Читать книгу Его сильная слабая женщина - - Страница 4

Юля

Я сижу неподвижно, лишь изредка по инерции немного отклоняясь влево или вправо, когда машина совершает повороты, а внутри меня плющит и выворачивает от бушующих чувств.

До одури и крупной дрожи по телу. До сбитого дыхания и желания закричать.

А перед глазами мелькают уже не улицы Люберец, а кадры прошлой семейной жизни.

Да, память коварна.

Как ни стараюсь, как ни сопротивляюсь, она не отпускает, жадно затягивая всё глубже и глубже. Туда, где все выжжено дотла. Где остались одни руины. Где властвует лишь пепел, боль и безнадега. А непрошенные воспоминания уже во всю выворачиваются из цепких рук самообладания и одно за другим всплывают на поверхность, обнажая то, что хочется забыть навсегда.

Хочется, но не выходит.

…

Я родилась тридцать два года назад в обычной среднестатистической семье: папа – главный энергетик на металлургическом заводе, мама – служащая пенсионного фонда. Единственный ребенок. Любимый, желанный. Окончила школу с серебряной медалью. Поступила в университет на бюджет.

Дизайнер интерьеров – специальность, выбранная не из-за возможности пройти по баллам, а потому что душа ей горела. Мне непременно хотелось проявить себя, добиться успеха и когда-нибудь обязательно открыть собственное дело. Для этого сразу поставила цель – получить красный диплом. Шла к ней уверенно, не отвлекаясь на глупости. И достигла.

Но перед этим была встреча с будущим мужем.

Мы ходили с Татьяной в кинотеатр на премьеру последней серии Сумеречной саги. Фильм нам понравился. Решили прогуляться по набережной, обсудить впечатления, да и просто отдохнуть, благо погода располагала… вместо этого познакомились с парнями.

Хотя, пожалуй, правильней будет сказать, молодыми людьми.

В любом случае вечер пролетел незаметно, но очень весело. А дальше все оказалось до банального просто.

Весна, юность, влюбленность. Глаза в глаза, улыбки, дрожь по телу, поцелуи. Буйство гормонов. Фейерверк такой, что с ног сбивало.

Павел оказался старше на шесть лет. Адвокат. Житель столицы. Высокий, симпатичный, можно сказать, холеный. И вместе с тем серьезный, образованный и очень заинтересованный во мне.

То, что в двадцать два я досталась ему невинной девочкой, его неимоверно порадовало и завело. А может, так повлиял повышенный тестостерон, но сил у него хватало и на работу шесть дней в неделю, и на частые встречи со мной, из-за которых приходилось мотыляться на приличные расстояния, и на многое другое.

Влюбились друг в друга без памяти. Если не виделись сутки, почти ежечасно созванивались и переписывались, а после наверстывали упущенное время, обнимаясь и не только в его машине. Павел был ненасытен, и как итог – в ноябре узнали о беременности.

Вопроса «Что делать?» не возникло. В феврале сыграли свадьбу. Затем был мой переезд и жизнь со свекрами.

Недолгая.

В июле я получила красный диплом, а через месяц родила Аленку. В честь знаменательного события родители Павла подарили нам двухкомнатную квартиру в спальном районе.

Ну как нам? Ему.

Но тогда я об этом не задумывалась.

Молодая, наивная – да-да-да, кто не знает, и в двадцать три девочки остаются наивными созданиями, если до этого живут в любящей семье очень правильной жизнью: дом – учеба, учеба – дом и дружба с такой же правильной подружкой детства.

Мои родители вложились в дорогой ремонт и покупку мебели и техники. Все в соответствии с разработанным мною проектом. А уж я постаралась сделать его на славу. Правильное зонирование, светлые тона, сложное освещение, встроенная мебель, воздушные тюли – все это преображало наше жилье, делая его визуально более просторным. Плюс двенадцатый этаж. Много света, интересный вид из окон. Не то что у тех, кто обитал ниже.

Жили по большому счету хорошо. Павел нормально зарабатывал. Я занималась дочерью, домашними хлопотами и мужем, приходившим с работы усталым. Старалась поспевать везде и всюду, угождать и тут, и там, никого не обделяя вниманием.

Удавалось это вполне неплохо, да и мама с папой здорово помогали. Аленку они обожали. Нет, у нас не прописывались, чтобы с внучкой нянчиться. Наоборот, часто и не боясь, что ребенок маленький, забирали ее к себе.

Почти все выходные, если Паша хотел меня в единоличное пользование, дочка жила у моих. А Паша хотел. Иногда мне казалось, что он даже ревновал меня к дочери. И тогда я старалась сделать все, чтобы тот был всем доволен.

Много позже, анализируя нашу совместную жизнь с Дёминым, я пришла к выводу, что на самом деле в большей степени сама себя пыталась убедить в том, что у нас все хорошо. А на поверку дело было далеко не так.

Мой муж оказался очень непростым человеком. А по сути, психологическим абьюзером.

Он не использовал физическое или сексуальное насилие, чем открыто бы проявил себя, напугал и оттолкнул. Нет, он действовал очень тонко, филигранно. Постепенно и абсолютно незаметно для неопытной в отношениях меня.

Сначала закружил в вихре эмоций, не давая прийти в себя. Очень красиво ухаживал. Дарил цветы при каждой встрече, пополнял счет мобильного телефона, звонил, шепча нежные слова, и писал милые сообщения, задаривал подарками и покупал нам одинаковые вещи.

У него футболка «LO»

У меня «VE».

У него толстовка «Я твой».

У меня «Ты моя».

Естественно, я купалась в эйфории любви. А Павел в это время аккуратно, но основательно проникал во все сферы моей жизни, закреплялся в них… пока не получил почти безграничный контроль в отношениях.

– Юль, сотри помаду. Выглядит по-блядски, а ты у меня чистая девочка. И вообще косметикой пользуйся поменьше. Хочу целовать твою чистую кожу, а не этот грим.

– Откуда взялось это короткое платье? Тебе недостаточно моего внимания, жаждешь чьего-то еще?

– Я не хочу, чтобы ты общалась с этими одногруппниками. У них одни гулянки и танцульки на уме. А ты серьезная замужняя женщина.

– Почему ты не взяла трубку сразу? Есть кто-то важнее меня? А я ведь переживаю и беспокоюсь о тебе!

Пребывая в гормональном ажиотаже, я не обращала внимание на явные звоночки, что у нас есть проблемы. Во-первых, это было не так часто, чтобы прямо сразу все их собрать в кучу и запаниковать, во-вторых, наивно думала, что раз ревнует, значит – любит.

И даже то, что, когда Аленке исполнилось полтора годика, я вышла на работу помощником дизайнера, а Павел заявил, мол, это мой потолок, и надо радоваться, что он, молодец такой, вообще сумел пропихнуть меня в хорошее место, меня не насторожило.

Нет, я действительно поверила супругу… и поблагодарила его за помощь.

На самом деле очень страшно, когда ты считаешь мужа родным и близким человеком, доверяешь ему во всем, а он в это время постепенно тебя расшатывает, пичкая неуверенностью и страхами, умело понемногу обесценивает твои возможности, аккуратно навязывает чувство вины и никчемности в целом.

– Юль, я удивляюсь, как тебя еще не уволили за ошибки. Вот смотри, я попросил тебя купить белого хлеба, а ты притащила домой ситный. Разве сложно запомнить, что белый хлеб – это батон?!

– Мама просила тебя приехать и помыть ей окна на лоджии в пятницу после работы. Неужели сидеть за компьютером и расставлять гипотетическую мебель – такая сложная работа, что ты устала и перенесла мамину просьбу на субботу? У нее, между прочим, были свои планы на этот день.

– Юль, скажи-ка, а зачем ты так рано вышла на работу? Неужели дочь надоела? А прикидывалась, что ее любишь.

Вот это, последнее, всегда поражало, так как к дочери он относился параллельно. Ни тепло, ни холодно. Вроде есть и есть. А все объяснения – пока мелкая, мол, с ней неинтересно. И вообще, наследник был бы лучше.

Мой муж был очень хитрым. Он никогда не устраивал скандалов с битьем посуды, не распускал руки, не повышал голос до крика, но очень хитро издевался…

То источал всепоглощающую любовь, то внезапно становился холоден и недоступен. То говорил комплименты, то обидные слова, маскируя их под «шутку». Иногда использовал методы газлайтинга и не скупился ограничивать в эмоциональной близости, сексе или деньгах.

Но все это делалось постепенно, на тихих лапах.

Он методично и упорно разрушал меня, искусно, незаметно ломал психику, наращивал неуверенность в собственном восприятии и тем самым увеличивал уязвимость, заставляя искать причины всего плохого внутри себя и винить тоже именно себя…

– Ты же понимаешь, что все проблемы у нас по твоей вине?

– Мне жаль, что я стараюсь сделать всё для нашей семьи, а ты этого не видишь и не ценишь!

Он мог целый час монотонным злым тоном устраивать экзекуцию под названием «ленивый скандал». Моя же роль во время таких моральных истязаний сводилась к тому, чтобы стоять/сидеть, но обязательно молчать и слушать. Изредка открывать рот, чтобы оправдаться. Но чаще просить прощения, каяться и обещать исправиться.

Это теперь я понимаю, что ничего здорового между нами не происходило. Но, тогда все мои установки были расшатаны невероятно, я не понимала, что есть правильно, а что неприемлемо, и чем дальше, тем больше я путалась в значениях этих понятий.

Абьюзивные отношения, как кипяток. Стоит коснуться его – ты сразу отскочишь, отдернешь руку, чувствуя и осознавая боль, потому что будешь логично стремиться ее прекратить и избежать. Но совершенно не заметишь, как сваришься, когда вода станет нагреваться очень медленно, а разум в это время будет в полном ауте, где нет ни собственного мнения, ни интересов, ни увлечений, где нет ничего, а ты остаешься один на один с человеком, от которого полностью зависишь, а он зависит от усугубления твоей зависимости, потому что этим «питается» …