Читать книгу Ань-Гаррен: Император и кукла - - Страница 13

Рен выбил через Бюро Адаптации «поле» из списанных самонаводящихся лазерных мин: складские номера подняли, аккумуляторы сменили, блоки управления зажали в тупое наведение без сетевых апдейтов. Поле собирали на орбите станции: решётка-каркас, узлы крепления, разметка секторов – чтобы потом не спорить, где «веер», а где «конус».

Под испытание готовили и «мишень»: стандартный штурмовик оброс болтовой объёмной бронёй, стал похож на короткий бочонок. Смысл простой: дать по чему попасть, не задевая нутро. В матрице сценариев у Рена стояли три блока: «многократность» (сколько целей гасит за один захват), «геометрия» (углы и мёртвые зоны) и «перекрёст» – два гребня угроз с разных курсов, чтобы проверить очередность.

Коммуникация с синтетиком упёрлась в базовый набор. Жесты и арифметика работали, дальше стояла стена. Любые «наши» звуки она игнорировала. И хуже: любой звук, который издавала она, за считанные тики срывал у слушающих внутренние тормоза. Эндогенные ингибиторы падали, профиль послушания расплывался. По рисунку это напоминало действие адмиральских гиперпроводниковых узлов, только здесь не было ни железа, ни сети: одна близость и голос. Поэтому в протокол вшили отказ от аудио, глухие фильтры и бумажные планшеты. В кабине, куда её посадят, поставили прозрачную стену между пилотом и «куклой».

Имперский дредноут вышел к станции тихо; старая станция выглядела крошечной по сравнению с флагманом. Старая опорная – узел реестров и сборочный сектор решёток – висела плоской «звёздой»: круговые стапели с буквами A–I, тёмные оптические купола, длинные трубы коронографов. Когда-то здесь калибровали маршруты и паяли кольца для фазовых сеток; теперь осталась пыль, немые шины и сторожевой контур. Поле мин держали «под ключ».

К шлюзу вывели куклу в платье-колонне матового пепельного оттенка. Линия плеча – ровная планка; вдоль корпуса – тонкие графитовые строчки-лонжероны; в подоле пряталась магнитная кромка, прибивавшая шаг к настилу. Брошь корабля на ключице вспыхнула на тик и погасла. Охрана расступилась. Варас отметил: нож у него не только режет, его ещё и полируют двором. Он позволил себе редкую роскошь – пол-улыбку глазами. Ему понравилось то, что он видел.

Её посадили в «С-27» за прозрачную стену. Запись вывели на соседний борт, внутри – ни одного активного узла. Пилот – на ручном, С/П держал ровно.

Первую засечку дал крайний сектор. Лазерная мина повела луч и ударила по бронебочонку штурмовика. Вторая – следом, с другого гребня. Облицовку поджало, тепло ушло в слой. Кукла не отозвалась: выставила ладони вперёд – «стоп».

Император стоял у тактического, пальцы на кромке пульта побелели.

– Игрушка красивая, – сказал он ровно. – Но нож, который не режет по команде, – безделушка.

Стоящий рядом Рен дернулся, но взгляд императора его остановил.

– Вперёд, – скомандовал Император в эфир. – Ввести в поле. Даже если сгорит.

Кукла на экране взяла блокнот, быстро вывела башню-столб с заливкой на одну десятую, ткнула в себя; рядом – вторую, с заливкой на четыре десятых, и указала в решётку мин. Сложила руки крест-накрест на груди, закрыла глаза.

Пилот кивнул и повёл нос в «веер». Сектора ожили, три узла сразу дали выстрел. «С-27» погас одним тиком: щиты – в ноль, трассировка – тишина, маневровые не ответили. Все режимы упрощения конструкции не сработали. Нет движков – нет управления. Корпус по инерции прошёл вперёд ещё два корпуса длины; следующий залп сорвал кусок болтовой брони и отбросил штурмовик бортом назад.

Император дернул щекой. Посмотрел на Рена.

– Зачем мне строптивая безделушка?

– Это не строптивость, это их протокол расхода, – Рен говорил нервно. – У нас «квоты» и «пакеты». Рисунки с башнями – это её шкала запаса: левая – она (≈1/10), правая – поле (≈4/10). Сон её пополняет, нагрузка – опустошает.

Император смерил его взглядом.

– И сколько мне ждать, пока «башня» растёт? У меня война, а не детский сад. Вы научите её показывать башню до старта, иначе я отправлю вас удобрять кислородный сад, своим телом.

Император стоял молча, возвращая на место собственный пульс.

На экране «С-27» висел, как рыба на нити, мины дрожали дальними метками, синтетик в кабине сидела закрыв глаза. Штурмовик пришлось ловить магнитами: буксирные кошки взяли на шпангоуты, перетянули к стыку, поле перевели в холод.

Задача Рена за один день выросла из «наладить контакт» в «попытаться не сдохнуть». Он поднял архивы по всем циклам с момента эвакуации, загнал свои эмо-блокираторы в предельный режим и заперся в каюте. Время на медлогах плохо стыковалось с пассивными спектрами – старые методики давали сдвиг, – но сводная матрица всё же сложилась.