Читать книгу Королева Лазурного берега - - Страница 11

Басистый гул «Les Caves du Roy» бился о каменные своды, смешиваясь с хрустальным звоном бокалов и приглушённым рокотом сотен голосов. В душном, пропитанном дымом и духами полумраке, где диско-шары дробили свет на ядовитые блики, Эммануэль сидела, наблюдая, как Мартин ее друг, поверенный и импресарио в одном лице жестикулирует перед её лицом.

– Пора расшевелить эту зимнюю спячку, – настаивал он, придвигаясь ближе. – И устроить вечеринку у тебя на вилле. В этот четверг.

Его пальцы барабанили по бархатной обивке дивана, выбивая нервный ритм, так не похожий на ровное дыхание спящих детей. Эммануэль сделала медленный глоток вина, чувствуя, как холодок бокала проникает в пальцы. Она представила себе четверг: разбитые бокалы у бассейна, чужие следы на мокром кафеле, пустые бутылки в кустах жасмина. И тишину на следующее утро – тяжёлую, как свинец.

– Четверг? – её голос прозвучал отстранённо, будто доносился из другой комнаты. – В четверг у Николя репетиция в студии. Он играет облачко. Маленькое, но очень важное облачко.

– Какое нахрен облачко?! – Мартин шлёпнул ладонью по дивану, и пыль золотым облачком взметнулась в луче софита. – Проснись, мамаша, пора работать! Ты думаешь, Бардо или Делон будут ждать, пока твой сын дотанцует своё дурацкое облачко?

Он схватил её за запястье липкими от коньяка пальцами. Эммануэль взглянула на его руку, сжимающую её тонкую кожу, потом медленно подняла глаза на его разгорячённое лицо.

– Ты знаешь, Мартин, – её голос был тихим и острым, как лезвие бритвы, – именно из-за таких, как ты, облачка и танцуют. Чтобы хоть кто-то в этом мире делал что-то не за деньги.

Она высвободила руку, и на коже остались красные отметины.

– Вот пусть он и танцует своё облачко! – Мартин с силой шлёпнул ладонью по обивке. – А твоя вилла сама себя не окупит. Ты понимаешь?

Он лихорадочно достал из кармана потрёпанный блокнот.

– Вот, смотри, сколько желающих. Это только те, кто остался за бортом жизни. У них есть деньги, но мест в первом ряду мало, ты понимаешь? Из-за фестиваля сейчас сюда едут все, особенно американцы! Говорят, они везут какой-то фильм, который взорвёт публику!

Он выпучил глаза, охватывая рукой танцующий зал.

– В Каннах, сейчас все сливки, ты понимаешь? – заговорщицки бубнил он сквозь гул музыки. – Все помешаны на кино.

– Что за кино? – вяло поинтересовалась Эммануэль. Кино интересовало её только как обложка. Если это, конечно, не слёзы. Она любила мелодрамы, особенно те, где простушки становились принцессами.

– Не знаю, – буркнул Мартин. – Не важно. Важно, что там будут акулы Голливуда. Ты же мечтала попасть туда?!

Он поднял на неё горящий взгляд.

– Поэтому в Каннах будет жарко, и ты должна быть там. На красной дорожке. В свете софитов!

Его дыхание стало частым и шумным. Эммануэль бровью не повела, специально зля его – это была её маленькая месть за то, что она не могла быть в этот момент с детьми.

– А для этого нам нужно завести знакомства. Вот, – он тыкнул грязным ногтем в страницу, – у меня парочка продюсеров. Банально ищут, где потусить. Мы их возьмём в оборот, пригласим на вечеринку, а они тебя выгуляют по красной дорожке! Как тебе? Газеты, обложки, и твоё лицо… Самое время вылезать из своего пляжа и двигаться!

Он придвинулся так близко, что она почувствовала кислый запах его пота.

– Сразу за Каннами вся эта публика устремится в Монте-Карло!

– А что там? Казино?

– Какое казино! Гран-при Монако! Формула-1! Там будут все! Уже не только звёзды, но и кошельки! Банкиры! Принцы, шейхи… Ты понимаешь?

Он выдохнул слово «шейхи» с таким сладострастным придыханием, будто оно было высечено из чистого золота.

Эммануэль поморщилась.

– Ты же знаешь, я не люблю арабов, – вздрогнула она, и её плечи инстинктивно сжались. Её взгляд резко сфокусировался на потолке, где диско-шар дробил свет на тысячи ядовитых осколков.

– Скажи это своему Омару Шарифу, – съязвил Мартин. – Ты что, с ним опять спелась?

– Откуда ты знаешь?

– Твой молочник рассказал. – ухмыльнулся Мартин. – Глупенькая, забыла, где живёшь? Тут всё на сплетнях держится.

Эммануэль пожала плечами и сделала глоток розового. Мартин, поняв, что зашёл на тёмную сторону, сменил тему.

– Бог с ними, с шейхами. У князя Монако сын на выданье.

Эммануэль поперхнулась, позволив себе язвительную улыбку, но в её глазах не было ни капли веселья.

– Ты ведёшь себя как сваха.

– Я не сваха, – мгновенно парировал Мартин, и его голос стал скрипучим, словно ржавая петля. – Я – продавец. А ты – мой товар.

Он сделал паузу, дав этим словам повиснуть в душном воздухе.

– И моя задача – продать тебя подороже, чтобы твой сын мог быть облачком. Или чем он там ещё захочет. Поняла?

Его взгляд, острый и безжалостный, впился в неё, выжимая ответ.

– Смотри, – вдруг указал он пальцем на стойку бара, где сидел грузный, потрёпанный мужчина в неказистой серой одежде, с обвисшим, пропитым лицом в очках с тяжёлой оправой. – Узнаёшь его?

Эммануэль, не поворачиваясь, лишь стрельнула глазами в сторону барной толпы.

– Кого?

– Да как кого?! – Мартин зашептал громко и яростно, жестикулируя так отчаянно, что каждый в радиусе трёх столиков инстинктивно повернул голову.

– Серж! Генсбур! Один! – прошипел он. – Видимо, опять разругался с Джейн! Беги туда, пока его кто-нибудь не увёл!

– Я не шлюха, Мартин, – холодно вспыхнула Эммануэль. Её пальцы сжали бокал так, что хрусталь мог треснуть.

– Конечно, нет, – мгновенно смягчил свой пыл Мартин, но в его улыбке было что-то скользкое. – Ты – охотник. А он – жертва. Причём раненная. Просто очаруй его. Намекни на вечеринку, пригласи. Это будет бомба!

– Сколько это будет стоить? – спросила Эммануэль.

– Генсбур? Это уж от тебя зависит.

– Я про вечеринку. На неё нужны деньги.

– Не волнуйся, – Мартин положил свою руку с короткими, мясистыми пальцами поверх её изящной кисти. Его ладонь была влажной и тяжёлой. – Сочтёмся.

Эммануэль холодно кивнула, не отводя взгляда от стойки бара, где сидел одинокий силуэт Генсбура. Она знала, что Мартин к ней не равнодушен. И, возможно, он был пока единственным мужчиной, который делал для неё что-то безвозмездно. Пока. Это «пока» висело в воздухе между ними – хрупкое, как мыльный пузырь, готовое лопнуть в любой момент от одного неверного слова или движения.

Не говоря больше ни слова Мартину, она медленно поставила бокал на столик. Движение было плавным, как уход со сцены после удачно сыгранной сцены. Она поправила складку на своём розовом платье от Ланвен – не кокетливо, а с деловой точностью, будто проверяла оружие перед выходом.

– Подожди, ты куда? – прошипел Мартин, но в его голосе уже не было власти, лишь тревожное предчувствие, что контроль ускользает.

Эммануэль даже не повернула голову. Она знала, что главный комплимент – не взгляд, а его отсутствие. Она поднялась с дивана, и её силуэт на мгновение вырезался в густом мареве дыма и света. Её осанка была уроком, живым воплощением всего, что она пыталась втолковать Мишель: спина прямая, подбородок чуть приподнят, взгляд направлен сквозь толпу, а не бегающий по ней в поисках одобрения.

Она пошла. Не к выходу. К бару. Не быстро, не медленно – с той небрежной, неотвратимой скоростью, с какой приближается шторм. Шум «Les Caves du Roy» не стихал, но для Мартина он вдруг заглох. Он видел только, как её фигура, знакомая до каждой чёрточки, отдаляется, растворяясь в толпе, чтобы стать центром другой, неподконтрольной ему вселенной.

Она шла к Генсбуру не как «товар» на поводке. Она шла как равный игрок. Как охотник, которого только что назвали жертвой. Её каблуки отстукивали по каменному полу тихий, но чёткий ритм – отсчёт последних секунд перед выстрелом.