Читать книгу Во власти крови - - Страница 12

Звуки зала постепенно отдалялись, растворяясь в холодном коридоре, оставляя за собой лишь лёгкий шёпот шагов и приглушённый гул разговоров. Но в моей груди всё ещё жила та дрожь – едва ощутимая, но не отпускающая, словно магия, которая проснулась вместе с пророчеством. Лёгкое сияние, которое ещё минуты назад озаряло шар лунита, теперь пряталось где-то внутри меня, оставляя ощущение, что весь мир на грани раскрытия тайны. Я поняла: решения Линуэля станут ключом к судьбе Ламертии, а я больше не могла оставаться лишь наблюдателем.

На выходе из зала он прошёл рядом, так близко, что я почувствовала тепло его тела. Линуэль коснулся моего пальца, а затем, почти незаметно, что-то положил в мой карман. Сердце замерло на мгновение, и, опустив руку, я нащупала маленький свёрток, аккуратно сложенный и словно дышащий своей таинственной важностью. Я свернула за угол ближайшего коридора, прислонилась к холодной стене и осторожно развернула свёрток. На бумаге, написанной его точным, ровным почерком, красовались слова:

После отбоя, жду тебя в саду.

Сердце застучало чаще, кровь забурлила, а мысли запутались в вихре вопросов. Почему не позвал прямо? Почему нужно было дождаться ночи и пустого сада? Тайна окутывала каждое слово, и дыхание стало неровным, почти шёпотом. Я прижала лист к груди, ощущая его тепло сквозь ткань платья, и одновременно чувство тревоги и предвкушения поднималось вместе с сердцебиением.

– С тобой всё хорошо? – тихий, но настойчивый голос друга за спиной застал меня врасплох, заставив вздрогнуть.

Я быстро спрятала записку и попыталась вернуть обычную невозмутимость, хотя внутри всё кипело.

– Да… а с тобой? – выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, – просто захотелось побыть одной и переварить услышанное. Не уверена, стоит ли кому-либо рассказывать о том, что я увидела.

Он кивнул, слегка нахмурившись, словно видел, что я не говорю всего, что у меня на сердце.

– Ты внезапно ушла, – продолжил он, – я подумал, что тебе нездоровится. Но, если причин для беспокойства нет, пойду готовиться. Сегодня моя смена ночного дежурства.

Я кивнула снова, а когда он удалился, плечи словно ослабли, и я позволила себе глубокий вдох. Коридор опустел, остались лишь шёпоты ветра сквозь открытые окна и еле слышное постукивание факелов. Записка была тяжёлой, словно сама ночь вложила в неё ожидание, и я знала, что вечер обещает открыть нечто большее – не просто встречу с принцем, а ворота в тайну, которую мы оба должны были пережить.

Я прижала лист к груди, почувствовав, как ночь тихо обволакивает меня, а тени сада ждут за высокими стенами, приглашая на шаг в неизведанное.

Перед встречей с Линуэлем, я решила зайти в библиотеку, она расположена в глубине восточной части дворца, стены там были темнее и холоднее. Двери в библиотеку напоминали монолит, вырезанный из камня, и приковывали взгляд лишь одним своим величием.

Библиотека состояла из огромных залов, полных резных стеллажей, уходящих в глубину восточного крыла. Факелы в канделябрах освещали лишь часть пространства, остальное скрывалось в полумраке. Под потолком парили цепи, на которых висели бронзовые светильники. Их огонь был мягким, мерцающим, и отбрасывал тени.

Я всегда любила запах старых книг. В них есть что-то большее, чем пыль и чернила, словно сама судьба прошлого хранится между страницами. Сегодня я здесь не ради учёбы, мне требуются ответы, пока в непонятных для самой себя вопросах: кого на самом деле победил Ламерт, что случилось в Потоп, о каком черном пламени речь.

Нам же была известна общая библейская история. Бог, недовольный греховностью человечества, даёт указ праведному Ною построить ковчег для спасения его семьи его самого. Бог выбрал Ноя за праведность и веру.

Я медленно закрыла массивные двери библиотеки за собой, и скрип древнего камня разрезал тишину, словно напоминание о том, что здесь время течёт иначе – медленно, тяжело, насыщенное историей и шёпотом прошлого. Ночные тени, скользнувшие по стенам стеллажей, казались живыми, будто они несли память о тех, кто когда-то перелистывал эти страницы и оставлял в них часть души. Каждый шаг отдавался болью по каменным плитам, и я чувствовала, как воздух, пропитанный запахом старой бумаги и лёгким ароматом свечного дыма, обволакивает меня плотной вуалью, не отпуская.

На третьей полке в углу я нашла старый том с золотым обрезом, переплёт был треснут, но руны на нём ещё светились. Я развернула его на деревянном держателе. Страницы, исписанные мелким, нервным почерком, напоминали записки сумасшедшего.

Книга, что я держала, словно тянула меня обратно, к тайнам, которые ещё не готовы были быть раскрыты. Страницы дрожали под пальцами, и шёпот чернил казался живым голосом, шепчущим прямо в уши. «Чёрное пламя…» – слова оживали, расползаясь по комнате, создавая в воздухе почти ощутимую пульсацию, будто сама тьма внутри меня откликалась, как эхо, отзывающееся древней болью. Я ощущала дрожь, поднимающуюся по спине, и сердце стучало быстрее, словно пыталось предупредить о том, что знание – это не просто сила, но и груз. Если был потом, то причём здесь чёрное пламя?

Я шагнула к окну, где тени деревьев сада ложились на камень, и лунный свет, пробивающийся сквозь облака, казался серебряной цепью, соединяющей меня с прошлым. В этот момент казалось, что сама Ламертия замерла в ожидании: город подо мной спал, но воздух дрожал тайнами, которых ещё не решились озвучить вслух. Я чувствовала присутствие чего-то невидимого – силу, которая могла вырваться из тени, если я позволю себе думать слишком глубоко. Чёрное пламя, воспламенившееся из отчаяния и боли, теперь связывало меня с древними событиями, и понимание этого вдавливало грудь в жёсткую броню тревоги и предчувствия.

Я открыла перед собой увесистый фолиант, и он словно живой, сам открыл нужную страницу.

– И тогда воды поднялись. Люди взывали к Богу, но он молчал. Только один Ной услышал его. Когда настал Всемирный потоп, когда Господь покарал детей своих, обрушились на мир гнев, отчаяние и скорбь, омывая слезами Господа людей и всё живое.

Я почувствовала, как магия внутри меня дрогнула, мне вспомнились слова человека из сна, они дословно повторяли написанное в книге.

«Наблюдая за гибелью человечества, из тени вышло чёрное пламя».

Мои пальцы дрожали. Каждое слово словно оживало, и я слышала шёпот вокруг, будто кто-то читал эти строки вместе со мной.

Я подняла глаза – и на миг показалось, что между стеллажами стоит тень, высокая, с человеческим силуэтом, неподвижная. Но я моргнула и она исчезла. Сердце грохотало в груди. Я закрыла книгу, прижимая ладонь к её обложке, получается, чёрный огонь из предсказания, он появился после потопа? Не означает ли это то, что оно вернется отомстить Богу?

Я отстранилась от книги, но пальцы не отпускали обложку, словно сама ткань времени держала меня в тисках. Чёрное пламя… оно не просто символ. Оно было живым, оно вырвалось из самой тени. Никаких ответов, всё слишком туманно. Нам говорили, что Ламерт победил тьму, это и есть чёрное пламя?

В тот момент оповещение о том, что во дворце настал отбой, вернул меня в реальность, и я отправилась в сад.

Сад ждал меня внизу. Влажный аромат земли и цветов, смешанный с едва уловимой ноткой сырости и металла, встречал каждый шаг. Камни дорожек холодили босые ноги, а чёрные деревья, словно стражи забытой памяти, склоняли ветви над головой, формируя арку тьмы, через которую, казалось, я вхожу в иной мир – мир теней, силы и истины. Лепестки тёмно-фиолетовых цветов, мерцающие внутренним светом, казались ожившими угольками, рассыпавшимися между пальцами, когда я шла дальше, и с каждым шагом ощущение прошлого, растворённого в настоящем, усиливалось.

Я ощущала, как в груди снова вспыхнула та астральная сила, что не давала покоя, та энергия, которую я раньше называла своим даром, но теперь понимала: это не просто способность – это связь с чем-то гораздо более древним и могущественным, чем сама Ламертия. Каждое прикосновение ветра, каждого листа, каждого камня под ногами отзывалось в моей крови, как будто мир шептал мне тайну, которую я должна была услышать.

Воздух вокруг дрожал, а в душе что-то скользнуло – предчувствие того, что знание, что я искала среди пыльных страниц, будет первым шагом к выбору, который определит не только судьбу принца и короны, но и мою собственную.

Я отступила к краю сада. Ночь уже укрыла дворец, луна висела над башнями, и серебро её света падало на дворцовый сад, в котором всегда царило странное молчание, воздух был прохладным, пропитанным влагой и запахом ночных цветов. Принц Линуэль стоял в полутьме, тень его плаща струилась по камням, лицо освещали огни факелов, и взгляд был слишком прямым, слишком пронзительным.

– Пришла? – уголки губ изогнулись в мягкой улыбке.

– А вы думали обратное, Ваше Высочество? – я попыталась улыбнуться, но голос дрогнул.

– Нет, я знал, что ты придёшь, – и он подошёл ближе, между нами осталось всего несколько шагов.

– Почему ты выбрал местом встречи сад?

– Я кое-что ищу, и хотелось убедиться в своих догадках.

– И что же это, ночные приключения?

– Я ищу покой. Но почему-то нахожу его только там, где ты.

Он протянул руку, и кончики пальцев скользнули по моим волосам, оставляя за собой лёгкую дрожь, словно электрический разряд, пробежавший по коже. Я подняла взгляд и встретилась с его глазами – теми глазами, в которых не было страха, как у остальных, только усталость, напряжение и непостижимое желание.

Когда его губы коснулись моих, поначалу мягко и осторожно, весь сад словно замер. Но поцелуй быстро стал глубже, жарче, он словно задал тон всему пространству вокруг нас. Тело предательски поддалось вперёд, следуя за этим мгновением. Его пальцы впились в мои волосы, руки крепко обхватили талию, а я ощущала, как каждая клетка сопротивляется и одновременно хочет поддаться. Этот союз был невозможен с самого начала: с тех детских лет, когда впервые вспыхнули эти тёплые, неясные чувства. Я не могла назвать это любовью, но притяжение было неведомым, почти магическим.

Королевские браки – строгая обязанность, выбор семей, политика, чистота крови. Ни один королевский союз не оставлял места для сердца, только для расчёта. И всё же, здесь, под тенью старых роз, это ощущение разгорающейся страсти было сильнее любых правил.

Когда мы отстранились, сад снова наполнился тишиной, только шелест листьев и далёкий крик ночной птицы сопровождали наши дыхания. Он смотрел на меня тяжёлым взглядом, в котором сквозила слабость и осознание невозможности.

– Прости, – сказал он, голос тихий, но глубоко звучащий. – Я понимаю. Всё, ровным счётом, как и ты.

– Знаю, – ответила я, сжимая кулаки, чтобы удержать дрожь. – Ты наследный принц, которому уготована корона. Ты принадлежишь всему миру и королевству.

Он сжал мою руку, крепко, почти болезненно, и в этом жесте чувствовалась горечь невозможного.

– А если я не хочу принадлежать миру? – его голос стал низким, дрожащим от эмоций.

– Тогда ты предашь свой долг, – ответила я твёрдо, – и всё погрузится в хаос. Я не позволю.

Он замолчал, глаза устремились вдаль, словно он видел невидимые цепи, связывающие нас обоих.

– А о чём мечтаешь ты, Валири? – тихо спросил он.

– О свободе, – выдохнула я, – от дома, дворца, правил и устоев. Если бы я не была гвардейцем, меня бы уже выдали замуж, и я бы этого точно не допустила.

– Свобода… – повторил он, почти шёпотом. – Ты просишь о том, чего нет: ни у короля, ни у гвардейца, ни у смертного вообще. Свобода – лишь иллюзия выбора.

– Значит, мы оба пленники, – горько усмехнулась я. – Ты своей судьбы, я своей.

Тишина сада повисла плотным слоем. Листья перешёптывались на ветру, тени медленно скользили по камням, огибая наши фигуры. Он сделал ещё шаг навстречу, дыхание касалось кожи, но теперь я была готова к этому. Сделала шаг назад, уверенно, решительно.

– Не смотри так, Линуэль, – сказала я твёрдо. – Чем сильнее мы тянемся друг к другу, тем жёстче будет расплата. Это не входило в мои планы. Моё сердце каменное, и ему неведома слабость.

– Я готов к любой расплате, – ответил он, сжав кулак, в котором была моя рука.

– А я нет.

Я вырвала руку из его пальцев, сделала ещё один шаг назад. Слишком резкий, слишком решительный, чтобы мир между нами не рухнул. Если бы я осталась хоть на мгновение дольше, я бы подчинилась желанию, предав всё, чему меня учила кровь, честь и долг.

Он остался стоять в тени роз, и лунный свет падал на него так, что он казался не человеком, а самой судьбой, которая ждала моего выбора.

Я обернулась и ушла, не оглядываясь. Каждый шаг отдавался тяжестью в груди, желанием, которого нельзя было удовлетворить, но я знала – так будет правильно. И только шорох листвы и лёгкий ветер провожали меня в ночную прохладу сада.