Читать книгу Ведьмы тоже пьют латте - - Страница 9

Тишина в кафе была напряжённой, но плодотворной. Артём сидел, сгорбившись над своим блокнотом, и неподвижность его была оглушительной. Он не рисовал. Он смотрел. Смотрел на чистый лист, освещённый тем самым случайным солнечным лучом, как на пропасть, в которую боишься шагнуть.

Ася не мешала ему. Она перебирала бабушкины травы, раскладывала их по стеклянным банкам, подписывала аккуратным почерком: «Мелисса утренняя», «Чабрец шепчущий», «Зверобой от чёрной тоски». Ритуал успокаивал и её, и само кафе. Даже Огонёк в печи трещал приглушённо, с любопытством наблюдая за немым спектаклем у столика у окна.

Капучино свернулся калачиком на пустом соседнем стуле, наблюдая за Артёмом с полуприкрытыми глазами. Его урчание было тихим, тактичным, словно он боялся спугнуть робкую мысль.

Прошёл час. Может, два. Артём ни разу не пошевелился.

И вдруг он поднял голову. Его взгляд был странным – отрешённым, но острым.

– Он… поблёк, – прошептал он, глядя в окно.

Ася посмотрела туда же. За стеклом мелькали привычные краски Серебрянска: серая мостовая, зелёные ставни на доме напротив, ярко-жёлтый плащ проходящей мимо травницы.

– Что поблёк? – не поняла Ася.

– Жёлтый, – Артём ткнул пальцем в стекло в след уходящей травнице. – Её плащ. Он был горчичным. А стал… блекло-лимонным. Как будто выцветает на глазах.

Ася присмотрелась. Плащ и правда казался менее насыщенным, но она списала это на облако, набежавшее на солнце.

– Тебе показалось, – мягко сказала она. – От напряжения.

– Нет, – Артём покачал головой, и в его голосе зазвучала прежняя уверенность, но без ехидства. – Я вижу цвет. Я всегда его видел. Это… это что-то не то.

Он впервые за долгие часы оторвал взгляд от блокнота, встал и подошёл к окну вплотную, вглядываясь в улицу.

– Смотри, – он водил пальцем по стеклу. – Красный флюгер на мельнице – стал розовым. Синяя дверь в булочной – серо-голубой. Краски… исчезают.

Холодок пробежал по спине у Аси. Она вспомнила предостережение в бабушкином дневнике: «Тени имеют обыкновение оживать». И вспомнила свою ошибку с эликсиром, выпустившим чужие воспоминания. Магия всегда требовала баланса. Она нарушила его – достав на свет бабушкины тени и вмешавшись в боль Артёма. Теперь равновесие Серебрянска пошатнулось.

Мир отвечал выцветанием.

В этот момент распахнулась дверь, и на пороге появилась Ирина, хозяйка «Ледяной феи». Её лицо, обычно холодное и надменное, было искажено беспокойством.

– Ася, ты не поверишь! – выпалила она, не здороваясь. – У меня мороженое «Радуга»! Ты знаешь, семь слоёв, семь цветов! И вот сегодня… фиолетовый слой стал серым! Совсем! Безвкусным и серым! Что происходит?!

Её взгляд упал на Артёма у окна и на бабушкин блокнот на стойке. Она замолчала, почуяв тяжёлую, сложную атмосферу.

– Это… как-то связано? – спросила она уже тише.

Ася кивнула, не в силах вымолвить слово. Вина тяжёлым камнем легла на неё. Это она выпустила джинна из бутылки.

Артём отвернулся от окна. Его лицо посерьёзнело. Он посмотрел на свой чёрный блокнот, потом – на бабушкин дневник, потом – на Ирину.

– Они не исчезают, – вдруг сказал он тихо, но чётко. – Они… прячутся. От меня. Потому что я… я тоже прятался. От них.

Он сделал шаг к столу, взял свой блокнот и карандаш. Его рука больше не дрожала.

– Что ты собираешься делать? – спросила Ася.

– Перестать прятаться, – ответил Артём. Он сел за стол, открыл блокнот на чистой странице и впервые за долгое время прикоснулся карандашом к бумаге.

Он не рисовал кошмары. Он начал с цвета.

Артем попросил у Аси цветные карандаши. Сначала это были просто пятна. Слепые, интуитивные мазки. Жёлтый. Как плащ травницы. Красный. Как флюгер на мельнице. Синий. Как дверь булочной.

Он растирал их пальцем, смешивал, искал оттенок. Он дышал тяжело, будто физически тащил краску из самого воздуха, из памяти, из самой глубины себя.

Капучино слез со стула, подошёл и лёг у его ног, упираясь лбом в его ботинок. Его громкое, целительное урчание наполняло комнату.

Ирина молча наблюдала, её холодное сердце оттаивало от любопытства и странной надежды.

Ася замерла у стойки, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть рождающееся чудо.

Артём работал с одержимостью. Он не смотрел в окно. Он создавал свой Серебрянск. Тот, который помнил. Тот, который был ярким.

И вот он дошёл до синего. До цвета неба, которое сейчас было затянуто серыми тучами. Он взял самый мягкий карандаш, самый голубой из тех, что у него был, и начал рисовать.

Он рисовал небо. Ясное, летнее, бездонное.

И в тот самый момент, когда он закончил штрих, заполнив весь уголок страницы чистым лазурным цветом…

Луч солнца – яркий, почти ослепительный – пробился сквозь тучи и ударил прямо в окно кафе.

Он осветил стол Артёма, его блокнот, его руки, испачканные в цвете.

Все ахнули.

За окном туча не разошлась. Небо всё ещё было серым. Но в том самом месте, где висел флюгер на мельнице, вспыхнул маленький, яркий, идеально синий участок неба. Совсем как на рисунке Артёма.

Он поднял голову, увидел это – и первые за долгие годы слёзы – не злые, не горькие, а очищающие – покатились по его щекам. Они оставляли чистые полосы на его небритой коже.

– Видишь? – прошептала Ася, и её собственные глаза наполнились влагой. – Ты не прячешься. И они… возвращаются.

Это длилось недолго. Минуту. Может, две. Кусочек синего неба медленно исчез, снова съёженный набежавшей тучей.

Но этого было достаточно.

Артём вытер лицо рукавом, посмотрел на свой рисунок. На пятна чистого, яркого цвета посреди моря чёрно-белых кошмаров. Они казались инородными, кричащими. И самыми красивыми, что он когда-либо создавал.

– Я… я не знаю, что дальше, – признался он, и в его голосе не было паники, только усталость и недоумение.

– Дальше, – сказала Ирина неожиданно твёрдым голосом, – ты идёшь ко мне. Моё радужное мороженое стало унылым. А у тебя… – она кивнула на его испачканные в цвете пальцы, – явно есть дар его вернуть. На время. Пока мы не разберёмся с этим… – она недоумённо развела руками, – с этим выцветанием.

Предложение повисло в воздухе. Бывший скептик и ведьма-мороженщица. Неожиданный альянс.

Артём посмотрел на Асю. Та улыбнулась и кивнула.

– Иди, – сказала она. – Создавай цвет. Это твоя магия. Та, что скрывалась за чёрно-белым. Магия воспоминания о красках.

Артём медленно встал, собрал карандаши. Он кивнул Ирине.

– Ладно. Я попробую.

Они вышли вместе. Ирина – под своим внезапно-серым зонтом. Артём – с поднятой головой, вглядываясь в серое небо, будто пытаясь увидеть в нём следы своего синего пятна.

Дверь закрылась. В кафе снова стало тихо. Теперь тишина была другой – наполненной усталостью, но и огромной, немой надеждой.

Ася подошла к стойке, взяла в руки бабушкин блокнот. Боль и тень. Она прижала его к груди.

– Ничего, бабушка, – прошептала она. – Мы не спрячемся. Мы исправим.

Капучино подскочил к ней и ткнулся мокрым носом в руку. Он требовал свою долю признания. И кусочек сливочного безе за невероятное терпение.

За окном снова пошёл дождь. Но теперь Ася знала – где-то там, в «Ледяной фее», рождается новый цвет. И он вернётся. Рано или поздно. Вернётся ко всем.