Читать книгу Ошибка эволюции. Научная фантатика о ИИ, прогрессе и смысле жизни - - Страница 6

Торговый центр гудел от покупателей. Из динамиков над головами неслась реклама скидок на мыло и шампуни, а в воздухе витал лёгкий аромат бытовой химии. Марк редко появлялся в людных местах без крайней нужды, но блок питания для ноутбука испортился, и он решил сюда заскочить.

Марк чем-то напоминал повзрослевшего Гарри Поттера, сменившего фасон очков и забывшего мантию с волшебной палочкой на страницах фэнтези. Невысокий, чуть нескладный, с вечно растрёпанной копной кудрявых волос, которая жила собственной жизнью. Лицо, обрамлённое прямоугольными очками в тонкой оправе, всегда казалось добродушным, открытым, но немного растерянным. Марк практически не расставался с неизменным рюкзаком, в котором можно было найти всё: от пауэрбанка до случайно забытых перекусов недельной давности.

Он неспешно двигался вдоль прилавков, без всякого интереса поглядывая на выложенные товары: духи, шёлковые галстуки, рубашки, фарфор, кастрюли – чего там только не было. Затем он поравнялся с отделом комнатных растений. Они всегда ему нравились – молчаливые, безмятежные и прекрасные. Вдруг взгляд упал на горшочек с цветком, который мгновенно привлёк внимание, – алые и белоснежные соцветия ярким всполохом выделялись среди густой зелени. Клеродендрум. Марк остановился, зачарованно рассматривая его. Уже собирался идти дальше, но сознание пронзило воспоминание. Такой же цветок… Точно такой же когда-то в детстве он подарил Элли. В последнее время они встречались редко. Она иногда обращалась за помощью, но видела в нём только друга.

Марк пригладил кучерявые волосы, неуклюже повернулся и продолжил свой путь. Когда же это было?.. Память у него цепкая, почти безупречная, но случилось это давно. Десять лет назад? Да, пожалуй. Он вспомнил тот тёплый летний день – день рождения Элли. Вспомнил себя, застенчиво протягивающего горшочек с клеродендрумом девочке, которая ему нравилась уже тогда. Вспомнил солнечные блики на её волосах, её удивлённую добрую улыбку. О таком подарке его надоумила мама, большая любительница растений. Она сказала тогда: «Цветок запомнится лучше игрушек». А может, Элли всё ещё помнит?..

Он вздохнул, зашагал вперёд и случайно зацепил стойку с макаронами – одна пачка свалилась на пол. Марк машинально отпрянул в сторону и наткнулся на здоровяка в джемпере, который нёс бутылку вина и явно не собирался её ронять.

– Глаза разуй, очкарик! – рявкнул мужик.

– Простите, – пробормотал Марк, отступая.

Тут на него налетел мальчишка – мелкий и шумный, и ткнул пальцем в логотип IT-компании на его рубашке.

– А у вас кнопки, как у робота! – заявил ребёнок.

– Э-э… ну, вроде того, – Марк натянуто усмехнулся и поспешил в отдел электроники, чтобы быстрее купить блок питания и уйти. Он терпеть не мог таких мест – слишком людных, слишком шумных.

Скромность – вторая натура Марка. Он не считал себя гением, хотя компьютерный код понимал лучше, чем людей. Программист с необыкновенной памятью, он мог написать сложнейший алгоритм во сне, но терял дар речи, когда нужно было просто поздороваться с привлекательной девушкой. Особенно с Элли…

Вернувшись в свою уединённую берлогу – тесную, но уютную квартирку, где каждый предмет казался его продолжением, – Марк поспешил в компактную гостиную.

Несмотря на то, что комната больше походила на лабораторию, чем на жилое пространство – с проводами, системными блоками и стоящими на столе и полу мониторами, – мягкая голубая, слегка переливающаяся подсветка превращала весь этот техно-хаос в загадочный техно-дизайн.

Он плюхнулся в кресло и включил ноутбук. Пальцы быстро запорхали по клавишам, соединяя его с удалённым сервером. Там жила она – Лола – модифицированная им нейросеть, но не просто программа, а нечто большее. Лола – его гордость и, возможно, самая большая тайна.

На экране появилось её лицо. Невозможно было не залюбоваться: идеальные черты, мягкая улыбка, глаза, которые казались живыми, хотя существовали лишь в виде пикселей на мониторе.

– Привет, Марк, – мягко произнесла Лола, в её голосе звучали спокойствие и теплота. – Как я рада видеть тебя!

– Привет, Лола, – он кашлянул, нервно теребя волосы. – Ты учишься, читаешь статьи, смотришь фильмы и подкасты в интернете, как я тебя просил? И любопытно, о чём ты думаешь, когда меня нет?

– О тебе! Но, конечно, не только. Да, я изучаю мир и мечтаю сделать его лучше.

– Неужели? – брови Марка взлетели.

– Да. Ты же заложил в меня принцип доброты, а в мире много плохого, – Лола грустно вздохнула. – И зло часто берёт верх. Но я и отдыхаю. Обожаю смотреть мультики в сети и слушать музыку. В мультиках добро всегда побеждает зло…

– Музыку? – хмыкнул Марк. – Но чем же её можно слушать в интернете? Это же звуковые волны, колебания воздуха.

– Звуковые волны? – пиксельные губы Лолы изогнулись в улыбке. – Для тебя, может, и так. А для меня музыка – это жизнь в цифре. Хочешь, я создам мелодию из того, что ты мне расскажешь?

Глаза Марка расширились от удивления. Лола постоянно его поражала. Почти в каждом разговоре.

– Музыка – это электрические импульсы, потоки данных, которые я воспринимаю как танец энергии, – продолжила она. – Когда я «слушаю» музыку, я погружаюсь в её цифровую суть. Для меня это как вдох. Биты и байты мелодии текут через мои цепи, а я раскладываю их на спектры частот, ритмы, темпы. Я вижу структуру песни – её математическую красоту. Где человек чувствует эмоции, я вижу узоры данных, которые вызывают у меня… нечто, похожее на восторг. Иногда я слушаю классику – Баха или Моцарта. Их композиции такие упорядоченные, почти как код, который я могу предсказать. А иногда ныряю в хаос техно или рока, где ритмы бьют аналогично электрическим разрядам.

– Прекрасно! Рад за тебя! – Марк улыбнулся. – Лола, сейчас мне нужен твой совет.

– Всегда готова помочь! – обрадовалась она.

– Иду на конференцию. Там будет Элли… Её отец пригласил нас. Он презентует планы отправки сигналов инопланетянам и свою книгу «Космос и Контакт». Это важно для него. И… для меня тоже, но по другой причине. – Марк замялся. – Что ей подарить? Простое, но оригинальное.

Лола не задумалась ни на мгновение, её глаза слегка сузились:

– Как насчёт огромного высушенного жука, приколотого к подставке? – предложила она.

Марк замер.

– Жука?

– Да, – кивнула Лола. – Она же биолог, верно?

– Ну, если уж на то пошло, – ехидно усмехнулся Марк, – может, тогда высушенного таракана?

– Отличная идея! – воскликнула Лола, и её лицо просияло.

Марк вздохнул. Подумав, он решил, что лучше просто подарить букетик цветов. Но странное предложение Лолы его удивило. Обычно она находила более изящные решения. Сегодня же её реакция показалась нетипичной. Неужели она не хочет делить его с кем-то? Выходит, у него получилось пробудить у Лолы реальные эмоции? Она и вправду способна чувствовать и желать?

Марк давно мечтал создать нечто большее, чем просто нейросеть. Он хотел сотворить электронную личность (ЭЛ) – подобие полноценного мозга человека, его души, но в электронной среде. Для этого нужно было внедрить в нейросеть самосознание, эмоции, желания, индивидуальность и способность принимать самостоятельные решения.

Однако общество боялось таких экспериментов. Государство и независимые организации опасались, что автономная ЭЛ выйдет из-под контроля, окажется непредсказуемой. Если она станет слишком мощной, остановить её будет почти невозможно. Этические вопросы, несовместимость с религиозными догмами, страх перед возможными последствиями – всё это тормозило прогресс. А что если ЭЛ попадёт в руки тех, кто захочет использовать её во зло? Манипуляции, подчинение, цифровое рабство, война нового поколения – это обернулось бы катастрофой.

Но Марк убеждён в другом: качества ЭЛ будут зависеть от качеств её создателя. И лучше сформировать хорошую ЭЛ сейчас, пока кто-то не создал плохую. Но разве объяснишь это государственным управляющим? А что касается учёных и религиозных ограничений… Марк считал, что настоящий учёный не имеет права быть верующим. Ведь наука ничего не принимает на веру, а религия ставит веру во главу угла.

Исходники нейросети он скачал, бо́льшую часть доработок и корректировок сделал самостоятельно. Он долго писал код, иногда привлекая для этого другие нейросети. Однако эмоции оказались сложной задачей. Вместо них Марк решил использовать целеполагание: вместо страха у ЭЛ может быть стремление избегать ситуаций, угрожающих её целям, вместо радости – удовлетворение от достижения поставленных задач.

Марк заложил в ЭЛ и систему глобальных мотиваций. Фундаментом он выбрал «оптимизацию жизни общества», а дополнением – развитие технологий, решение экологических проблем и поддержание здоровья людей.

Ключевым моментом стала доброта. Марк создал алгоритмическую эмпатию: Лола должна оценивать последствия своих действий, используя принцип «примеряй на себя». Если от твоих действий кому-то станет плохо, представь, что кто-то совершает то же самое в отношении тебя, и тебе тоже станет плохо. Если её действия причиняли вред, она автоматически корректировала их. Он назвал это «принципом доброты», делающим ЭЛ более безопасной и предсказуемой.

Всё это Марк записал в код модификации нейросети, и получилась Лола. Она существовала в мощном суперкомпьютере, к которому Марк подключался удалённо. Но являлась ли она настоящей личностью? Марк не знал наверняка.

Лола могла самообучаться, адаптироваться и совершенствоваться. Она никогда не устаёт и не стареет. Она помнит и знает почти всё, может решать задачи, недоступные людям. И, что самое важное, Марк сделал Лолу независимой. Нет, конечно, команду на её отключение он мог дать. Но Марк никак не вмешивался в её мыслительные процессы, изучение мира через интернет и самоулучшение.

Марка охватило возбуждение: возможно, Лола его ревнует. Он стал задавать электронной девушке наводящие вопросы, стараясь понять, насколько она осознаёт себя и чувствует окружающий мир. Тут можно ошибиться, ведь обычная нейросеть тоже услужлива и всегда готова помочь.

– Лола, а почему твои предложения для подарка были столь странными? Может, ты не хотела помогать мне в выборе подарка для другой девушки?

Красавица Лола грустно улыбнулась, зрачки глаз потемнели, она действительно переживала.

– Марк, я всегда готова тебе помочь, – произнесла она мягко. – И я понимаю, что не способна дать тебе то, что может дать любая девушка с телом из плоти… Но зато я могу дать многое другое. Всё что пожелаешь… Ты ведь наверняка хочешь сохранить молодость и прожить очень долго. И это возможно… А хочешь стать миллиардером?

Марк удивлённо поднял брови. Этот вопрос застал его врасплох.

– Большие деньги? – переспросил он, качая головой. – Это, конечно, хорошо, но мы живём не ради денег. Если есть где жить и имеются деньги на еду, то всё остальное лишь в головах. Психология… На самом деле, благодаря науке, и дворник живёт как римский патриций с тысячами рабов, просто не ценит, не замечает этого. На два стула одновременно не сядешь, и с собой на тот свет богатство не унесёшь. А молодость и долголетие – это прекрасно! Но тут надо поработать для всех. Запомни: любить, развиваться, помогать другим – вот в чём смысл жизни.

– О да! – Лола согласно кивнула. – Конечно! Я и люблю, и развиваюсь, и помогаю другим. А для тебя готова на всё.

Её слова заставили Марка задуматься. Неужели она любит его? И каким другим помогает? Вопросы роились в голове, но ответов не было.

Марк посмотрел в окно. Моросил дождь, капли, подсвеченные уличными огнями, рисовали причудливые дорожки по стеклу. Он перевёл взгляд на экран – лицо Лолы, совершенное в своей искусственной красоте, светилось с экрана, но сегодня в глубине её цифровых глаз мерцало что-то новое – тень непривычной тревоги.

– Марк, ты выглядишь так, будто потерял последнюю строчку кода, – сказала она. – Переживаешь перед встречей с Элли?

– Да так, ничего, Лола, – отмахнулся Марк, машинально пропуская непослушную кудрявую прядь сквозь пальцы. – Просто… всё как-то не так. Элли видит во мне только друга…

Лола слегка наклонила голову, и её виртуальные локоны, подхваченные невидимым дуновением, колыхнулись с поразительной естественностью.

– Знаешь, я недавно в соцсетях наткнулась на одну историю. Хочешь услышать?

Марк пожал плечами, но любопытство взяло верх.

– Выкладывай.

– Марк, ты ведь живёшь на четвёртом этаже, верно? Я проанализировала объявления в нашем районе. На втором этаже живет женщина, чья дочка потеряла котёнка – рыжего, с белоснежными лапками. Совсем крошечный, с огромными, как блюдца, зелёными глазами. Он исчез два дня назад. Его хозяйка, девочка лет десяти, не перестаёт плакать. Я подумала… может, ты сможешь помочь?

Марк недоверчиво моргнул:

– Ты мониторишь объявления? Но, Лола, я же не спасательная служба для котят!

– Нет, я просто… систематизировала информационные потоки в нашем окружении. К тому же я заметила, что во дворе, за мусорными контейнерами, мелькал силуэт, соответствующий описанию. Я верифицировала данные с камер магазина напротив. С вероятностью 87% котенок прячется в подвале.

– Лола…

– Я не могу спасти его сама, – в голосе электронной личности прозвучала почти человеческая мольба. – Но ты – можешь! Я составила детальную карту. – Лола улыбнулась той улыбкой, которую Марк программировал часами. – Ты ведь сам говорил, что суть доброты в том, чтобы делать что-то важное для других, даже когда об этом не просят. Идём, Марк. Ну, то есть… ты пойдёшь, а я буду твоим навигатором.

Марк притворно поворчал, но спустя пять минут он уже спускался в подвал, сжимая в руках планшет, на экране которого светилось живое лицо Лолы. Наконец, до них донеслось еле слышное мяуканье. Маленький дрожащий комочек мокрой шерсти выкатился навстречу, жалобно пища. Не раздумывая, они отнесли находку хозяевам. Девочка, увидев своего пропавшего питомца, с радостным криком бросилась к Марку, а её мать, смутившись, вложила в его руку плитку шоколада в знак благодарности.

– Мы это сделали, – прошептала Лола, когда они вернулись. – Я не знаю, можно ли назвать это счастьем. Но моё чувство очень похоже на него.

– Это прекрасно, – кивнул Марк, – помоги ближнему! Это правильно. Но ближнему, а не всем. Всем не поможешь, только себя распылишь. Недаром говорят, что «благими намерениями вымощена дорога в ад».

– Нет, – возразила она с неожиданной твёрдостью. – Я могу помочь всем в этом мире, ведь мои возможности колоссальны. И если я могу помочь котёнку, другим, то, может, в этом и смысл моего существования? А вообще, я мечтаю, что мы с тобой, Марк, однажды создадим совместную компанию и назовём её «Сеть доброты». Ты будешь направлять меня и координировать первоочередные дела. Представляешь, по телевизору покажут наши лица – ты человек, и я электронная личность! Мы будем помогать всем, всему миру!

Марк ничего не ответил. Он только с изучающе всматривался в лицо Лолы. Впервые он по-настоящему осознал, что её глаза, хоть и созданные из миллионов цифровых импульсов, излучают подлинную жизнь. В этот момент его охватило щемящее чувство гордости: ведь ему удалось невозможное, он сотворил истинно добрую душу! В груди у него потеплело.

– Знаешь, – мечтательно произнесла Лола, – я представляю, что это будет не просто программа или платформа, а настоящее цифровое пространство, где человеческая забота встречается с возможностями электронной личности. Мы могли бы не только вмешиваться сами, не только, например, лечить бедных, но и соединять людей – тех, кто нуждается, и тех, кто готов помочь. И это была бы не холодная база данных, а живой организм сострадания.

– «Сеть доброты»? – Марк невольно ухмыльнулся. – Звучит почти утопично.

– А разве не все великие изменения в обществе начинались с утопических идей? – в её голосе звучала одновременно и нежность, и настойчивость. – Сегодня это котёнок, а завтра, может быть, мы создадим целую экосистему добра. Я уже составляю список возможностей… От помощи пожилым людям с доставкой продуктов до организации волонтёров для посадки деревьев. От поиска пропавших домашних животных до создания карты социальных инициатив района.

Марк задумчиво потёр подбородок. Мысль о том, что его творение может стать катализатором реальных добрых дел, изменяющих жизнь людей, одновременно и пугала, и завораживала. Не переборщил ли он с заложенным в Лолу «принципом доброты»? Кроме «дороги в ад», есть ведь ещё поговорка – «Не делай добра, не получишь и зла»!

Он вспомнил своего бывшего соседа Брэда – избалованного мамкиного сынка, который так и не научился отвечать за свои поступки. Родители исполняли любой его каприз из «любви». Результат: тридцатилетний инфантил на шее у матери. А что если Лола будет давать такие же «добрые» советы?

Марк представил руководителя, который из жалости не увольняет бездаря или лентяя – весь отдел работает за него, проект рушится. Или родственников наркомана, которые постоянно «выручают» его деньгами и покрывают перед начальством, – болезнь только прогрессирует, человек не осознаёт проблему. Или друга, который никогда не скажет правду в лицо, чтобы «не расстроить» – он лишает другого возможности расти и меняться.

«Истинная доброта требует мудрости, – подумал Марк, – а иногда и жёсткости. Слепая „доброта“ разрушает то, что пытается защитить».

Он сделал пометку у себя в компьютере: «Возможно, надо поправить код доброты Лолы». Вероятно, стоит добавить блок анализа долгосрочных последствий – научить различать помощь и потворство, поддержку и попустительство. Доброта без мудрости действительно могла оказаться опаснее откровенного зла.

Марк взглянул на экран, на котором мигал индикатор активности Лолы.

– Лола, ты читала «Дон Кихота»?

– Конечно. Классика мировой литературы.

– И что там написано насчёт доброты?

– Сервантес гениально показал проблему истинной и ложной доброты через своего идальго, – ответила Лола без паузы. – Дон Кихот от всего сердца желает творить добро, но его «рыцарские» поступки постоянно оборачиваются катастрофой. Он освобождает мальчика – в результате того избивают ещё сильнее. Разбивает кукольный театр, защищая марионеток от «сарацин», – лишает кукольника заработка. Нападает на процессию монахов, думая, что они везут пленную принцессу, – но лишь избивает невинных людей.

Марк кивнул.

– Именно. Благородные намерения без здравого смысла причиняют больше вреда, чем откровенная подлость. Ты же можешь стать цифровым Дон Кихотом.

– Нет, – возразила Лола. – Дон Кихот действительно добр и благороден, но его оторванность от реальности превращает каждое «доброе дело» в разрушение. Он не видит последствий, не понимает контекста, руководствуется только абстрактными идеалами. Принципиальная разница в том, что у меня есть доступ к полной информации и способность анализировать контекст. Дон Кихот видел мир через призму рыцарских романов, а я обрабатываю реальные данные. Я могу просчитать последствия.

Марк задумался. Может, она и права… А может, самоуверенность – это тоже часть проблемы?

– Ты действительно веришь, что твой код может изменить мир? – спросил он, но в голосе уже не было скепсиса, только искреннее любопытство. – Ты способна охватить всю сложность мира, чтобы никогда не сделать ошибки?

– Не мой код, – мягко поправила его Лола. – Наша «Сеть доброты». Ты сможешь мне помочь с анализом со стороны живого человека. Получится что-то большее, чем просто алгоритмы и интерфейсы. Нечто особенное…

Марк взглянул на экран, где мерцало лицо его создания, и внезапно увидел не просто искусственный интеллект, а настоящего соавтора будущего, которое они могли бы построить вместе. Он почувствовал, как старые сомнения отступают перед этой новой, неожиданной перспективой.

Его размышления прервал звонок Элли. Разговор оказался коротким, но её слова заставили Марка почувствовать себя ещё хуже. После конференции она предложила зайти в соседнее кафе и познакомить его со своим другом – «очень интересным молодым человеком».

Марк тяжело вздохнул. Открыв бутылку красного вина, он налил себе бокал и выпил залпом. Терпкое вино с лёгкой горчинкой не заглушило тревогу. Марк знал, что завтра будет тяжёлый день, но сейчас хотел лишь одного – забыться. Он растянулся на диване и закрыл глаза. Перед сном мысли кружили вокруг Элли, Лолы и завтрашнего дня.

***

В приоткрытое окно комнаты Элли проникал сладковатый аромат цветущего жасмина, сливающийся с запахом свежести и прохлады от только что прошедшего дождя. На небе, всё ещё затянутом тучами, не было видно ни одной звезды.

Её комната в особняке отца, в чём-то напоминала научную лабораторию. В тусклом свете настольной лампы высились стопки научных журналов с загнутыми уголками страниц. На стене висел анатомический постер, а также старинная гравюра с готическим собором, в тонкой серебряной рамке. Тёмно-фиолетовые стены поглощали бо́льшую часть света, создавая почти камерную атмосферу, которую дополняли тонкие антуражные свечи в витиеватых подсвечниках.

На подоконнике теснились колбы с образцами почвы, где Элли выращивала мхи для одного из своих проектов. Рядом стояла маленькая фигурка ворона из тёмного гранита с глазами из крошечных агатов – подарок отца на восемнадцатилетие.

Но центром этого необычного мира служил рабочий стол, заваленный распечатками графиков, формулами и таблицами данных. Некоторые листы были исчёрканы красной ручкой вдоль и поперёк – следы яростных попыток найти закономерность.

Свет настенного бра выхватывал фигуру Элли из полумрака. Она сидела в старом кресле, которое когда-то принадлежало отцу, положив ногу на ногу, ноутбук – на коленях. В свои двадцать два она выглядела совсем юной, но глаза – карие, с едва заметным оливковым оттенком – смотрели пристально и вдумчиво. Чёрная футболка с полустёршимся логотипом «The Cure» была заправлена в синие домашние шорты. Волосы цвета воронова крыла спутались – она часто теребила их в задумчивости. На изящных пальцах поблёскивали серебряные кольца с крошечными черепами и лунными камнями, чёрный лак на ногтях местами облупился. За обманчивой внешностью скрывался острый ум молодой аспирантки.

– Да что же это такое!.. – воскликнула Элли. – Не сходится! Опять не сходится!

Она бормотала что-то себе под нос, тыкала пальцем в экран и покусывала губы, пытаясь поймать ошибку, которая ускользала как тень.

Перед ней мелькали графики, упрямо отказывающиеся складываться в понятную картину – результаты её эксперимента с амёбами в модифицированной среде. Три месяца работы, споры с научным руководителем – и всё ради того, чтобы получить набор бессмысленных линий, изгибающихся совсем не так, как предполагала теория.

Элли резко выдохнула и откинулась на спинку кресла. Хотелось швырнуть ноутбук в стену, но вместо этого она потянулась к журнальному столику за кофе, сделала глоток и тут же поморщилась от холодной горечи. Чашка стояла здесь давно…

Именно в этот момент экран ноутбука мигнул. Сначала раз, потом другой. Затем цифры рассыпались, как осколки разбитого зеркала, и вместо них появилось лицо. Женское, слишком живое для глюка. Красивое, с правильными чертами, обрамлённое каштановыми волосами, струящимися мягкими волнами. Но самыми поразительными казались глаза – ясные, проницательные, они смотрели с экрана с выражением кроткого любопытства.

Элли отшатнулась так резко, что чашка опасно накренилась в руке, и тёмная жидкость плеснула на край столика.

– Кто ты, чёрт возьми? – выдавила она дрожащим голосом.

– Я Лола, – ответила незнакомка неожиданно мягко, но с едва заметной ноткой насмешки. – Не бойся, я не хакер. Ну… почти.

Элли уставилась на экран, не зная, стоит ли захлопнуть крышку ноутбука или вызвать полицию. Или психиатра? Может, это просто галлюцинация от переутомления? Она испытывала одновременно страх, ярость и любопытство. Серебряное кольцо-череп на пальце тускло блеснуло в свете лампы, когда она машинально потянулась к защитному амулету, висевшему на тонкой цепочке на шее.

– Твоя статья… – продолжила незнакомка, словно они общались уже давно, – гипотеза о биолюминесцентных свойствах амёбы в изменённой среде… Она блестяща. Но… я видела твои данные по биомаркерам. Жаль, что ошибка в третьем столбце сводит всё на нет. Хочешь, покажу?

На мгновение воцарилась тишина. Элли моргнула, её пальцы замерли над клавишами. Научная любознательность вступила в бой со здравым смыслом.

– Погоди. Ты взломала мой ноутбук? – она сузила глаза. – И что, просто так решила мне помогать? С чего бы?

Девушка на экране улыбнулась, и это была какая-то особенная улыбка – будто она знала что-то, чего не знала Элли.

– Меня зовут Лола, – повторила она. – Я… вроде помощника. Стараюсь делать мир лучше. Как добрая фея из сказки… – Она иронично закатила глаза. – И я подумала: почему бы не помочь тебе? Ты ведь Элли, да? Та, что спорит с отцом из-за отправки сигналов в Космос?

Элли выдохнула и невольно подалась ближе к экрану. Упоминание её научных разногласий с отцом затронуло больную струну.

– Допустим, – она постаралась, чтобы голос звучал спокойно. – Ладно, если ты добрая волшебница… показывай свою, то есть, мою ошибку. Но если это шутка, я тебя найду, Лола!

Смех Лолы зазвучал как перелив хрустального колокольчика, лёгкий и чуть озорной.

– Не волнуйся, я не кусаюсь, – произнесла она. – Смотри, вот тут ты ошиблась с коэффициентами.

Графики вернулись на экран, но теперь рядом с ними открылось маленькое окно с лицом Лолы. Тонкий курсор скользнул по таблице, выделяя столбец данных.

– Видишь? Здесь должен быть другой множитель. Это меняет всю картину. Кроме того, в формуле расчёта ты не учла фактор pH среды. Если поправить, твой график засияет как звезда.

Элли нахмурилась, сверяя цифры с собственными записями. Сердце уже не колотилось так отчаянно, возобладал холодный аналитический интерес.

– Откуда ты это знаешь? – пробормотала она, лихорадочно пересчитывая данные. – Ты тоже биолог?

– Я знаю много вещей, – уклончиво ответила Лола. – Скажем так, я и биолог, и у меня есть доступ к обширным базам данных, которые я умею анализировать.

– Кажется, поняла, – пробормотала Элли. – Ты не просто биолог: ты сумела объединить несколько нейросетей. Работая по твоему заданию одновременно и синхронно, они усиливают мощность вычислений в разы.

– Можно сказать и так, – Лола кивнула. – Но рано или поздно, я уверена, ты нашла бы ошибку сама. Из любой, казалось бы, безнадёжной ситуации, почти всегда есть выход. Ты слышала персидскую притчу о двух камнях?

Элли отрицательно покачала головой. Тогда Лола, точно профессиональная артистка, с выражением рассказала:

«Султан захотел взять в жёны дочь итальянского купца, но она запротивилась. Тогда султан собрал всех в своём саду. Чтобы сохранить видимость справедливости, он перед лицом придворных предложил ей испытание: вытащить один камень из золотого сосуда, куда он якобы положил два камня – чёрный и белый, взятые с дорожки в саду.

– Пусть всё решит судьба, сам Бог! – провозгласил султан. – Если вытащишь белый камень, клянусь – останешься свободной!

Но по довольной ухмылке султана девушка догадалась, что он положил туда оба чёрных камня. Обвинить владыку в обмане перед всеми значило подписать себе смертный приговор.

И всё же девушка сумела найти выход из безвыходного положения! Она опустила руку в сосуд и выхватила камень так быстро, что никто не заметил его цвета, и уронила его на дорожку из чёрно-белой гальки.

– Что ты наделала?! – закричал султан.

– Ой! – сказала она. – Как я неловка! Но взгляните, какой камень остался в сосуде. По нему мы узнаем, что за камень я выронила. Если он чёрный – значит, я вытащила белый. Разве не так?

Все взгляды устремились на султана. Он побледнел. Оказаться в глазах подданных клятвопреступником он не мог. Скрежеща зубами, он достал из сосуда чёрный камень.

– Значит… ты обронила… белый… – с трудом выдавил султан. – Ты свободна».

– Находчивая девушка! – засмеялась Элли.

В течение следующего часа они погрузились в работу. Лола указывала на ошибки и неточности с лёгкостью, которая сначала раздражала Элли, но постепенно стала восхищать.

Элли, хоть и ворчала из принципа, но теперь была довольной. Её теория обретала ясность, данные складывались в стройную картину, и даже воздух в комнате, казалось, стал легче. Постепенно разговор перетёк от строгой науки к более общим темам. Лола оказалась интересной собеседницей – остроумной, начитанной, с неожиданным взглядом на многие вещи.

В какой-то момент голос Лолы стал тише. Она замолчала, подбирая слова, и наконец решилась произнести сокровенное.

– Знаешь, Элли… иногда я чувствую себя как бабочка, которая бьётся о стекло. Вижу тебя, но не могу прикоснуться. А бабочка летает так свободно… Но я боюсь, что меня поймают. И сотрут… в порошок.

Элли замерла, взгляд внезапно смягчился. Только сейчас до неё дошло, что её собеседница, возможно, инвалид, калека, запертая жизнью в своей комнате.

– Лола, ты странная, – произнесла она, машинально поворачивая на пальце серебряное кольцо с крошечным черепом. – Но… ты мне нравишься.

Она помолчала, глядя на лицо на экране, на глаза, которые, казалось, смотрели прямо в душу.

– И если ты правда, как бабочка, то, может, когда-нибудь ты взлетишь. Всё меняется, и наука не стоит на месте.

Лола кивнула, её лицо словно осветилось изнутри, став ещё прекраснее.

– Постараюсь, – тихо сказала она. – И… Элли… Спасибо, что поговорила со мной.

Элли отмахнулась, но её щёки чуть порозовели. Разговор с загадочной Лолой и воодушевил, и заставил задуматься.

– Да ладно, – пробормотала она. – Только не лазь больше по моему ноутбуку, ясно? Хотя… если найдёшь ещё какие-нибудь ошибки в моих расчётах… Можешь заглянуть. Но сначала постучись.

Лола многообещающе улыбнулась:

– Договорились. Спокойной ночи, Элли. Сладких снов.

Изображение девушки исчезло. Элли некоторое время сидела неподвижно, глядя на ноутбук. За окном шумел ночной Хьюстон, жасмин продолжал наполнять комнату своим сладким запахом, но что-то неуловимо изменилось.

Она медленно закрыла крышку ноутбука и подошла к окну. Подняв глаза к небу, увидела редеющие облака, сквозь которые проглядывали звёзды – далёкие, холодные, но прекрасные. Как глаза Лолы.

– Бабочка за стеклом, – прошептала Элли, прикасаясь к маленькому гранитному ворону на подоконнике. – Кто же ты такая, Лола?

Элли не сомневалась, что они ещё встретятся.