Читать книгу Ань-Гаррен: Император и кукла - - Страница 8

В бокс вошёл Адмирал. Охрана выпрямилась, Давиэн с группой отступили на шаг.

– Отчёт.

Рен передал черновик. Варрон пролистал метки: «Сурима», криокамера, зона порядка десятка шагов, отказы приборов, узоры «за один тик». Дипломат вежливо запросил продолжение работы; разрешение последовало без паузы. Адмирал остался у входа, наблюдая «танцы» помощников и отклики объекта.

– Зачем вы возитесь с потенциально опасным организмом? – не отрываясь от строки про отказ импланта спросил он.

– У объекта стабильная дистанционная защита в пределах десятка шагов, – ответил Рен. – Ломается всё, что сложнее ножа: анализаторы, оружие, регуляторы, импланты. Вероятно, при первом контакте со скирхами эта реакция «выключила» их лодку: синхронная перестройка сплавов по всему корпусу и одновременное обесточивание записывающих узлов. Здесь, без касаний, мы начали получать ответные паттерны – единственный канал, что не рушится при приближении.

Варрон вернул планшет:

– Продолжайте по вашему протоколу. Любые активные устройства – запрет. Любая эскалация – немедленно доклад.

Он задержал палец на строке про «десяток шагов», открыл отчёт по лодке скирхов и коротко распорядился:

– В коридор. Объект – на одном конце. На другом, за семью секционными метками, – стрелок. Проверим дистанцию.

Кокон выкатили в пустой технический тоннель, лампы гудели сухо. Рен с Давиэном пытались остановить эксперимент; Варрон не изменил решения:

– Если дальше этого предела объект «глух», он бесполезен как союзник и опасен на борту. Нужен факт.

На дальнем рубеже охранник поднял плазменный пистолет. Ещё до выхода ствола на линию прицеливания рука застыла, зрачки «остекленели». Корпус оружия пошёл тонкой трещинной сеткой, из щели вырвался белёсый дым. В канале на тик провалилась давящая тишина.

Помощник Давиэна, не входя в «зону», показал палец вверх – их «привет/готов». Синтетик на другом конце повторила версию на уровне груди и коротко, светло рассмеялась.

Варрон посмотрел на дымящийся обломок и вернул планшет Рену:

– Записывайте. Угроза читается по намерению и наведению, а не по дальности. Продолжаем без активных устройств. Ищите язык.

Синтетик уснула. Давиэн увёл группу «разбирать грамматику».

В медотсек, не постучав, вошёл главный программер – тучный, с ухмылкой, от которой хотелось закрыть дверь. Рен знал о его привычках: перенастроенный эмо-пакет, вечный перекус в кармане, субординацию он путал с личным обаянием, которое ему будто бы всё прощало.

– Какого хрена вы ребёнка тут держите? – шутка не долетела. – Ладно. Принёс отчёты по имплантам и мёртвым анализаторам. Думал, сложились разом. Сам перепроверил.

На стол легли гермокейсы с пломбами и стеклянные кристаллы офлайн-выгрузок. Не по сети – принёс руками. Браслет у него в «глухом» режиме, радиомодуль изолирован, проводной хвост намотан на запястье.

– Отказы разной природы, – буркнул он, щёлкнув экраном. – А таймкод один и тот же, до тика. Четыре разных сценария поломки, одна метка. Гонял на трёх эталонах – совпадает. И да, пришёл сам, потому что не хочу гнать это по шинам. Вдруг у неё «слух» шире наших предосторожностей.

Рен открыл сводку: коррозия «за сотню тиков», плавление «по объёму», микротрещины «по сетке», перегоревший каскад – разные механизмы, одна метка тика, совпадающая с касаниями и наведениями.

– Это не поле и не метр, – неожиданно серьёзно сказал программер. – Это предикат: вмешательство/угроза. Сработало – а как именно рушится, уже детали. Если она и ребёнок, то ребёнок уравнений. Не хотел, чтобы «она» ломала меня дистанционно, поэтому – офлайн.

Он подошёл к кокону, без разрешения разжал клапаны, обнажил ладонь синтетика и спокойно приложил свою. Ничего не щёлкнуло. Он глянул на браслет: графики ровные, эндогенная химия – как до входа.

– Ничего, – повторил уже в протокол. – Похоже, пока носителя «не обожгло» химически, образов не будет.

– Бур посмотрю, – бросил он на ходу и исчез в дверях.

Рен вернул изоляцию кокона, занёс нарушение в журнал и закрепил план испытаний: «док С-3, лодка скирхов, астро-бур A-219, прямая наводка, запись только пассивами».

Он поймал простую мысль: объекту тоже нужен сон. Для «синтетика» звучит старомодно, но дыхание, микро-ритмы, утомляемость отклика – всё складывалось в живую физиологию. Он отметил «покой» в журнале и ушёл в соседний медбокс. На чистом терминале оформил заявку на испытание в доке.

Дальше началась привычная чехарда. Служба безопасности завернула форму «по ведомственной несоответствующей», док-мастерская отправила к энергетикам, энергетики – к юридическому, юридический – к безопасности по второму кругу. Рен переписывал разделы, менял коды допусков, подкладывал выдержки из протоколов, пока в верхнем углу не вспыхнул чужой приоритет: прямой приказ адмирала.

«Испытание санкционировано. Дальность увеличить до максимально возможной для дока С-3. Использовать НОВЫЙ лазерный астробур модели L-47. Содействие всех служб – немедленно».

Формы пришлось переписать с нуля, но теперь строки «ответственный» и «согласовано» закрывались без споров.

Поток расчистился. Док-мастерская подтвердила готовность пролетов и створок, транспорт запланировал перекат лодки на позицию, энергетики выделили контур для L-47, охрана согласовала периметр. Рен добавил геометрию: базовая дистанция – двадцать семь секционных меток, резерв – тридцать одна; углы визирования, точки эвакуации; главный запрет – никаких активных сенсоров возле объекта, только дальняя «строка» бурового луча и пассивная запись с бортов. На экране мелькнули последние визы; впервые за сутки никто не отправил его «в другой отдел».

Для испытания Рен запросил двоих совершенно новых вояк: профили чистые, допуски подтверждены, устойчивость имплантов на верхних процентах, в симуляторе лодки скирхов – зелёные отметки. Оба прошли инструктаж, подписали отказ от касаний и получили посты в коридоре дока С-3 до начала перекатки.

Каждый час Рен фиксировал камеру медблока: объект спал; коктейль подавали каплями; охрана менялась по расписанию. Так прошло четверть СД, пока на очередной выборке он не увидел нарушение: один из новых сидел вплотную к ложементу, коленом почти касаясь кокона,

На записи синтетик, не открывая кокон, поднимала ладонь под прозрачным слоем и мягко постукивала в заданном ритме по внутренней поверхности. Охранник отвечал зеркально, ладонью по внешней стороне, чередуя «ладонь в ладонь» через тонкую плёнку. Ритм менялся, возникали пары и тройки, паузы «вдохов» и «выдохов»; ни слова, ни жестов из протокола Давиэна, только странная игра, происхождение которой Рен не распознал.

Он отдал команду отвести вояку за предел «тишинного» кольца, зафиксировал нарушение и пометил последовательности как «неопознанный паттерн контакта через барьер».