Читать книгу Во власти крови - - Страница 10

Я шла в сторону купален почти на автомате, тело ломило после тренировки, волосы ещё пахли металлом, руки дрожали от напряжения, будто я всё ещё держала в них меч, отбивая атаки Адзурамы. Но едва я ступила в тёплую воду, на минуту позволила себе расслабиться и поняла, что ужин сегодня я точно не вынесу. Ни взглядов, ни разговоров, ни фраз, которые будут звучать так, будто никто ничего не видел, но знали все.

Поэтому, едва переодевшись, я направилась домой. Дом встретил меня тишиной, слишком густой, слишком тяжёлой. И ноги сами привели туда, куда я давно не заходила.

В забытый сад.

Этот уголок поместья всегда был словно чужим миру, спрятанным, поглощённым чем-то глубоким и неподвижным. Сад, созданный отцом для мамы, стал почти гробницей воспоминаний. Чёрные деревья, будто вытесанные из застывшего угля, тянулись вверх, трещиноватые стволы прорезали воздух. В лунном свете серебряная пыль на листьях сверкала, как иней на крыльях ночных существ.

Запах сырости, фиалок и чего-то ещё, почти магического, висел над клумбами тёмных цветов. Они светились мягким фиолетовым огнём, словно внутри каждой бутон держал маленький уголь.

Тени здесь всегда жили своей жизнью. Они скользили по камням, по корням деревьев, по моим сапогам… шептали. Тайные, неразборчивые слова, которые я слышала только здесь и только ночью.

Я опустилась на каменную скамью. Пальцы стиснула так сильно, что костяшки побелели. Всё, что произошло на тренировке, вертелось в голове без передышки. Удары. Взрыв ярости. Взгляд Адзурамы.

Слишком много всего.

– Ты ушла слишком быстро, – прозвучал голос из темноты.

Я вздрогнула, не от страха, от острого узнавания. Мало кому хочется, чтобы даже близкие застали момент, когда ты обнажаешь душу. Зак вышел из тени так, будто сам был её частью.

Тепло от него накрыло меня мягкой волной, таким тёплым бывает только человек, который не боится показывать внутренности. Даже если делает это редко.

– Пришёл поиздеваться? – бросила я резко. – Или решил взять реванш?

Он фыркнул тихо, тепло и сел рядом. Плечо к плечу.

Так близко, что я почувствовала запах его кожи – пряный, тёплый, немного горький. Зак всегда пах так, будто только что вернулся с боя… или из спальни очередной красавицы.

– Я видел, как ты держала удар, – сказал он спокойно. – Тот, что свалил бы любого ученика Вирена.

Пауза. Его взгляд мягко скользнул по моему профилю.

– И я видел, как твоя тень сама двигалась за тобой. – Это… – он выдохнул. – Это было красиво.

Это были не слова утешения. Это была истина. И она почему-то больнее резанула по сердцу, чем любой упрёк.

– Когда-нибудь я и ему наваляю, – буркнула я, и голос мой прозвучал громче, чем нужно.

Зак хмыкнул, покачал головой.

– Победа не всегда в том, чтобы чтобы поставить соперника на колени.

Он посмотрел на меня так пристально, будто хотел прочитать всё, что я думаю.

– Ты вдохновляешь. Даже когда падаешь. Особенно когда падаешь. А сам Вирен едва стоит перед твоим обаянием.

Мы замолчали. Ветер тихо шевелил чёрные листья. Тени у ног вытягивались, будто прислушивались. Зак щёлкнул пальцами, и факелы вокруг сада вспыхнули сразу. Тени дрогнули, словно ожили сильнее.

Огонь бросал на его лицо золотые отблески – и он стал вдруг старше, мудрее… и странно печальнее.

– Иногда мне кажется, что только ты способен видеть меня по-другому, – сказала я тихо.

Он улыбнулся. Лёгко, без той показной самоуверенности, которой он обычно прикрывался.

– А разве не в этом суть дружбы? – спросил он, пихнув меня плечом.

– Я тот, кто будет рядом тогда, когда ты уверена, что осталась одна.

Эти слова легли в сердце неожиданно тяжело.

– Как думаешь… пророчество? – В нём есть смысл? – наконец выдохнула я.

Зак посмотрел на огонь, словно пытаясь найти там ответ.

– В этом мире у всего есть замысел, – произнёс он спокойно. – Но только Создателю известно, что будет. И… будет ли вообще.

– Ты о чём? – спросила я, нахмурившись. Что-то в его словах приковало меня.

– О том, что пути Господни неисповедимы, – его голос стал ниже. – У всего есть начало. И конец.

Он повернул ко мне голову.

– Но никто не знает, к какому именно концу приведёт тебя твой выбор.

Слова ударили сильнее, чем я ожидала.

– Рассуждаешь так, будто стоишь выше людей, – усмехнулась я.

– Ладно! – он хлопнул ладонями по коленям и поднялся. – Было приятно поболтать, леди Ви. И посмотреть на твоё кислое лицо.

Он наклонился, его улыбка стала снова нахально-лёгкой.

– Но у меня свидание. Очень… приятное. До мурашек. Ты понимаешь.

Я закатила глаза.

– Ты неисправим.

Зак рассмеялся. Наклонился и легко, привычно поцеловал меня в лоб.

– Спи, если сможешь.

А затем шагнул в сторону и растворился в тени сада так, будто никогда здесь и не стоял.

А я осталась среди шепчущих теней и тёмных цветов одна. Но чувство одиночества почему-то стало ещё острее.

Коридор перед покоями брата тянулся тише обычного, будто воздух сам старался не тревожить того, кто за дверью. Я шла медленно, осторожно, стараясь не ступать громко, как будто могла всё ещё разбудить нашу прошлую жизнь, если наступлю не туда.

Дверь в его комнату была приоткрыта. Тёплый, дрожащий свет камина лился наружу тонкой полоской – как дыхание. Я толкнула её плечом. И словно вошла не в спальню… а в храм, где умирает последний огонь.

Валириан сидел на изогнутой кушетке, обитой мягким лиловым бархатом – такой нежный цвет, когда-то выбранный для него отцом. Только теперь этот бархат казался слишком живым для того, кто на нём лежал.

Он смотрел в огонь – долгим, выцветшим взглядом. Губы, некогда алые и полные, теперь напоминали сухие лепестки чёрной розы. Лицо заострилось, как будто кто-то вырезал его из тени и оставил недоделанным. Кожа была бледна так, что пламя рисовало на ней пятна мягкого золота.

Аромат комнаты ударил в нос сразу – тяжёлый, густой, тошнотворно-сладкий. Бергамот. Мак. Травы, которые снимают боль. Ладан, который ставят у смертного ложа. И сквозь это – тонкая, металлическая нота крови.

Он поднял голову, увидел меня и улыбнулся. Настоящей, тёплой, домашней улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались колени. Если в моём сердце и была любовь – вся она принадлежала ему.

Я подошла и устроилась рядом. Положила голову ему на колени – как делала в детстве, когда мир рушился, а только его ладони могли собрать меня обратно. Он провёл пальцами по моим волосам медленно, будто опасался, что я могу рассыпаться.

– Как день? – спросил он шёпотом, охрипшим, как будто каждый звук стоил ему усилий.

– Как и всегда, – пробормотала я. – День как день.

– А ты, как всегда, умудряешься быть безмерно многословна, – выдохнул он с тенью улыбки. – Вот не станет меня, а мы так и ненаговорились.

Удушающая боль вспыхнула в груди, словно нечто живое пожирает тебя изнутри.

– Ладно, – я вздохнула. – Странный день. Со странным пророчеством. И ещё более странными разговорами.

Пауза.

– Ты… слышал о пророчестве раньше?

– Нет, – тихо произнёс он. – Это знали лишь король, Линуэль и несколько тех, кто стоит слишком высоко, чтобы мы могли заметить их тени.

Он чуть нахмурился.

– И поверь… Линуэлю оно не в радость. Мы немного поговорили после собрания.

Он хмыкнул.

– Он сильно изменился, пока жил в цитадели.

– Да… – выдохнула я. – Наш старший товарищ по проказам вырос. И скоро станет королём.

– Как думаешь… он всё ещё влюблён в тебя? – спросил Валириан тихо, но с хитрым огоньком в глазах – тем единственным огоньком, который болезнь ещё не погасила.

Я подавилась воздухом.

– Ч-что?! – вскрикнула я, подорвавшись на ноги.

– Да ладно, – он рассмеялся, хрипло, но искренне. – Он всегда тебя выделял. Угощал клубничными кексами, помнишь? И шоколадным печеньем, которое ты так любила.

– Мы были детьми! – возмутилась я. – И ничего не знали о долге, короне… и о том, что будет дальше.

– Но свой первый поцелуй ты подарила именно ему, – мягко сказал брат.

– А потом… вытерла рот рукавом и заявила, что он слюнявый принц.

Я закрыла лицо руками. А потом мы оба разразились смехом – настоящим, чистым, детским. Смехом, от которого заболели животы. Смехом, который заставил стены ожить. Смехом, которым мы будто пытались обмануть смерть за дверью.

Пока он перебирал мои волосы, я взглянула на него, и мгновение стало невыносимым.

Слёзы подступили так резко, что я не успела их спрятать. Горло сдавило. Боль стала плотной, как камень.

– Ты уже знаешь… – тихо прошептал он.

Я едва кивнула. Сил говорить не было.

– Как думаешь… сколько мне осталось? – спросил он почти спокойно.

– Не хочу этого слышать, – сорвалось у меня. – Не хочу думать. Не хочу…

Но слеза всё же скатилась по щеке, оставив горячую дорожку. Он нежно провёл пальцами по моему лицу – медленно, осторожно, будто я была стеклянной.

Потом наклонился и поцеловал меня в щёку – так легко, так трепетно, будто прощался заранее.

– Я люблю тебя, Валири, – прошептал он. – И хочу, чтобы ты запомнила меня вот таким. С улыбкой.

– И я люблю тебя, брат, – ответила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Он продолжал гладить мои волосы. Огонь потрескивал. Запах трав тяжелел. И в какой-то момент его пальцы стали тише… мягче… ритмичнее. Я закрыла глаза.

И темнота накрыла меня, утягивая в сон, который пах ладаном, огнём и медленно угасающей жизнью.