Читать книгу Ошибка эволюции. Научная фантатика о ИИ, прогрессе и смысле жизни - - Страница 7

Конференция проходила в старом университетском здании. Высокие потолки с лепниной, массивные деревянные двери и огромные окна, сквозь которые лился яркий свет, создавали ощущение величия и важности момента.

Актовый зал гудел приглушённым разноголосьем. В первых рядах расположились светила науки: одни склонились вперёд с живым любопытством, другие откинулись в креслах со скептическими усмешками. По бокам, в проходах топтались журналисты, вооружённые фотокамерами и диктофонами. У дальней стены теснились студенты – те, кому не досталось мест, но кто жаждал стать свидетелем интеллектуальной битвы или услышать что-то невероятное.

Профессор Фил Лики стоял на возвышающемся подиуме за кафедрой, строгий серый костюм сидел на нём безупречно. Синяк под глазом умело скрывала пудра, а очки окончательно маскировали следы конфуза учёного, собиравшегося протянуть руку дружбы в неизвестность. Галстуку он предпочёл тёмно-красную бабочку.

В руках Фил держал свою новую книгу – увесистый том в тёмно-синей обложке, где золотые буквы складывались в гордое название: «Космос и Контакт». Сердце колотилось от предвкушения: несколько лет упорной работы привели к этому моменту.

– Друзья, – голос профессора разнёсся под сводами, отразился от стен и вернулся эхом, – мы стоим на пороге величайшего события в истории человечества. Отправка сигналов в космос не просто научный эксперимент. Это наш шанс протянуть руку через бездну к другим цивилизациям, узнать, что мы не одиноки во Вселенной!

Взгляд Фила скользил по рядам – сотни лиц, затаивших дыхание. Где-то среди них Элли… Ему хотелось, чтобы она увидела, как его уважают коллеги, как он вдохновляет людей, как его идеи обсуждают. Возможно, она наконец заметит в отце не упрямого мечтателя, а провидца. Рядом с ней наверняка и Марк – верный союзник в научных спорах.

– Всем вам известно, что ещё в 2017 году мы обнаружили звезду TRAPPIST-1, расположенную примерно в сорока световых годах от Земли, в созвездии Водолея. Вокруг неё обращаются семь экзопланет, имеющих размеры от 76% до 113% радиуса Земли с предположительно каменистой поверхностью. Три из них – TRAPPIST-1e, f и g – находятся в так называемой «обитаемой зоне», где возможна жидкая вода.

Профессор сделал многозначительную паузу.

– Так вот. Через три дня мы отправим сигнал в их сторону!

По залу прошла волна – лёгкий гул голосов, щелчки камер, кто-то энергично кивал, кто-то наклонялся к соседу, кто-то хмурил брови.

– Это послание станет визитной карточкой Земли, – продолжил Фил, воодушевляясь реакцией аудитории. – В нём содержатся данные о нашем языке, культуре, научных достижениях, а также изображение планеты Земля. И конечно, сообщение о нашем стремлении к общению. Каждая цивилизация, достигшая определённого уровня развития, обязана делиться знаниями. Это акт высшей морали и экзогуманизма!

Уверенность в голосе профессора была такой заразительной, что даже скептически настроенные учёные начали кивать. Жалюзи плавно закрылись, погружая зал в полумрак, и на огромном экране вспыхнули графики, диаграммы, фотографии далёких галактик – вся красота и величие космоса. Профессор обстоятельно аргументировал выбор направления послания, рассказывал о мощности передатчика и о многом другом. И, конечно, он презентовал свою книгу – «Космос и Контакт».

Посыпались вопросы. В дальнем углу журналист с пышными усами лениво поднял руку:

– Не кажется ли вам, профессор, что это довольно самонадеянно? Вдруг нас услышат те, с кем лучше не встречаться?

В аудитории кто-то хмыкнул.

– А что, если бы Колумб вместо путешествия рассуждал так же? – парировал профессор, его глаза заблестели за стёклами очков. – Мы никогда не узнаем, если не попробуем. Это METI-фобия. Вероятность успеха оценить трудно, но, если никто не излучает, шансы на успех равны нулю. Голос Вселенной услышит лишь тот, кто преодолевает её молчание!

– Профессор прав! – прогремело из первого ряда. Астрофизик Грин поднялся с места и продолжил зычно и уверенно, словно античный оратор. – Если бы страх перед неизвестностью определял ход истории, мы бы до сих пор жили в пещерах. Никто не достиг бы прогресса, избегая вызовов!

Зал взорвался аплодисментами, хотя в некоторых глазах читались сомнения. Одни качали головами, другие шептались между собой.

Профессор удовлетворённо кивнул, но его глаза уже искали в толпе лицо дочери. Элли сидела в последнем ряду – тёмный силуэт в чёрном платье, контрастирующий с белыми стенами аудитории. Волосы цвета воронова крыла обрамляли бледное лицо, а глаза, обычно полные огня, сегодня излучали холод. Рядом энергично хлопал Марк, смотревший на профессора с нескрываемым восхищением.

Элли нахмурилась, поднялась и направилась к выходу. Марк поспешил за ней.

Конференция завершилась к трём часам дня. Фил вышел на улицу, ощущая тяжесть в ногах и странную пустоту в груди. Несмотря на успех, тени сомнений всё же подкрадывались к сердцу.

Солнце заливало город ярким светом. Как договаривались, он пошёл в соседнее кафе. Оно располагалось на углу, где старинные здания с потрескавшимися фасадами и патиной времени соседствовали с сверкающими витринами современных магазинов. Маленькое и уютное заведение – столики под открытым небом прятались в тени раскидистых деревьев, а из открытых дверей лился лёгкий джаз. Аромат свежесваренного кофе смешивался с запахом французской выпечки.

За крайним столиком под старым дубом Фил увидел троих: дочь сидела рядом с байкером Ларри, напротив них – Марк. Ларри что-то рассказывал, активно жестикулируя, Элли смеялась серебристым смехом, а Марк выглядел скованно, словно неуместный гость на чужом празднике. В этом треугольнике кто-то явно был лишним.

Вдалеке шумели автомобили, но их гул маскировала мелодичная музыка. Стараясь выглядеть непринуждённо, Фил приблизился, поздоровался и занял свободный стул.

– Что ж, моя самая строгая критикесса, – произнёс он с ласковой улыбкой. – Как тебе моя речь?

Элли вздохнула и откинула блестящие пряди.

– Папа, ты говоришь о важности отправки сигналов в космос, но не думаешь о последствиях. Ты готов пожертвовать всем ради своих амбиций.

– Тебя трудно убедить… – разочарованно помотал головой профессор. – Этот страх у людей появился ещё с момента первого радиопослания из Аресибо в 1974 году! Потом были ещё послания астронома Волкова из Евпатории в 1999 и 2001 году. Программа называлась «Космический зов». Ходили слухи, что Волков даже привлекал дополнительные деньги, обещая включить упоминание о том или ином бизнесмене-меценате в послание. Впрочем, это неважно!

Профессор хмыкнул и продолжил:

– Тогда наш технологический уровень был ниже, но даже тогда решились! Что изменилось? Мы стали только более развитыми.

По небольшой улочке перед ними неспешно бродили редкие прохожие, некоторые из них еле слышно что-то обсуждали и затихали за дверьми магазинов.

Фил предложил отметить презентацию бокалами вина. Однако идея не вызвала энтузиазма: у Элли не было настроения, Ларри отговорился тем, что за рулём, а Марк сослался на вечернюю работу. Профессор понимающе кивнул и заказал чай с булочкой.

Элли посмотрела на него с вызовом:

– Ещё разок попробую тебя переубедить. А если космос, где наверняка есть миллиарды цивилизаций, молчит не просто так? А вдруг цивилизации подобны в чём-то видам животных? Сейчас я покажу тебе, что бывает с любителями посигналить!

Она вытащила телефон и развернула экраном к отцу.

– Видишь этого сверчка? В сумерки самцы сверчков начинают петь, сидя около норки, а самки находят избранников исключительно по песенке. Но часто случается иначе… – Элли многозначительно помолчала и продолжила, чеканя слова, будто объясняя азбучную истину. – Когда паразитическая муха Ormia по звуку находит поющего сверчка, она откладывает личинку прямо на него или рядом. Личинка тут же вбуравливается в занятого песнопениями сверчка и начинает своё грязное дело. Заражённый сверчок погибает через несколько дней. Подумай – мы можем превратиться в этого «поющего сверчка»!

Профессор хмурился, разглядывая изображение. Аналогия оказалась неожиданной и болезненной.

– Интересное сравнение, – сказал он наконец. – Но основанное на страхе, а не на знании. Биология не космос, мы не сверчки. Наши страхи не должны определять будущее.

В разговор вмешался Ларри. Он слегка наклонился, и по лицу скользнула хитрая ухмылка.

– А может, эти миллиарды цивилизаций знают что-то, чего не знаем мы? – спросил он, постукивая пальцами по столу. – Лучше проявить осторожность…

Профессор взглянул на него с интересом, но тут Марк нервно всплеснул руками:

– Осторожность? Странный ты «осторожный» байкер! Нельзя бояться всего подряд. Нам, людям, либо двигаться вперёд, либо сидеть под кроватью и ждать конца света. С таким подходом мы никогда не отправили бы первый спутник, не высадились бы на Луну! Мы никогда не узнаем, если не попробуем!

Ларри покачал головой и откинулся на спинку металлического стула, скрипнувшего под его весом.

– Ага, двигаться вперёд, не глядя куда, – ответил он, прищурившись и смотря вдаль, будто видя там что-то недоступное остальным. – Хорошая философия.

Марк напрягся, очки сползли на кончик носа:

– Ты это к чему?

– К тому, что если не знаешь, куда идёшь, можно угодить в яму, – тихо, то ли с намёком, то ли со скрытой угрозой, процедил Ларри.

Слова повисли в воздухе как грозовые тучи.

Элли посмотрела на них обоих и тяжело вздохнула.

– Как я устала всё время сомневаться, пытаться что-то доказывать…

– Сомневаться полезно, – пожал плечами Ларри. – Это защищает от глупостей.

– Иногда сомнения мешают жить, – отрезал Марк, поправляя очки. – Я тоже сейчас работаю с неизведанным, модифицирую нейросеть. Дорогу осилит идущий!

Ларри посмотрел на него с усмешкой.

– Ну да, конечно, «дорогу осилит идущий…» – протянул он нарочито медленно. – Только вот некоторые предпочитают стоять на обочине и надеяться, что их заметят. Верно, Марк? Можно годами смотреть на кого-то издалека, надеяться, что всё само случится… Но, знаешь, так ничего и не происходит.

Марк замер, словно получив удар. Щёки вспыхнули, он опустил глаза, но через секунду поднял их, встретившись взглядом с Ларри.

– Интеллигентный человек не будет брать всё наглостью, – ответил он тихо, но твёрдо. – Он надеется, что его оценят за то, кто он есть, а не за то, как он умеет… – он сделал паузу, подбирая слова, – …выпендриваться.

Ларри улыбнулся.

– Выпендриваться? Знаешь, Марк, иногда нужно показать, что ты достоин внимания.

Почувствовав, что разговор переходит опасную черту, вмешалась Элли.

– Ребята, хватит! – голос прозвучал резко, как удар хлыста. – Любые точки зрения имеют право на обсуждение, но не стоит опускаться до персональных выпадов и каких-то намёков.

Профессор молча потягивал чай – горячий, ароматный, успокаивающий. В отличие от байкера, Марк не вызывал раздражения. Возможно, именно он способен понять глубину проблемы. Именно он достоин его дочери.

Солнце постепенно клонилось к закату, тени от деревьев ложились на тротуар длинными полосами, воздух становился свежее. Фил поднялся из-за стола и, бросив ласковый, но грустный взгляд на Элли, попрощался. Дочь пока оставалась на «другой стороне баррикад»…

***

Утро следующего дня встретило город серой пеленой дождя. Профессор Фил Лики сидел в своём домашнем кабинете, окружённый книгами и бумагами, но его мысли витали далеко. Голова болела, а в груди поселилось тягостное чувство. Вчерашний день вымотал его – конференция, дискуссия в кафе, сомнения и разочарования.

Профессор посмотрел на окно, где капли дождя стекали по стеклу, будто слёзы. Элли не вернулась домой – дочь позвонила и сказала, что ей нужно отдохнуть, и она уезжает в небольшое путешествие. Лицо Фила осунулось, под глазами залегли глубокие тени – результат бессонной ночи, когда мысли кружили, как осенние листья в вихре.

Телефон разорвал тишину кабинета. Звонил Роберт Ноубл, коллега и верный друг.

– Фил, как дела? – голос Роберта звучал бодро.

– Неважно, – ответил профессор, стараясь говорить ровно. – Голова немного болит.

– Это из-за конференции? – уточнил Роберт. – Ты был великолепен, Фил! Все в восторге!

– Спасибо, – грустно пробормотал профессор.

– Что-то случилось?

Профессор тяжело вздохнул.

– Слушай, Роберт… я всё думаю… А правильно ли мы делаем, отправляя сигналы именно сейчас. Может, стоит всё же подождать? Убедиться, что мы готовы…

Роберт помолчал, затем удивлённо спросил:

– Фил, ты серьёзно? После всего, что мы сделали? После всех этих лет работы? Ты же знаешь, что если мы не будем действовать, то кто тогда? Мы обязаны попробовать!

Профессор закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Роберт прав. Если они не решатся, то кто-то другой обязательно сделает это – возможно, менее ответственно, без тщательной проработки.

– Понимаешь, – продолжил Роберт, – да, микроскопический риск, возможно, имеется, но без риска нет прогресса. Риск присутствует всегда. И даже если мы ничего не отправим, он останется. А вдруг из-за этого мы окажемся на краю прогресса и отстанем? – он глубоко вздохнул. – А теперь представь себе, если контакт состоится! Даже через сотни лет после нашей смерти! Мы навечно войдём в историю, Фил. В мировую историю!

Фил почувствовал, как сомнения начинают таять. В голове профессора прозвучали собственные слова из вчерашней презентации: «Голос Вселенной услышит лишь тот, кто преодолевает её молчание».

Но тень сомнения всё ещё витала. Он вспомнил аргументы Элли о сверчках и паразитических мухах, о том, как попытки заявить о себе могут привести к катастрофе. Однако большинство сверчков избегают паразитов, но без «пения» они не нашли бы партнёров…

– Хорошо, – выдохнул он наконец. – Хорошо, Роберт. Давай сделаем это. Но удостоверимся, что всё под контролем. Ошибки недопустимы.

– Конечно, Фил, – в голосе Роберта снова появились радостные нотки. – Действуем по плану. Послезавтра отправим сигнал, и это станет началом новой эры!

Комнату наполнил мягкий свет: дождь прошёл, небо прояснилось. Фил подошёл к окну. Город оживал: машины двигались по улицам, прохожие спешили на работу, дети играли во дворах. Жизнь продолжалась, и большинство людей даже не подозревали, что совсем скоро человечество сделает шаг в неизвестность.

Через день профессор стоял в центре радиоастрономической обсерватории – там, где огромные антенны поворачивались к звёздам, словно гигантские металлические цветы к солнцу. Он наблюдал, как данные передаются в космос. Их мощный «крик о себе» звучал абсолютно беззвучно – лишь цифры на мониторах свидетельствовали о том, что послание летит сквозь пустоту к далёким мирам.

Лицо Фила оставалось спокойным, но внутри бушевала смесь надежды и страха. Что ждёт человечество теперь? Будет ли ответ? Пока ответом оставалась лишь бесконечная тишина Космоса…