Читать книгу Летопись бесполезного. Том I: Год, когда пропала связь - - Страница 2

Илья Кравцов проснулся не сразу. Сначала почувствовал холод от стены, к которой прижался во сне. Потом тоненькая полоска солнечного света попала прямо на веки, и плечо дернулось в недовольном движении. Желтые жалюзи висели на одном шурупе – руки до них так и не дошли – поэтому один сегмент всегда опускался чуть ниже остальных, пропуская в комнату утренний луч.

Жилое пространство представляло собой маленький закуток, напоминающий склад того, что когда-то жалко было выбросить. Письменный стол у стены давно утратил свежесть: царапины, потертости, вкрапления пыли. На поверхности вперемешку валялись провода, блокнот с криво нарисованными схемами, флешка, отломанная крышка от старого системного блока и несколько монет, которые парень почему-то всё время откладывал "на потом".

Системник стоял на полу – старый, с прогибающейся боковой крышкой, которую молодой человек так ни разу и не прикрутил. Пыль внутри набилась такой плотной массой, что казалось стала частью конструкции. У монитора в правом нижнем углу давно умер один пиксель – красная точка едва заметно мерцала на тёмном фоне.

Телефон лежал на стуле рядом с кроватью. Илья взял устройство, нажал кнопку. Экран вспыхнул, но в статус-баре мигал перечеркнутый значок сети.

Пару свайпов вниз – тот же результат. Аппарат вернулся на стул, на свое законное место отдыха.

Парень нехотя поднялся. Матрас под ним продавился тихо хрустнув – пружины давно отслужили. На полу валялись носки, в которые получилось попасть лишь с третьей попытки. Подошвы ног шлепнули по линолеуму, когда он вышел из комнаты.

На кухне висел тяжелый запах вчерашней жареной рыбы – отец любил приготовить что—нибудь из местной речушки, под пиво и футбол, и в холода никогда не открывал окно, чтобы "тепло не уходило". Воздух стоял плотный, словно пропитанный маслом. Илья машинально распахнул форточку, впуская холодный утренний ветер.

На холодильнике висела записка, приклеенная магнитом: "Купи молоко. Пожалуйста, вынеси мусор."

Магнит снялся, записка побыла в руке пару секунд, затем вернулась обратно – маленький ритуал, без которого утро совершенно не складывалось.

На столе стояла тарелка с крошками, которую вчерашний он обещал себе помыть утром. Рядом – кружка с засохшим слоем чая на стенках. Налил воду, чертыхнулся – чайник опять заискрил контактом, и парень привычно ударил по корпусу. Чайник затих и зашипел ровнее.

Пока вода нагревалась, на плиту легла сковорода. Масло мгновенно зашипело, забрызгав каплями кафель. На сковородку отправились два яйца. Желтки лопнули почти сразу. Омлет вышел неровным, в одном углу подгорел, но парень ел молча, без эмоций, выполняя привычную механическую задачу.

Над ноутбуком на подоконнике мигала красная лампочка роутера. Интернет там тоже молчал. Когда—то этот роутер покупался под мечту "поменять всё и научиться программировать", но дальше пары YouTube—курсов дело не пошло. Сейчас устройство было скорее ночником.

Подъезд встретил сыростью. На первом этаже кто—то давно пролил растворитель, и запах сидел в стенах уже месяцами. Соседка с четвёртого, тётка лет пятидесяти, бурчала в смартфон. Она кивнула Илье, но так, как будто делала одолжение.

Во дворе у перил стояла Маша – девчонка из соседнего подъезда, в белых кроссовках. Когда—то они учились в одной школе. Тогда она казалась младше, неинтересной, а потом вдруг стала слишком красивой, чтобы просто подойти. Её постоянно забирал парень на белой машине. Утром Маша прикуривала, стоя в одной из таких поз, в которых блогерши позируют перед камерами своих смартфонов.

Илья прошёл мимо. Маша даже не посмотрела.

На остановке скапливалась толпа. Мужчина в форме ругался в телефон: "Да не могу я тебе скинуть адрес, интернета нет!"

Две девушки поблизости обсуждали знакомых парней – кто "токсичный", кто "ещё нормальный, если не пьет много". Стройная, яркая, с маникюром, листала телефон, и ничего не грузилось. "Бесит уже…" Подруга фыркнула: "Современные мужики, как и интернет, – всё чаще через жопу работают."

Илья стоял в двух шагах. Похожая сцена повторялась почти каждый день: толпа рядом, а парень словно в другой плоскости.

Автобус приехал с опозданием. Водитель выглядел абсолютно невыспавшимся, видимо ночь провел куда активнее чем принято в ночь перед работой. Наличку передавали долго – валидаторы не работали.

В центре городка чувствовалась раздраженность: люди ходили на долю секунды быстрее, чаще оглядывались, будто ловили что—то краем зрения. В киоске терминал не работал, продавщица перебирала мелочь. В кондитерской двое школьников листали телефоны – без результата.

У пункта выдачи посылок висела табличка: "Технические сложности. Временно закрыто."За дверью было темно. Похоже, сотрудники даже не приходили.

На перекрёстке парень остановился: за линией домов, очень далеко, виднелась ровная красноватая полоса. Очень похоже на закат или рассвет – но слишком рано для полдня, странная картина надолго приковала меланхоличного Илью, было ощущение что полуденный рассвет становится больше, но уловить взглядом изменения не получалось.

Телефон по—прежнему не ловил сеть. Экран казался закономерным символом дня.

Чуть позже обеда молодой человек вернулся домой. На лестничной площадке ему вновь повстречалась Маша, перебирала учебники – без планшета, как сейчас принято у студентов. Когда по лестнице поднялся её парень – высокий, уверенный – на лице девчонки зажглась искренняя улыбка. До его прихода сидела безучастно, как робот механически выполняя алгоритм.

Илья прошёл мимо. Парень Маши мельком посмотрел – оценивающе, но спокойно. Не конкурент говорил его взгляд. Она вновь не заметила присутствия прохожего.

В комнате компьютер загудел хриплым старым вентилятором. Несколько окон открылись сами собой – те, что остались с прошлой недели. Папки с недоделанными задачами, документы "когда—нибудь доделать". Всё копилось, создавая иллюзию движения.

Несколько кликов мышью – пустых и хаотичных. Парень не мог понять чем ему сейчас стоит занятся. Монитор погас.

Чайник снова встал на плиту. Тарелка из—под омлета отправилась под воду. Организм нужно заправить, не ясно зачем – но нужно.

Снаружи медленно темнело. В подъезде двое мужчин спорили о "проблемах со связью". Дворовые собаки гоняли ворону возле мусорки.

Свет моргнул один раз. Потом второй.

Илья поднял голову. Лампочка висела спокойно. Парень остался сидеть на месте, неподвижно, руки на коленях.

Телефон на столе раз в минуту безуспешно проверял сеть.

В кухне не ожиданно загремела посуда – мать вернулась с работы. В её голосе мелькнуло раздражение. Слишком тяжело наблюдать, как родной человек теряет направление в жизни. Слишком тяжело признавать, что где-то и сама виновата. И точно так же тяжело бесконечно подтирать сопли взрослому сыну. Когда в доме бывал отец, молодой человек так откровенно лень не демонстрировал.

За окном проехала машина. Где-то далеко, еле слышно, прокатился глубокий и басовитый, низкий гул. Затем пропал так же незаметно как и накатил.

Парень лёг на кровать, не раздеваясь. Этот день явно не требовал особого завершения.

Глаза закрылись.

Ничего больше не случилось.

Но в тихих звуках квартиры, в лёгкой дрожи проводки, в медленно пульсирующем свете пряталось нечто, о чём Илья пока не мог знать.

Мир изменился едва заметно. Но уже необратимо.