Читать книгу Его сильная слабая женщина - - Страница 1

«Я буду тебя беречь» …

Наверное, я хотела бы услышать именно эту фразу. Не «я люблю тебя», не «ты мне нужна», «я хочу быть с тобой» и прочие громкие слова… А именно то, что меня будут беречь. Не топтаться на моих чувствах, не загонять меня в тупики моих же проблем, не отворачиваться, когда мне плохо и необходима поддержка. Не исчезать, когда я прячусь под маску безразличия, когда меня нужно обнять и сказать, что все будет хорошо. Я нуждаюсь в том, чтобы чувствовать себя в безопасности. Чтобы у меня была стена, через которую ко мне не подобрался бы весь ненужный сброд из глупых мыслей и хлама человеческого лицемерия.

Берегут самое дорогое. И я хочу быть этим самым дорогим.

И всё.

/Мари Около-Кулак/

Юля

Часы на микроволновке показывают половину восьмого, когда я выключаю духовой шкаф.

Вынимаю противень с подрумянившимися домашними колбасками, переставляю его на подставку, закрываю чистым полотенцем. Проверяю пышность омлета, доходящего на плите, и наличие зерен в кофемашине. Убедившись, что все в порядке, и мой работодатель Захар Тимурович Дорохов точно не останется на завтрак голодным, покидаю пределы кухни.

Фактически, сегодня у меня выходной день, я совершенно спокойно могла не заморачиваться ранним подъемом и готовкой, а спать хоть до обеда, никто б и слова не сказал. Но внутренняя потребность заботиться об этой семье, в прошлом протянувшей мне руку помощи в тот момент, когда, как говорят, думал на дне, а тут неожиданно снизу постучали, заложена на подкорке. И неважно, что сама семья последние два года состоит лишь из одного члена. Он и один значим. А я, заботясь о нем, хоть так ощущаю собственную нужность.

А иначе зачем жить?

– Доброе утро, Юля, – привычно витая в собственных малооптимистичных мыслях, пропускаю момент, когда тот самый Захар Тимурович появляется на лестнице, бодрым шагом спускаясь со второго этажа.

– Доброе.

Приветствую начальство, притормаживая и оборачиваясь.

Высокий, крепкий, сильный, обеспеченный и наделенный немалой властью – именно таким видят окружающие этого мужчину, сталкиваясь с ним в жизни или в работе. И он действительно такой – со стальным стержнем внутри, несгибаемый. Внешне. А внутренне – покореженный, обожженный и заледеневший одновременно. Такой же, как и я, эмоциональный инвалид, потому что стерва-судьба и по нему прошлась бронетанком.

– Я там, – взмахом руки указываю в сторону кухни, – завтрак вам приготовила. – Поешьте, пока горячий.

– В свой выходной, да… – по-доброму усмехается Дорохов, переиначивая вопрос в утверждение.

Тоже привык, что мои отгулы – больше условность, чем реализм. Я же практически не покидаю этот дом, в который перебралась вслед за хозяевами четыре года назад. А если посчитать общую сложность, то без малого шесть лет наберется.

Да… быстро летит время.

– Мне было несложно, – дергаю плечом, мол, а что такого, и намереваюсь продолжить путь к себе.

Не успеваю даже развернуться.

– Юль, а Стас сегодня тут ночевал?

Будто на прозрачную стену налетаю.

Застываю статуей, глядя в никуда поверх хозяйского уха, зато сердце, встрепенувшись от знакомого имени, моментально берет разбег. Да так шустро, что, того гляди, проломит ребра.

Резко становится жарко, ладошки потеют.

Привычная реакция на Нилова.

Другой у меня не бывает.

Ни когда его вижу, ни когда просто упоминаю вслух… или думаю. Последнего очень стараюсь избегать, но мысли они такие мысли… скачут взмыленными конями, не спрашивая разрешения, и несутся так резво, что фиг остановишь.

– Кхм, кажется, да, – протолкнув непонятно откуда образовавшийся ком, все же киваю.

Нет, за начальником безопасности я не слежу. И то, что в этом доме у него есть собственная комната на первом этаже по соседству с моей – тоже не показатель моей осведомленности. Звукоизоляция всех помещений здесь на высоте. Когда он приходит и уходит, будучи у себя, я не слышу.

Но чувствую.

Улавливаю его близкое присутствие самым непостижимым образом.

На каком-то очень тонком энергетическом уровне. Неподвластном определению и объяснению. Будто тогда, три года назад, когда мы познакомились, у нас идеально совпали какие-то не то частоты, не то вибрации. Голос, запах, вкус, облик, прикосновения – все вызвало во мне отклик. Очень сильный эмоциональный отклик, который присутствует даже сейчас.

И я ничего не могу с этим поделать. Не могу отключить или игнорировать.

Вот и не верь после этого в физику и химию взаимодействия противоположностей.

– Не поговорили?

Вскидываю на Дорохова недоумевающий взгляд. Это что еще такое?

– Захар Тимурович, – тяну предупреждающе, – мне кажется…

– Юль, – отмахивается, мотнув головой, – он же не отстанет от тебя, поверь на слово. Я его с универа знаю. Бульдог и тот быстрее отцепится, чем Стас.

Хмыкаю, пусть и не радостно.

– Поздно уже… разговаривать…

Цыкает.

– Пока оба живы, никогда не поздно. Зря ты за него решаешь.

Качаю головой и все же делаю шаг в сторону комнаты. Да, фактически трусливо сбегаю, но это мое решение. Мне с ним жить… или делать вид, что живу.

А обсуждать…?

Не понимает Дорохов очевидного. Или не хочет понимать, хотя сам мужик.

Мужчины любят глазами. Им красоту и идеальность подавай.

Станиславу Нилову так уж точно. Все его женщины были и, уверена, есть красотки высшей пробы. Без изъянов. Без дефектов. Без уродливости.

Три года назад я тоже была такой – изысканной фарфоровой куколкой. Почти идеальной. Потому и нравилась. Но теперь я другая, я – бракованная, почти урод. Так что не вижу никакого смысла что-то начинать.

Наше время ушло безвозвратно. Ничего уже не исправить.

– Мне пора, извините, – резко разворачиваюсь, закрывая тему. Делаю шаг за лестницу и практически врезаюсь в Нилова.

Его руки моментально обхватывают мои плечи, будто стараются удержать от падения, хотя я даже не пошатнулась. А после не спешат отпускать.

Время словно застывает. Или это я застываю, пытаясь согреться в его надежных объятиях, и, как завороженная, смотрю на дернувшийся кадык.

– Всем привет.

Начальник безопасности Захара Дорохова окидывает нас по очереди цепким взглядом. И пусть на его губах сияет широкая улыбка, в глазах, куда я мельком заглядываю, запрокинув голову, она не отражается.

– Я не помешал? – доносится сквозь гул в ушах.

Мягкий баритон пушистой кисточкой проскальзывает по гортани.

Непроизвольно сглатываю и мысленно благодарю своего работодателя, который берется отвечать за нас обоих.

– Привет, Стас. Нет, конечно. Не помешал.

– А вы тут…?

– Обсуждали, что раз у Юли выходной, то нужно полноценно отдыхать, а не тратить его на двух мужиков, готовя завтрак, – не скрывая веселья, отчитывается Захар Тимурович.

Да, наш начбез и в Африке начбез. Не успокоится, пока всё не выпытает.

– О как…

– Да как обычно.

– И к чему в итоге пришли?

– К тому, что мне было несложно, – вклиниваюсь в мужской диалог, прекращая изображать безмолвную статую.

А следом прекращаю млеть в кольце желанных рук – неимоверным усилием воли преодолеваю ниловское притяжение и отступаю сначала на один шаг, а потом на второй.

– Я пойду. Приятного вам аппетита.

Как бы не так. Ловким движением Стас перехватывает мою ладонь, заставляя притормозить.

– А ты сама уже завтракала?

Прекращаю гипнотизировать безопасный квадратный подбородок, подчеркнутый дневной щетиной, и поднимаю взгляд выше, упираясь в глаза стального цвета. Очень красивые и очень глубокие глаза.

– Я чай пила.

– Юль, ну, это не серьезно.

– Поддерживаю. Пойдем, поедим с нами.

Господи, дай выдержки и терпения.

– Станислав Антонович, Захар Тимурович, – стараюсь не цедить и не рычать, – идите вы уже оба… на кухню…

Посылаю их и, выдернув пальцы, спешу к себе.

Вслед доносится тихий смех, но я не реагирую. И точно не злюсь.

Пусть веселятся.

Это ж даже хорошо. Радуются, значит, чувствуют.

А то порой кажется, что все мы, как неживые, лишь играем роли.