Читать книгу Ошибка эволюции. Научная фантатика о ИИ, прогрессе и смысле жизни - - Страница 5

Профессор астрономии Фил Лики, потирая ушибленный висок, поднялся по ступенькам крыльца своего двухэтажного дома в районе Монтроуз и вошёл внутрь. Старый викторианский особняк с узорным обрамлением на окнах и просторной верандой являлся гордостью семьи. Здесь они с женой прожили последние двадцать лет, здесь выросла дочь, Элли. Расположение дома идеально подходило профессору: тихая улица, утопающая в зелени магнолий и дубов, находилась достаточно далеко от суеты центра, но при этом близко от университета.

Боль уже притупилась, но в душе всё ещё клокотал гнев. Он вспоминал злополучную заправку, отвратительную, ухмыляющуюся рожу наглого байкера, глупую возню среди машин и собственное бессилие. Каждый вспыхнувший образ вызывал новый приступ жгучего негодования.

Профессор подошёл к зеркалу в прихожей. В нём отражался уже немолодой мужчина с худощавым лицом и заметно поседевшими волосами.

Обычно его интеллигентные черты – строгие тонкие губы и внимательные глаза за стёклами очков – внушали уважение коллегам и студентам. Но сейчас растрёпанные волосы и особенно слегка погнутая дужка очков выдавали в нём скорее участника уличной потасовки, чем учёного.

Фил снял очки и заметил, как под глазом наливается фиолетово-лиловый синяк. «Прекрасно! – мелькнуло у него в голове. – Конечно же, именно так должен выглядеть уважаемый профессор, собирающийся докладывать на конференции о передаче сигналов внеземным цивилизациям! Хорошо хоть кости целы… и на том спасибо».

Из кухни доносились голоса. Сначала женский смех, затем незнакомый мужской голос с лёгкой насмешкой и, наконец, слова Элли. Она говорила быстро, возбуждённо, с тем подростковым задором, который ему так знаком и дорог, но в последнее время стал всё больше раздражать.

Дочь вызывала у него гордость: успешное окончание биофака, поступление в аспирантуру, блестящие перспективы в науке – всё это говорило о таланте и целеустремлённости. Но её постоянные противоречия, дерзкие выходки, нарочитая манера эпатировать утомляли и вызывали беспокойство. Особенно её вычурный, якобы готический образ, словно она пыталась заявить о независимости даже одеждой.

Когда-то Элли дружила с Марком – умным, надёжным парнем. Теперь же… исчезала с кем-то, кого он не знал, и это сильно тревожило Фила.

Сейчас профессору было не до общения, но слабый запах жареного цыплёнка вызвал почти непреодолимое чувство голода. Желудок урчал, напоминая о себе, и заглушая ропот негодования. Фил вздохнул и пошёл к гостям.

За просторным столом сидели трое: жена Мэри в зелёном платье, с волосами, завязанными в аккуратный узел, похожий на булочку; Элли вся в чёрном; и молодой мужчина в тёмно-синей футболке. Волосы парня казались немного взъерошенными, во взгляде сквозил ленивый интерес. Но неприятно поразило профессора другое: на спинке стула висела кожаная куртка с байкерскими нашивками. Байкер. Тот самый тип людей, который профессор Лики не переваривал, особенно теперь, после случившегося. Висок снова заныл, напоминая о недавнем унижении.

– Пап, познакомься, – бодро сказала Элли, поднимаясь. – Это Ларри… А что с твоим лицом?

– Ничего страшного, – пробормотал Фил. – Подрался с гравитацией и проиграл…

Ларри понимающе кивнул и протянул руку:

– Бывает… Рад знакомству, профессор.

Фил ответил холодным кивком, с трудом заставив себя пожать протянутую руку. У Ларри оказалась крепкая ладонь. Не такая, как у его студентов, которые избегали рукопожатий.

– Давайте ужинать, – сухо бросил Фил, усаживаясь за стол.

Жена смерила его укоризненным взглядом, но он сделал вид, что не заметил.

Профессор старался не смотреть на байкера, но это оказалось сложно. Они обменялись стандартными любезностями о здоровье и погоде. Парень выглядел чересчур спокойным. В его глазах поблёскивала уверенность в себе, но не грубая, а какая-то… изящная. Фил почувствовал, что этот «простой парень с дороги» не так прост.

Мэри щебетала про новый рецепт торта, найденный в интернете, Элли хихикала, а Ларри отрезал кусок цыплёнка и вдруг спросил:

– Элли говорила, что вы работаете над текстом послания предполагаемым инопланетянам?

Фил едва заметно напрягся.

– Да. Мы ищем возможные следы внеземных цивилизаций, анализируем данные…

– Ага, и ещё собираетесь послать сигналы о нашем мире, – кивнул Ларри с ехидной улыбкой. – Любопытно. И вы, конечно, полностью уверены, что если кто-то их услышит, то он не захочет нас раздавить?

– О, Ларри, лучше не начинайте! – устало вздохнула Мэри, откидываясь на спинку стула. – Я уже слышала все эти теории: космос молчит, потому что там все поубивали друг друга…

– А почему бы и нет? – Ларри пожал плечами. – Вселенная не детский сад. Если цивилизация достаточно умна, чтобы выжить, она наверняка будет молчать. Разве вы не находите странным молчание космоса? И уже столько лет… Ведь другие цивилизации точно есть, и их миллиарды. Где же их радиопередачи, фоновый шум от них? Это загадка из загадок. Правильный ответ на неё решает всё! И пока вы её не разгадаете, сигналить в пустоту рискованно… Вы прокричите во тьму, а оттуда – хорошо, если ничего. Вы ведь учёный, профессор. Разве молчание Вселенной само по себе не является информацией?

Фил резко положил вилку на стол и смерил Ларри жёстким взглядом.

– Молчание не является доказательством агрессии! Передачи могут нести знания миллионов цивилизаций. Мы могли бы учиться, укрепить свой путь. Контакт – это шанс для прогресса. А риск… – профессор саркастически хмыкнул. – Риск – это часть прогресса. Без риска мы никогда не узнаем правду.

– А если всё же вместо диалога нам ответят ударом? – Ларри внимательно смотрел на него. – Вы не знаете, кто там, за пределами нашего мира. Играете вслепую.

– Добрая, неагрессивная цивилизация внутри себя, каковыми должны являться развитые инопланетные цивилизации, не может быть примитивно-агрессивной во внешних проявлениях, – продолжил Фил, словно читая лекцию. – И если никто не пошлёт сигнал, то никто и не ответит. Иначе не получится!

Немного подумав, профессор добавил:

– Высокоразвитая цивилизация, будучи экзогуманистической, не может отказаться от действий, жизненно важных для других цивилизаций. Поэтому высокоразвитые цивилизации не должны жалеть сил на передачи в космос, причём стараться включить в передачи как можно больше информации. И мы даже можем быть первыми!

– Первопроходцами? Или первыми жертвами?.. – протянул Ларри, в его голосе слышалась неприкрытая ирония. – Вы считаете, что люди достигли вершины эволюции?

– Ну, знаешь, я лучше стану жертвой, чем проживу как мышь, забившись в угол! – вспылил профессор, видимо, ещё не отошедший от утренней драки. – Может тебе лучше со своими байкерами рассуждать о злобных инопланетянах? Которые, как утверждают некоторые, даже похищают людей для каких-то экспериментов. Уверен, что вы поймёте друг друга!

– Папа! – вскрикнула Элли. – Ты хоть слышишь себя?

Фил стукнул кулаком по столу, и тарелки звякнули. Его гнев заполнил всё пространство, заставив Мэри вздрогнуть.

– А ты, Элли, всё глубже погружаешься в этот мрак! В свою готику, в эту нелепую философию! А теперь ещё и байкер, который, видите ли, рассуждает о космосе, как будто он окончил факультет астрофизики! – он посмотрел на Ларри взглядом, полным презрения. – Кстати, к твоему сведению, наше паразитное излучение от всяких радаров и спутников и так видно всему Космосу! И никто не летит нас истреблять!

Глядя на дочь, профессор продолжил:

– Ваши байкеры – большей частью клоуны, влюблённые в свои железки и внешнюю атрибутику. Особенно когда собираются толпой – многие такие облака пафоса испускают!.. Хороших, интеллектуальных людей среди них меньшинство. Поначалу романтика, интересно, весело, но потом… О чём разговоры, кроме байка? Байк за завтраком, за обедом и ужином, байк в гостях и на природе! – он повернулся к Элли и добавил тоном, в котором послышался страх, смешанный с упрёком:

– Ты можешь погибнуть, катаясь с таким вот байкером!

Элли вскинула голову, тёмные глаза вспыхнули огнём ярости. Слова резали как лезвие:

– Ты даже не знаешь Ларри! Он умён, куда умнее, чем ты можешь себе представить. Образован и силён духом… – она резко взмахнула рукой, как бы отсекая его слова. – А байк – это не железо. Это рёв свободы, вихрь, что несёт нас сквозь ночь, сквозь города! Каждый миг – чистый восторг, жизнь, счастье! – она рубанула рукой воздух. – А твои сигналы? Глупость! Рискуешь всем ради амбиций, ради идеи, которая может уничтожить человечество! Кто там, в темноте? Ты зовёшь беду!

Её лицо скривилось в горькой усмешке. Наступила тишина. Тяжёлая, давящая, наполненная невысказанными обидами. Профессор посмотрел на дочь, сжав губы, но не ответил. Зато ответил Ларри. Он не вспыхнул, не рассмеялся, не бросил ни одного колкого слова. Просто выдержал паузу, затем медленно, очень спокойно произнёс:

– В мотоклуб может вступить любой, у кого есть мотоцикл, даже если он не самый остроумный человек на свете. Но одной железяки мало. Ты должен отвечать за свои поступки. Уметь постоять за себя, за подругу, за клуб. В клубе нет места трусам, тем, кто прячется за чужими спинами. Мы – братство. Мы – те, кто выбирает свободу. Но свобода требует силы. И мужества. А чтобы стать членом клуба, нужно пройти испытание и посвящение. – Ларри посмотрел на учёного открыто, без вызова, но с лёгким непониманием. – За что вы нас так невзлюбили, профессор?

Фил замер. На секунду ему показалось, что парень в курсе утренней разборки.

– Вот что я скажу, – Ларри облокотился на стол. – Я уважаю науку. Уважаю людей, которые открывают для нас Вселенную, в том числе и вас. Но я так же уважаю осторожность. Быть первым – это прекрасно. Но иногда быть первым – значит стать тем, на ком отработают новый метод уничтожения. Особенно если этот первый – только что «вылупившийся» новичок, которым и является наша совсем юная, по космическим меркам, цивилизация…

Фил хотел ответить, но Элли вскочила из-за стола:

– Я согласна с Ларри! – её голос дрожал. – И ты не знаешь не только его, папа, но и меня. Ты живёшь в мире своих догадок и теорий, но даже не пытаешься понять, что происходит у тебя под носом!

Она схватила Ларри за руку.

– Мы уходим.

Профессор посмотрел им вслед, в его глазах клубилось что-то тёмное, невысказанное.

– Элли, подожди… – начала Мэри, но в тишине раздался лишь гулкий хлопок двери.

Фил сидел, глядя на опустевшую комнату. Споры с Элли о праве человечества отправлять сигналы в космос длились уже давно, но теперь напряжение достигло предела: до решающего момента оставались считанные дни. Он знал, что поставил на карту отношения с дочерью. И всё же… Разве можно идти на поводу у страха? Разве можно затаиться, когда перед тобой великая возможность?

Профессор глубоко вздохнул. Где-то вдали зарычал байк – этот звук будет преследовать его всю ночь.