Читать книгу Ведьмы тоже пьют латте - - Страница 4

Дождь за окном «Лунного кренделя» сменился мелкой, назойливой изморосью, превращающей улицы Серебрянска в размытую акварель. Ася протирала барную стойку тряпкой, пахнущей лимоном и магией невидимых пятен, когда дверь с звонким скрипом распахнулась. Вместо привычного колокольчика прозвучал резкий удар дверью о стену.

В проеме стоял мужчина. Высокий, угловатый, в мокрой от дождя кожаной куртке, с фотоаппаратом на груди и взглядом, острым как лезвие бритвы. Его глаза, серые и холодные, как галька на берегу в ноябре, быстро осмотрели кафе: уютные столики, полку с чашками, где одна кружка с трещинкой тихо подмигнула, солнечное пятно на полу, где Капучино вылизывал лапу с видом философа.

– Так это и есть то самое «волшебное» кафе? – Голос был сухим, лишенным интонаций, как треск старых фотопленок. Он шагнул внутрь, оставляя на полу лужицы, которые тут же начали нервно испаряться под взглядом Аси. – Снимаю репортаж. «Места силы» для туристов. Название смешное – «Лунный крендель». Бутафория?

Он не представился. Просто подошел к стойке, достал блокнот с потрепанной черной обложкой и щелкнул шариковой ручкой.

– Доброе утро, – Ася улыбнулась, стараясь сохранить тепло в голосе, как учила бабушка. Магия начинается с вежливости. – Чем могу помочь? У нас сегодня отличный круассан с миндальным кремом, только из печи…

– Кофе, – он перебил ее, тыча ручкой в меню, нарисованное мелом на грифельной доске. – Двойной эспрессо. Без сахара. Без пенки. Без… чудес. – В его голосе прозвучало открытое презрение. – Настоящий. Горький. Как жизнь.

Ася кивнула. Она чувствовала его ауру – колючую, сжатую в кулак, словно он нес на плечах невидимую гирю. Горечь была не для кофе, а для души. Глубокая, застарелая.

– Эспрессо для господина…? – вежливо протянула она, беря фарфоровую чашку.

– Артём. Просто Артём. – Он отвернулся, наводя объектив на Капучино. Кот замер, его зеленые глаза сузились в оценивающих щелочках. – Хороший кадр. «Волшебный кот в логове шарлатанов». Ирония.

Кофемашина заворчала, почувствовав негатив. Ася погладила ее бок. «Тише, красавица, справимся». Она нажала кнопку. Машина зашипела, заурчала, выдавая струйку черного, густого, как деготь, эспрессо. Аромат был мощным, терпким, но лишенным ноток радости – точь-в-точь как сам гость.

И тут случилось непредвиденное. Капучино, до сих пор сохранявший величественное безразличие, вдруг спрыгнул с табурета и грациозно запрыгнул на стойку. Он прошествовал мимо Аси, гордо подняв хвост трубой, и уселся прямо перед чашкой Артёма.

– Эй, убрать животное! – буркнул Артём, отодвигая блокнот. – Гигиена!

Но Капучино игнорировал его. Он пристально посмотрел на темную жидкость, потом поднял взгляд на Артёма. В его зеленых глазах мелькнуло что-то… осуждающее? Он аккуратно опустил лапку – не в кофе, нет! – на рычаг парогенератора кофемашины, который Ася забыла отключить.

ФШШШШ-БУМ!

Облако обжигающего пара вырвалось из носика и накрыло чашку с эспрессо. Артём отпрыгнул. Ася ахнула. Когда пар рассеялся, на поверхности черного как ночь кофе плавала белоснежная пенка. Но это было не сердечко. Это был…

– Гроб?! – Артём фыркнул, но в его голосе прокралась смешинка. – Оригинально. Это ваш фирменный знак для пессимистов?

Пенка и правда напоминала крошечный, идеально очерченный гроб с крышкой. Она была плотной, глянцевой и казалось, вот-вот закроется окончательно.

– Капучино! – Ася попыталась принять строгий вид, но кот уже вылизывал лапу с видом невинной овечки. – Извините, он… артистичный.

– Не беда, – Артём махнул рукой, но глаза его с любопытством изучали пенку. – Все равно смыть собирался. Этот… осадок. – Он взял чашку, на мгновение задержал взгляд на «гробе», и… отпил.

Ася замерла. Она не просила у кофе ничего. Но Капучино явно вложил в напиток своё мнение.

Артём сморщился. Сначала от горечи. Потом его брови поползли вверх. Он отпил еще глоток. И еще.

– Странно, – пробормотал он, глядя в пустую чашку, где на дне таяла последняя капля пенки-гроба. – Ожидал кислоты. А тут… дым. Дерево. Старая библиотека. И… горечь старой фотобумаги. – Он потер переносицу. – Как будто выпил проявленный негатив. Буквально.

Магия случилась. Не сладкая, как у Марты, а резкая, отрезвляющая. Эспрессо Капучино не принес утешения. Он обнажил что-то. Ту самую горечь, которую Артём так лелеял, превратил ее в осязаемый вкус, в запах старых ошибок.

– Ваш кот… необычный, – Артём отодвинул чашку. Его взгляд смягчился на долю секунды, когда он посмотрел на Капучино. Тот уже спал, свернувшись в рыжий клубок на кассовом аппарате, издавая тихое мурлыканье-ворчание.

– Он у нас главный по настроению, – улыбнулась Ася. – Иногда слишком прямолинейный.

Артём хмыкнул, достал кошелек. Заплатил строго по счету, без чаевых. Потом повернулся к выходу. У двери он замер, оглянулся. Его взгляд скользнул по спящему коту, по теплому свету лампы, по трещинке на той самой подмигнувшей чашке.

– Шарлатанство… но атмосферно, – бросил он уже в дверь. – Может, загляну еще. Для контраста.

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. На полу, где он стоял, лужицы окончательно испарились, оставив лишь чистый, чуть блестящий след.

Ася вздохнула. Она подошла к стойке, чтобы забрать чашку Артёма. И заметила кое-что. Его черный блокнот! Он лежал на стуле, куда он его бросил, отгоняя кота.

Она осторожно подняла его. Блокнот был тяжелым, холодным. На обложке – ни имени, ни контактов. Ася машинально раскрыла его на первой попавшейся странице. И замерла.

Страницы были заполнены рисунками. Но какими! Черно-белые, резкие, угловатые штрихи. Разваливающиеся дома с пустыми глазницами окон. Искаженные лица прохожих, похожие на маски страха. Увядшие цветы в треснувших вазах. Ничего из того, что она видела в Серебрянске – ни уюта, ни света, ни намека на чудо. Это был мир, увиденный сквозь черную призму отчаяния.

И на одной из страниц, поверх рисунка сломанного фонарного столба, отпечаталась крошечная, влажная кошачья лапка. След Капучино. Он лежал прямо на нарисованной трещине, как маленькое оранжевое пятнышко на монохромном поле боли.

Ася аккуратно закрыла блокнот. Сердце сжалось от неожиданной жалости. Артём был не просто скептиком. Он был ранен. И его рана отравляла все, что он видел.

Она поставила блокнот на стойку, рядом со спящим Капучино. Кот во сне шевельнул ухом.

– Что же ты в него вложил, рыжий? – тихо спросила Ася, гладя кота по теплой спине. – Горечь старой бумаги… Зачем?

Капучино громче заурчал, но не проснулся. Ответ спал вместе с ним на теплом кассовом аппарате.

Ася посмотрела в окно. Изморось сгущалась, окутывая Серебрянск серебристой дымкой. Где-то там бродил Артём со своим холодным взглядом и блокнотом боли. Она почти чувствовала его колючую ауру сквозь стены.

Он вернется. Она знала. Потому что чашка пустого «гроба» и влажный след кошачьей лапы на его черно-белом мире – это было начало. Начало чего-то. Может, исцеления. А может, новой бури.

Кофемашина тихо булькнула, выпуская остатки пара. Запах горького кофе все еще висел в воздухе. Смешанный с едва уловимым ароматом надежды и кошачьей мяты.