Читать книгу Его сильная слабая женщина - - Страница 9

Юля

– И пила, Станислав Антонович, и закусывала! – слетает с моих губ откровенная дерзость, после которой воцаряется звенящая тишина.

То, что я от самой себя в шоке, понять можно. Четырехлетние отношения с Дёминым не прошли бесследно. Абьюзер приучил, что мужчина главнее, что он всегда прав, а все, что разрешается женщине – молчать, слушать и обтекать. Но! Ни в коем случае не перечить и, не дай бог, особо не эмоционировать.

А я?

Остапа не просто понесло. Можно сказать, предохранители слетели и сгорели к чертовой бабушке. Я позволила себе откроенную непокорность, еще и голос повысила.

Да бывший муж меня за такое тонким слоем бы по асфальту раскатал. И хорошо если только морально. Ведь однажды он слетел с катушек и применил силу.

А Нилов?

А Нилов стоит себе столбом, нагло прижимая меня к своему пышущему жаром и тестостероном крепкому телу, и лыбится. Широко, открыто и так откровенно радостно, будто долгожданный подарок получил. Уже почти не ждал и не надеялся, а тот взял и свалился на него, как снег на голову.

– Ну, если «и закусывала», то, конечно, молодец, Юля, – выразительно мне хмыкает.

Поджимаю губы, чтобы на волне адреналина и остатков винных градусов, бурлящих в крови, еще чего-нибудь не выдать, вот только такое продолжение Стаса не устраивает. Его как раз таки тянет поговорить.

– Надеюсь, хоть не одна откушивала? – ведет темной бровью.

Чего-чего?

– Намекаете, что я алкоголичка, Станислав Антонович? – едва не ахаю.

От дикости предположения меня аж раздувает.

– А ты считаешь, что в одиночку пьют только алкоголики?

Шпарит вопросом на вопрос.

– А вы, значит, считаете иначе?

Нет, у меня это тоже выходит не специально, но… почему-то выходит.

– Вообще-то да, – кивает Нилов.

– Может, обоснуете?

Скрещиваю руки на груди, прожигая его хмурым взглядом.

Очень уж мне интересно его «экспертное» мнение на сей счет, да и на руках, когда тебя держит не кто-то там, а один конкретный человек, о котором как ни стараешься не думать, а все равно думается, находиться оказывается приятно и удобно.

Да что там? Просто очешуительно. Но в этих провокационных мыслях виноваты, конечно же, пара бокалов вина, а не я сама.

– Легко, Юль, – кивает все еще улыбающийся начбез, не подозревая о моих метаниях. – Первое. «В одиночку пьют только неудачники». Это я тебе цитату из романа Паланика «Бойцовский клуб» озвучиваю. К слову, я с ней полностью согласен. И второе, – продолжает, не позволяя себя перебить, хотя я абсолютно не спешу этого делать, – в одиночку пьют интровертные коммуниканты.

– Кто-кто-кто?

Не скрываю недоумения.

– Люди, не склонные и не готовые к общению и, как правило, его избегающие, – разжевывает он мне непонятный термин.

– А-а-а… – тяну, переваривая услышанное пояснение. Несколько раз киваю, компонуя всё ранее услышанное в одну кучку, и в конечном итоге резюмирую. – О-о-о… то есть вы подумали, что я могу относить себя к вот этим вот неудачникам или отшельникам?.. – взмахиваю ладонью и, прежде чем он обязательно подтвердит мой вывод, спешу обрадовать. – Не переживайте, Станислав Антонович, с подругой я была, а не одна.

– С подругой?

– Точно. Вы ее даже видели несколько лет назад, но вряд ли, конечно, помните.

Нилов прищуривается и… в очередной раз удивляет:

– Высокая бойкая брюнетка, которая три года назад была с тобой в клубе? Устроила мне мини-допрос, а после разрешила тебя похитить? Татьяна, кажется, – попадает четко в цель.

Я успеваю лишь кивнуть, а он уже продолжает дальше:

– Юль, я ничего не имею против посиделок в хорошей компании. Отдыхать и расслабляться время от времени требуется всем. Это понятно. Но давай договоримся, что в следующий раз ты обязательно позвонишь мне или на пункт охраны парням и скажешь, что тебя нужно забрать. Они не откажут, я предупрежу.

– Но…

Ведет подбородком, не позволяя перебивать.

– Такси, конечно, лучше частного извоза, да, но, поверь, – выдерживает небольшую паузу, – не панацея от зла. Кто знает, кто сидит за рулем машины? Адекват или вчерашний выпускник психдиспансера. И права у него после экзамена получены или в переходе за бутылку куплены? А еще непонятно, что у него в голове щелкнет, когда он увидит, что ночью к нему в машину садится красивая молодая девушка, немного выпившая, к тому же одна.

Сглатываю, признавая в его словах некую логику… и вместе с тем липкий страх, щекочущий спину между лопатками.

– Вы меня специально пугаете?

– Нет, Юль. Говорю, как есть, потому что знаю статистику.

А меня уже другое цепляет – его озабоченность этим вопросом и поведение такое, будто не просто для тупой блондинки ликбез проводит, а реально хочет достучаться и убедить быть осмотрительней. И я решаю идти ва-банк.

Облизываю пересохшие губы и тихо уточняю:

– Станислав Антонович, вы что же это, за меня переживаете?

Вглядываюсь в его посерьезневшие глаза. Ловлю в них своё отражение… и потому не сразу понимаю, что он немного приседает и, позволяя соскользнуть по своему телу, аккуратно ставит меня на ноги.

Только не там, где подхватил, спасая от падения, на тропинке, а на крыльце возле входной двери.

Придерживает за спину, распластав ладонь чуть ниже талии, и не торопится отступать. Впрочем, я и сама, не известно когда ухватившая его за плечи, никуда не рвусь, стою, смотрю, почти не моргая, и руки не убираю.

Жду ответа.

Ответа, который мне важен.

Кажется, ну, что такого? Переживание – обычная реакция. Распространенная и повсеместная. Но она таковая лишь для членов семьи, родственников и близких друзей.

Нормально, когда родители переживают за детей, когда дети за родителей, братья за сестер и так далее. Но за просто знакомых, коллег по работе, подчиненных мы особо не переживаем. Не рвемся, распрощавшись в конце рабочего дня, ехать и провожать их по домам. Не говорим, позвони мне, как нагуляешься ночью, я обязательно за тобой приеду в любую точку города. Мы знаем, что они где-то есть, но не бредим их защитой.

А Нилов моей?

– Да, Юля. Я переживаю. Твоя безопасность для меня не пустой звук.

Хотела, Михайлова? Получай, – мысленно комментирую его ответ. Но вместо того, чтобы отступить, вновь продавливаю на очередную откровенность.

– Сильно не пустой?

Зачем так поступаю?

Потому что хочу добраться до того предела, когда Стас наконец устанет быть со мной всем таким исключительно положительным, переживательным и надежным. Сбросит маску святого добродетеля и пошлет занудную идиотку куда подальше.

Не потому, что он по итогу плохой и легко сдается. Отнюдь. Нилов – хитрый, умный, упрямый и въедливый до мелочей мужик. К тому же красивый, интересный и обеспеченный. В общем, всем хорош.

А потому что нам обоим так будет легче.

Ну правда. Зачем я ему сломанная? И морально. И физически. Калека, которой проще людям не верить. Или верить лишь до определенного уровня.

Ему нормальная женщина нужна.

Тем более теперь, когда он стал абсолютно свободен, о чем заявил мне не просто открыто, а прямо под нос паспорт сунул, демонстрируя в графе «Семейное положение» штамп с пометкой о разводе.