Читать книгу Летопись бесполезного. Том I: Год, когда пропала связь - - Страница 7

Все же со временем туман исчезал. Не как обычно заведено в природе, а значительно медленнее. И если разобраться – это и не туман был. Влага совершенно не чувствовалась. Скорее это было непонятное движение воздуха, как колебание в летний зной над трассой. Но тут это колебание было в каждом клочке пространства, направлено в разные стороны. Свет будто терялся в бесконечном множестве вихрей, как в королевстве зеркал. Он попадал в ловушку и не мог дойти до глаз путника, чтобы сообщить мозгу, о происходящем вокруг.

Сначала он стоял стеной, плотной и равнодушной, как бетонная плита. Потом начал рыхлеть. Крупные белые глыбы рассыпались на медленно плывущие клочья. Между ними появлялись просветы – узкие, как щели, в которых мелькали куски серого мира. Верхушки кустов. Обрывки забора. Чужая, серая улица.

Илья шел, стараясь не смотреть назад. Не из—за страха увидеть кого—то. Напротив – в этом белом молоке не было никого, кроме него самого и глухой тишины. И именно эта тишина давила сильнее всего.

Под ногами попадались невидимые заранее лужи. Кроссовки размокли, джинсы промерзли до колен. Холод поднимался от земли вверх, пробираясь внутрь и разливался в теле вместо тепла.

Туман вокруг начал меняться. Не просто сереть – в нем появились темные прожилки, словно в молоко добавили немного отработанного масла. Появился запах гари. Сухой, резкий – как предупреждение о старом знакомом человека, вольном огне.

Завод приближался. Это чувствовалось еще до того, как из тумана начали вырастать знакомые очертания зданий.

Сначала показался сетчатый забор с колючкой поверху. В обычный день он выглядел смешно – дырявый, перекошенный. Сейчас казался вполне способным отделить мир от того, что скрывалось внутри. Только отделять уже было не от кого.

У проходной было пусто.

Ни охраны, ни сменщиков, ни бабки с сигаретами. Шлагбаум застыл в странной позе – приподнятый наполовину, будто его начали поднимать и бросили. Ворота висели на одной петле. В будке охранника дверь распахнута, внутри темно. Фонарика хватило, чтобы заметить стул, отодвинутый от стола, кружку с засохшей полоской чая, разбросанные пропуска.

Ключи торчали в замке двери, ведущей в служебное помещение. Прямо так – как будто человек вышел на минуту и не вернулся.

Илья задержался у границы ворот. Туман по одну сторону был плотным, как каша. По другую – уже редел. Корпуса, трубы, кран—балка – все проявлялось серыми тенями. Над ними висели обрывки черного дыма.

Он переступил через железную планку. Ощущение было таким, будто он пересек невидимую черту. До этого все можно было списать на сбой, на хаос в городе. Здесь начиналось уже что—то другое.

Внутри было слишком тихо.

Завод в рабочее время не молчит никогда. Где—то стучит металл, где—то свистит пар, где—то ругаются погрузчики. Сейчас ничего. Один короткий металлический скрежет вдалеке – и снова тишина. Звук растворялся в пустоте.

Асфальт был исцарапан свежими следами. По нему тянули что—то тяжелое и не поднимали. Верхний слой местами сорван, кислотные пятна потеки. Ограждения загнуты в одну сторону, под плавным углом без порывов и зазубрин. Так не ударяет ни машина, ни человек. Это было движение какой—то большой, слепой силы.

И нигде ни крови. Ни следов борьбы. Ни тел.

Здания выглядели чужими. Заливочная, механический цех, офисный пристрой – все осиротело изнутри, потеряло жизнь. Окна смотрели черными прямоугольниками.

Один корпус выделялся.

Над ним туман был черным. Он смешался с дымом так плотно, что над крышей стояла маслянистая, тяжелая пелена. Воздух был теплым, как от батареи.

Внутри тлело.

Автоматика сработала – все залито пеной, пол в порошке. Но углу с деревянным ломом и щепками огонь удержался. Пламя перебирало обугленные доски, и ясно чувствовалось, что в этом споре с автоматикой победит именно он.

Дым выходил через выбитые окна, окрашивая туман в грязный черный цвет.

Все вокруг выглядело не заброшенным, а выдранным из времени без возможности вернутся назад и срастить места обрыва.

Илья шел дальше. Ноги выводили сами. Он помнил дорогу с детства.

Попадались странные в этом антураже следы обычной жизни: курилка с привинченными табуретами, на одном – скомканная куртка. На перилах – оранжевая каска. Столик с пачкой печенья и кружкой, где застыла заварка. Все выглядело брошенным в одну секунду.

Цех отца.

Невысокое здание, вытянутое, с облезлой табличкой. Дверь распахнута.

Внутри темно. Узкие окна давали рассеянный свет, местами горели аварийные лампы, дрожа как живые.

Фонарик садился. Пришлось достать смартфон.

Станки стояли в ровных рядах. Молчаливые, тяжелые. На одном деталь была недоделана – ее просто оставили, как была. Между станками валялись тряпки, перчатки, ключи. Стул лежал на боку.

Только пустота.

Илья прошел вдоль стены. Под ногами шуршала стружка, попадались пятна масла. Он помнил это все с детства, но тогда здесь были люди. Сейчас – только эхо его дыхания.

Раздевалка.

Шкафчики в два ряда. Некоторые приоткрыты. На одном – фамилия отца. Закрыт.

Он не пытался открывать. Не было смысла.

Несколько чужих курток висели на дверцах. И никто за ними не пришел.

Рядом висел пожарный щит. Ведра, багор, лопата. И топор.

Илья взял топор. Тяжелая, шершавая рукоять легла в руку даря чувство уверенности.

Он вышел наружу. Туман стал реже. Здания проявлялись четче. На одном железо выгибалось наружу, будто что—то давило изнутри.

Столовая стояла неподалеку. Темные окна наблюдали за незванным гостем. Туда он не пошел.

Слева был уличный автомат с едой. Новый, сложно будет вскрыть. Но сейчас – важно собрать как можно больше ресурсов, творится что то странное, да и в конце концов врядли его кто то накажет.

Он ударил. Потом еще. И еще. Стекло сдалось.

Сигнализация взвыла.

Илья сгребая еду, порезал руку, не почувствовав боли.

Он бежал.

Велосипед стоял под навесом. Старый, тяжелый, но рабочий.

Топор лег поперек багажника. Еда – по карманам.

Он поехал.

Сигнализация оборвалась.

Проходная осталась позади.

Дорога тянулась к блокпосту, мимо пустой остановки, мимо канистры, ползущей по ветру, мимо порванной ленты «Проход запрещен». Фонари не включились.

Блокпост вырос из тумана.

Пустой.

Столы. Ящики. Брошенная еда. Машина с открытой дверью. Вышка без людей. Металлический свист ветра.

Илья остановился. Сердце билось в висках. Руки дрожали. Порезы на ладонях саднили.

Поднял взгляд на дорогу.

Сумерки поглощали все.

Ехать домой было все равно нужно.

Он сел на велосипед.

И тут из—под военной машины раздался шорох. Что—то металлическое упало на асфальт. Несуразная тень начала медленно выползать из—под брюха авто.