Читать книгу Ведьмы тоже пьют латте - - Страница 7

В «Лунном кренделе» воцарилась новая, осторожная тишина. После истории с пряниками Ася вдруг остро осознала вес каждого магического жеста. Она теперь шептала кофемолке не просто так, а с чётким намерением: «Сделай нам доброе утро, красавица». И гладила притолоку с мыслью: «Держи наш дом тёплым и крепким». Магия требовала уважения, а не игры.

На второй день после «пряничного прозрения» Марты дверь кафе снова распахнулась с той же резкостью, что и в первый визит Артёма. На пороге стоял он сам. Выглядел ещё более помятым и невыспавшимся, чем в их первую встречу. В его глазах читалась не злость, а лихорадочная, почти одержимая тревога.

– Где? – это было не приветствие, а выдох отчаяния. Он шагнул вперёд, его взгляд заметался по стойке, по столам, по полкам. – Где он?

Ася не стала притворяться. Она молча кивнула на стойку, где чёрный блокнот лежал на том же месте, как чёрная дыра, поглощающая весь свет и уют кухни.

Артём буквально набросился на него, схватил, прижал к груди, будто это была не пачка бумаги, а украденное дитя. Его пальцы белели от напряжения.

– Вы… вы смотрели? – его голос сорвался на хриплый шёпот. В нём было столько голой, незащищённой уязвимости, что Асе стало не по себе.

Она хотела солгать. Сказать «нет». Но её ведьминская честность, воспитанная бабушкой, не позволила.

– Случайно уронила. Открылся на одной странице, – сказала она как можно мягчее. – Я не читала. Только… увидела рисунки.

Артём зажмурился, будто от физической боли. Он отшатнулся к двери, готовый бежать. Но его взгляд упал на Капучино.

Кот сидел на своём привычном месте у кофемашины и смотрел на него не моргая. Его зелёные глаза были полны не осуждения, а какого-то древнего, всепонимающего спокойствия. В них, казалось, можно было утонуть и наконец перестать барахтаться.

– Чёрт… – выдохнул Артём, вдруг обмякнув. Вся его напускная броня рассыпалась в прах. Он опустился на ближайший стул, всё ещё сжимая блокнот в объятиях.

Ася молча поставила перед ним пару. Не эспрессо. Большой американо. Без всего. Простой, крепкий, без прикрас. Как он сам в эту минуту.

Артём машинально отпил глоток. Поморщился. Потянулся за сахаром, но передумал. Рука снова легла на блокнот.

– Это не… не чёрствость, – вдруг проронил он, глядя в стену. – Это… защита. Чтобы не сойти с ума. Мир… он слишком уродлив, если смотреть на него прямо. А я… я не могу отвести взгляд. Я обязан это видеть. И… фиксировать.

Его монолог прервал Капучино. Кот спрыгнул со стойки, подошёл к Артёму и запрыгнул ему на колени.

Артём замер от неожиданности. Он не был любителем животных. Но кот устроился компактным рыжим комочком прямо на его коленях, подобрав лапы, и заурчал. Урчание было низким, вибрационным, удивительно громким для такого маленького тела. Оно отдавалось где-то глубоко внутри, в самом эпицентре той боли, что Артём так тщательно охранял.

– Он… что делает? – растерянно спросил Артём, боясь пошевелиться.

– Лечит, – просто сказала Ася. – У него талант.

Артём медленно, почти неверяще, опустил руку и коснулся спины кота. Шерсть оказалась неожиданно мягкой и тёплой. Капучино подставился под ладонь, урча ещё громче.

И тут случилось нечто странное. Кофемашина, за которой никто не стоял, вдруг сама включилась. Она зашипела, зажурчала и выдала ровную струйку пара прямо в пустую чашку, стоявшую рядом.

Ася и Артём синхронно повернули головы. На поверхности остывшего американо, сама по себе, начала расти пенка. Не такая, как раньше. Не сердечко и не гроб. Это был… рисунок.

Чёткий, детализированный, выполненный в технике латте-арт. Но не абстрактный. На поверхности кофе проступал силуэт. Силуэт мальчика. Он сидел на подоконнике, отвернувшись, и смотрел в окно. В его позе читалась такая вселенская тоска и одиночество, что у Аси перехватило дыхание.

Артём побледнел. Он выпустил из рук блокнот, тот с глухим стуком упал на пол.

– Это… это я, – прошептал он, и его голос звучал чужим, детским. – Мне десять лет. Отец только что… выбросил мои краски. Сказал, что настоящие мужчины не занимаются ерундой. Это… это был мой первый и последний набор…

Он не отрывал взгляда от чашки. Его рука непроизвольно гладила кота, а кот продолжал урчать, заливая своим моторчиком молчание многолетней давности.

Магия Капучино не показывала чужое. Она доставала своё. Самое спрятанное. Самое больное. И показывала это без осуждения, просто как факт. Смотри. Это было. Это – часть тебя.

Ася молча подошла, подняла блокнот с пола и аккуратно положила его на стол рядом с чашкой. Два изображения лежали рядом: чёткий, идеальный силуэт из пенки и угловатые, искажённые чёрно-белые кошмары на бумаге. Одна и та же боль, два разных способа выражения.

Артём поднял на Асю глаза. В них уже не было злости. Только изумление, растерянность и капелька страха.

– Как?.. – был единственный вопрос, который он смог выдавить из себя.

– Не спрашивай «как», – тихо ответила Ася. – Спроси «зачем». Возможно, чтобы ты перестал бежать от того мальчика. Он – причина твоего дара. И твоей боли. Нельзя принять одно, отвергнув другое.

Артём снова посмотрел на чашку. Рисунок уже начал расплываться, теряя чёткость. Силуэт мальчика таял, превращаясь в абстрактное пятно.

Он вдруг резко встал, скинув кота. Капучино грациозно приземлился и неодобрительно хмыкнул.

– Мне… мне нужно идти, – пробормотал Артём, хватая блокнот. Он не смотрел ни на Асю, ни на кота. Он был снова закрыт, но уже по-другому – не за броней цинизма, а за стеной обрушившейся на него правды.

Он выбежал, забыв даже заплатить за кофе.

Ася подошла к столу и посмотрела на остатки рисунка в чашке. Они исчезли почти полностью.

Капучино подскочил к стойке и ткнулся головой в её руку, требуя признания за проделанную работу.

– Да, ты молодец, – вздохнула Ася, почёсывая ему за ухом. – Очень молодец. И очень бесцеремонный. Ты ему все внутренности вывернул наизнанку.

Кот блаженно прикрыл глаза. Ему было всё равно. Он сделал то, что считал нужным.

Ася посмотрела на дверь. Она знала – Артём вернётся. Обязательно вернётся. Потому что теперь у него в голове сидел вопрос «зачем?». И рыжий кот-бариста, который мог нарисовать его боль на пенке.

Она подошла к кофемашине и погладила её ещё раз. – Спасибо, – прошептала она. – Ты сегодня была прекрасна.

Аппарат тихо булькнул в ответ, выпуская последнее облачко пара. Оно было похоже на силуэт мальчика, который наконец-то улыбался.