Читать книгу Его сильная слабая женщина - - Страница 8

Юля

– Кудряш, оставайся. Смотри сколько у меня свободного места. Можешь выбрать любую кровать в любой комнате.

– Спасибо, Танюш. Но все же откажусь.

– А если я тебе свою обожаемую анатомическую подушку отдам? – приподнимает бровь.

Любимая подруга в привычной манере жжет, не теряя надежды оставить меня у себя с ночевкой.

– Прости.

– Да брось, какое прости?! Оставайся, Юль, утром поедешь. А сейчас еще посидим, винцо допьем, после по чайку с пирожными вдарим, еще поболтаем.

Усмехаюсь и качаю головой.

– Куда уж больше, Тань? И так языки до мозолей начесали. Да и утром мне неудобно возвращаться.

Смешно морщит нос.

– Вот ведь вредная, а?!

Но не злится, подкалывает. Следом приобнимает за шею. Кладет голову мне на плечо и, состроив грустную моську, с надеждой заглядывает в глаза.

– Замучила я тебя болтовней, да?

– Глупости не говори… – осекаю, поглаживая ее по спине, – я действительно соскучилась по нашим разговорам. И даже в какой-то мере рада придуркам, – киваю в сторону входной двери, – что дали нам лишний повод с тобой для встречи.

– Точно?

– Абсолютно.

– Ну слава богу.

Выдыхает с явным облегчением и… только потому, что Таня – это Таня, а не кто-то другой, всё же предпринимает финальную попытку добиться своего:

– Ох, Юлёк, ты только глянь в окно, какая там темень жуткая и метель завывает. Бр-р-р… Ну куда ты на ночь глядя попрешься?

Ой, лиса.

Пусть и родная.

Хмыкаю.

– Домой, Танюш. Куда ж еще?

Смотрю на нее прямо, не стремясь спрятать взгляд.

Действительно считаю комнату в особняке своего работодателя единственным теперь домом. Последние три года так точно. Потому что только там ощущаю покой и надежность. Знаю, что те стены, в отличие от стен отчего дома, меня защитят.

Да и высота в новой жизни после гибели Алёнки играет свою роль. Пятый этаж у родителей, конечно, не двенадцатый, что был у Дёмина, но я все равно избегаю лишний раз подходить к окнам.

Иррациональный страх высоты сидит занозой на подкорке.

Не тот, что я боюсь, что когда-нибудь вдруг, поддавшись эмоциям, сигану из окна. А тот, что произошедшее с дочерью вновь и вновь всплывает в памяти. Мне страшно выглянуть в окно и увидеть жуткую картину распластанного на земле тела.

У Дорохова в этом плане красота. Частный дом. К счастью, двухэтажный. Я живу на первом, поэтому фобия как таковая меня не гложет.

– Всё-таки тебе там лучше, – негромко произносит Травкина, внимательно вглядываясь с мои глаза.

Ну а что тут еще добавить?

– Ты и сама понимаешь.

Обнимаю ее, чтобы напоследок напитаться теплом и поддержкой, звонко чмокаю в щеку, а затем отстраняюсь. Достаю телефон и в четвертый раз за день вызываю такси.

Пока машина с еще одним молчаливым водителем – в отличие от утра вечером этот факт меня наоборот радует, так как появляется возможность отдыха для ушей – мчит в сторону дома, переключаюсь на позитивные мысли.

Еще раз проматываю в голове замечательные новости по поводу Егорки, а затем мысленно посылаю Таниному мужу лучи поддержки.

Сашка – молодец. Большой молодец.

Пусть изначально, когда трагедия с Егоркой только случилась, на него напал полный ступор. Он без преувеличения запаниковал и начал жестко тупить, не зная, что делать, как делать, куда бежать, с кем разговаривать. Был мужик, и вдруг превратился в размазню. Даже работу потерял, напоминая своим поведением унылое говно.

Мне в те дни даже казалось, что они с Татьяной не вывезут произошедшего, разбегутся. Точнее, Сашка сольется, сбежит из семьи, испугавшись нарастающих, как ком, проблем. Захочет легкости и свободы.

Почему нет? Таких ветренных мачо по миру пруд пруди. На словах – все герои, на деле – пшик.

Но спустя несколько недель он удивил. Не знаю, что уж в нем щелкнуло, кто дал ему волшебный пендаль, но в один момент он будто повзрослел, взял себя в руки, а после вовсе взвалил все лечение ребенка на свои плечи.

Не фигурально.

Реально.

И это покорило.

Ну сколько, если подумать, мужиков таскается со своими детьми по больницам, а сколько лежит с ними в стационарах, общается с врачами, следит за выполнением предписаний, выхаживает?

Единицы.

И Сашка стал одним их них. Два с половиной года назад как впрягся, так и не отступает. Видит цель и идет к ней бронетанком. Четко, планомерно. Изо дня в день доказывая и окружающим, и себе, что можно одновременно быть и мужиком, и папой. И корона брутала на голове при этом нисколько не шатается.

А еще его несомненный плюс – он не только занимается с сыном, возит его заграницу, проходит с ним реабилитацию, но и работает на удаленке. Благо, айтишники, особенно хорошие спецы, нужны всегда и везде. Вот и он рвет за свой шанс зубами.

И, что меня особо впечатляет, Сашка не жалуется и не попрекает ни Таню, ни ее родителей, что недосмотрели за Егоркой. А вот поддерживает, особенно последних – да.

Машина плавно останавливается перед хорошо знакомым высоким забором. Проверяю в приложении, что оплата прошла успешно, благодарю таксиста, прощаюсь и выбираюсь на улицу.

Действительно погодка не на шутку разгулялась. Метет так, что приходится щуриться, пряча глаза от колких ледяных игл. Опустив голову, короткой перебежкой семеню в сторону входа. Прикладываю «таблетку» к сканеру, дожидаюсь тихого сигнала и распахиваю калитку.

Естественно, охрана выходит из своего домика, чтобы меня встретить. Пусть по камерам они видели, кто подъехал, но протокол есть протокол.

Кивком здороваюсь. По расчищенной еще утром, но теперь быстро покрывающейся застывающей на ветру зеркальной наледью дорожке спешу к крыльцу. Краем глаза ловлю движение сбоку.

Не пугаюсь.

Привыкла, что Айна и Стиф, алабаи хозяина, если не заперты в вольере, всегда подлетают, чтобы поздороваться. Вот и в этот раз собаки не изменяют себе. Тем более, вечерами они всегда свободно передвигаются.

Подбегают. Ластятся.

Улыбаюсь, глажу обеих между ушами. Хвалю, что смелые и умные. Обещаю завтра принести вкусные косточки. Чуть позже провожаю их взглядом, когда они, заслышав короткий тихий свист, уносятся прочь.

Все еще улыбаясь, делаю новый шаг. До крыльца пара метров. И тут нога, как на зло, не встает ровно, а проскальзывает вперед. Взмахиваю руками в тщетной попытке зацепиться за воздух и сохранить вертикальное положение. Следом понимаю, что это я зря.

Попытка не засчитана.

Жду скорой встречи с землей и надеюсь, что повезет – отделаюсь синяком на попе, а не переломом конечности…

– Ох! – выдыхаю, когда встреча так и не происходит, а меня, как пушинку, подкидывают обратно вверх.

– Что ж ты у меня такая не аккуратная, – немного хрипло замечает Стас, прижимая меня к груди и совершенно точно не спеша отпускать.

Улавливаю легкий запах табака, исходящий от его одежды. Замечаю пальто нараспашку. Наверное, вышел на перекур, а тут я…

Дальше мысль обрывается. Нилов так внимательно и вместе с тем жадно меня разглядывает, особенно подвисая на губах, что становится резко не по себе.

А еще жарко. Слишком жарко.

Стараясь казаться спокойной и уверенной, проглатываю готовое слететь с губ: «Я не у вас, а сама по себе» и сиплю безопасное:

– Я в порядке, Станислав Антонович. Можете отпускать.

Как бы не так. Исполнять просьбу он не торопится.

Вместо этого прищуривается, будто действительно ничего не слышал, и вдруг с претензией предъявляет:

– Юля, ты что, пила?