началась задолго до появления людей и закончится… когда одна из сторон победит окончательно.

Наяда замерла. Что-то в его словах отозвалось внутри неё – как будто она знала это. Всегда знала, но забыла.

Клавдия усмехнулась.

– Добро и зло? Это всем известно. Жрецы в храмах твердят об этом каждый день. Приноси жертвы богам, не греши, и будешь вознаграждён.

– Нет, – Иеремия покачал головой. – Вы не понимаете. Это не просто философия. Это реальность. Свет существует. Тьма существует. И они сражаются за каждую душу, за каждый выбор, за каждое мгновение. Победит Свет – и смерти больше не будет. Исчезнут болезни, страдания, боль. Не будет рабства, войн, голода. Воцарится любовь и гармония. Каждое живое существо познает счастье.

Марк фыркнул.

– Красивая сказка. А если победит Тьма?

– Тогда придёт хаос. Рухнет порядок мироздания. Не будет больше рождений – только смерть, пожирающая саму себя. Вселенная превратится в пустоту, холодную и голодную.

Наяда почувствовала холодок, пробежавший по спине. Она вспомнила свои ночные кошмары – те, в которых она тонула в ледяной черноте, где не было ни света, ни воздуха, ни надежды.

Марк задумался. Он достал глиняную фляжку с вином, сделал глоток, вытер губы.

– Допустим, ты прав. Допустим, есть эти два начала. Но разве они не связаны? – Он сел удобнее, входя во вкус спора. Марк любил споры. – Разве добро может существовать без зла? Как мы узнаем, что счастливы, если никогда не страдали? Как оценим здоровье, не зная болезни? Как поймём, что такое мир, если не видели войны? Всё познаётся в сравнении, философ. Без тьмы не было бы света. Они – как две стороны одной монеты.

Иеремия поднял на него взгляд – и Наяда увидела в глазах старика не гнев, а глубокую, почти нечеловеческую печаль.

– Скажи мне, Марк, – голос его был тих, но в нём звучало что-то властное, заставляющее слушать. – Ты когда-нибудь благодарил богов за боль?

Марк моргнул.

– Что?

– За боль. За страдание. За то, что твой отец умер в агонии от лихорадки, когда тебе было двенадцать. – Наяда ахнула – откуда старик знает? – За то, что твой сын родился мёртвым, и Клавдия чуть не умерла от кровотечения. За то, что ты каждое утро просыпаешься с болью в спине, потому что когда-то сломал позвоночник, и кости срослись неправильно. Ты благодарил за это?

Марк побледнел. Клавдия замерла, и Наяда увидела, как её лицо искажается от старой, незажившей боли.

– Нет, – хрипло сказал Марк. – Конечно, нет.

– Так зачем же тебе нужно страдать, чтобы познать радость? – Иеремия наклонился вперёд. – Это ложь, Марк. Древняя, красивая ложь, которую шепчет Тьма, оправдывая своё существование. Я необходима, шепчет она. Без меня не будет равновесия. Но это неправда. Тьма – паразит. Болезнь. Она не нужна для того, чтобы Свет существовал. Она просто есть, и она пожирает всё, до чего дотягивается.

Клавдия всхлипнула. Марк положил руку ей на плечо.

– Даже если ты прав, – сказал он, и голос его дрогнул, – что мы можем сделать? Мы – песчинки. Мир огромен. Зло повсюду. Рим строится на рабстве и завоеваниях. Варвары убивают ради забавы. Даже дети… даже дети умирают, и никто не может их спасти. Что могут сделать три человека на маленьком корабле?

– Жить, – просто ответил Иеремия. – Любить. Не предавать Свет в своей душе. И, когда придёт время, – встать на сторону Жизни.

Он замолчал, снова погрузившись в созерцание моря. Наяда смотрела на него, и внутри неё что-то разворачивалось – как цветок, распускающийся навстречу солнцу. Она знала. Где-то в глубине, в той части себя, которая спала тысячу лет, она знала, что старик говорит правду.