Читать книгу Летопись бесполезного. Том I: Год, когда пропала связь - - Страница 4

К бойцу блокпоста Илья подошёл не сразу. Весеннее утро стояло мутным, без солнца. Небо вяло светилось, словно кто-то просто включил серую лампу на максимум. Асфальт был влажный, местами ещё поблёскивали остатки ночной изморози, но в целом было терпимо.

Чем ближе он подходил, тем сильнее чувствовалось странное напряжение: будто весь район затаил дыхание. На трассе почти не было машин, только редкие фуры, спешащие в сторону завода. Они ревели так громко, что когда проносились мимо, становилось особенно одиноко на пустой улице.

Блокпост выглядел собранным на скорую руку: бетонные кубы, несколько металлических ежей, колючая проволока на рейках, пара навесов и фанерная будка. Слева стояла скоросборная вышка на подпорках, из тех, что обычно ставят временно и потом забывают убрать.

У прохода стоял молодой солдат. Очень молодой. Скулы напряжены, взгляд дёргается, видно, что спал урывками. Бушлат сидел не по фигуре, рука на цевье автомата чуть дрожала.

Он поднял руку:

– Стой! Документы.

Илья протянул паспорт. Солдат взглянул, вернул и облегчённо выдохнул.

– Местный?

– Да.

– Понятно…

Боец замолчал, но нахмурился ещё сильнее. Взгляд бегал между дорогой, будкой и вышкой.

– Ты извини, если я туплю. Просто ночь была такая… – пробормотал он, оправдываясь, хотя Илья ничего у него ещё не спрашивал.

Илья как раз собирался задать первый вопрос, но солдат сам начал говорить. Нервно, сбиваясь, ошибочно расставляя интонации:

– Командир ушёл в обход с двумя бойцами… Должны были вернуться давно… А смена наша вообще опаздывает уже часа на четыре. Ни связи, ни приказов.

Он положил ладонь на рацию, будто проверяя, жива ли она.

– С утра только обрывки. Каналы все в помехах. Я уже не знаю, работает она или просто шипит сама по себе.

Говорил он тихо, но с какой-то странной жаждой, словно ему просто нужно было услышать собственный голос, чтобы убедиться, что всё вокруг не сон.

На вышке стоял другой боец, неподвижный, как утёс и такой же угрюмый. Потому наверх и правда было бесполезно пытатся докричаться.

– Тут говорят, должны открыть пункт… – солдат повёл рукой в сторону кирпичного здания напротив. – Как его… слово забыл. Для людей, чтоб было что есть. Пайки, одежду, медицину какую—то. По ЧС всегда такое развертывают.

Илья посмотрел на здание. Старое, с облупившейся штукатуркой, кривые окна, но внутри уже виднелись огоньки. Кто-то двигал столы, слышно было металлическое бряканье.

Солдат всмотрелся в Илью внимательнее:

– Вы почему вообще один идёте? Разве не слышали предупреждений пока были дома?

Илья пожал плечами:

– Отец не пришёл со смены. Хотел узнать, что там на заводе. Мать с утра всю душу вынула.

Солдат кивнул. Теперь всё сошлось.

– А… ну тогда понятно. Ладно. Про завод ничего точно не скажу. Только слышал, что там какая-то фигня с погодой. Но слухи сейчас везде. Не поймёшь, чему верить.

Разговор был прерван шагами. Звонкими, енергичными человек явно считал себя в праве так громко передвигаться.

Из-за будки вышел молодой лейтенант. Тоже видно выжатый этой ночью, но держал себя жёстко. Лицо серое от недосыпа, движения резкие.

– Боец, – сказал он. – Сколько можно? Инструктаж для кого был? Не болтать! Пункт откроется по плану, а ты пересказываешь тут половину слухов района.

Солдат вытянулся, опустив глаза.

– Товарищ лейтенант, я просто…

– Отставить!

Лейтенант повернулся к Илье:

– Что вам нужно?

– Узнать, правда ли открывают пункт. Мне сказали.

– Правда. Развертывание идёт. Выдача будет минимальная. Кто хочет работать разнорабочим при пункте – получают расширенный набор. Чистка, переноска, уборка, мелкие ремонты. Ничего опасного, но грязи будет много.

В этот момент воздух прорезал тяжёлый гул.

Колонна.

Один БМП впереди и с десяток грузовиков сзади. Двигатели работали громко, запах дизеля ударил резко. Люди начали выходить из переулков и дворов, появиляясь из ниоткуда. Кто в куртках, кто в халатах, кто в тапках с носками.

Громкоговоритель на броне щёлкнул, и металлический голос заполнил улицу:

– Внимание. Развернут пункт временного обеспечения. Снабжение завезено по спискам на неделю. Выдача только лично в руки по документам. Нарушившие гражданский порядок исключаются из очереди. Марадеры могут быть расстреляны на месте. Соблюдайте порядок.

Толпа мгновенно ожила. Кто—то начал ругаться, кто—то спрашивать, кто крайний.

Солдат тихо сказал Илье:

– Идите. Вы тут первым были. Пока не навалились.

Внутри здания уже поставили стол. Сержант, угрюмый как глыба, раскладывал коробки пайков. В воздухе пахло пылью и сыростью старого помещения.

– Фамилия, подпись, – сказал сержант. – На неделю. Пакет стандартный. На дополнительные пайки можешь податься в хозгруппу. Работа есть, если хочешь, – добавил он. – Таскать, разгружать, чинить то, что местные ломают. Платить нечем, но еда будет нормальная.

– Нет, – сказал Илья, скривившись от перспективы гнуть спину на солдафонов.

Военный подписал бумагу. Коробка оказалась тяжёлая, но терпимо: крупы, макароны, пара банок консервов, галеты, дешёвый чай.

Сержант только хмыкнул.

Когда Илья вышел наружу, солдат снова оказался рядом. Уже более собранный, но всё равно нервный.

– Вы там говорили про завод. Так вот… – он взглянул в сторону окраины. – Кто проходил мимо ночью, рассказывали, что у дороги непроглядный туман стоит. Как будто стена. Даже фонари его не пробивают. Хотя ветер был. Туман никуда не ушёл.

Он замолчал, вероятно боялся что его приймут за трепло.

– Люди сейчас всего боятся, сами понимаете. Может это просто авария какая или химия подтекла. Но если соберётесь идти, лучше не одному. Очередь за его спиной разрослась в хаос. Люди спорили, кричали, кто—то говорил, что привезли слишком мало пайков, другие упрашивали провести без очереди. Двое солдат пытались выстроить барьер.

Солдат у прохода сказал тихо:

– Ладно. Держитесь. И матери пакет скорее неси. Тут сейчас сутолока будет.

Илья прижал коробку к груди и пошёл. Воздух пах влажной весной, сыростью и лёгкой гарью от колонны. На дороге попадались лужи, в которых отражался бледный свет.

Сзади громкоговорители продолжали читать инструкции, но постепенно их заглушил шум толпы.

Он шёл домой. А впереди ждали мать, пустая кухня и двадцать километров до завода, где пропал отец, ах да еще туман, стоящий там стеной.