Читать книгу Во власти крови - - Страница 14

Неделя проскользила, как чешуйки тёмной рыбы по ладони – безыскусно, но оставляя отпечаток. Тренировки, выезды, один бой за другим – и в теле поселилась та приятная ломота, что приходит только после честного труда: мышцы как камень, щёки – с румянцем, дыхание ровное, как у человека, прошедшего сквозь вьюгу. Адзурама всё чаще появлялся на утренних занятиях, и его присутствие давало бою ту самую острую правду – нет театра, только клинок и плоть. Мы с Заком кружили дворец кругами, как два зверя, точившие свои зубы, и, кажется, я в который раз нашла себе повод не думать о запретном.

Одна из зачисток привела нас в руины у подножия пустой границы – места, где камень ещё помнил войну, а ветер – старые молитвы. Руины дышали корнями прежних времён: полуразрушенные арки, своды, поросшие чёрным лишайником, ниши, в которых когда-то стояли идолы. Здесь тишина была плотной, как туман, и только капли воды, стекающие с расщелин свода, рвали её на мелкие отблески. Запах – смесь сырости, железа и земли – заставил горло сжаться. И где-то в глубине, за колоннами, пряталась злоба людей, у которых не осталось ничего, кроме острия ножа и отчаяния.

Они выскочили внезапно, как выставленные манекены с криками, хрипом и лязгом ржавого металла. Их было больше, чем я думала; глаза горели не от мужества, а от паники. Бой начался без музыки и без пафоса: кривые копья, топоры, топорная ярость. Мы ответили мгновенно. Зак двигался рядом со мной, его удары были расчётливы и жестоки в своём милосердии – он рубил, не давая шансов, его клинок писал в воздухе линии света, которые мои глаза запоминали как порядок. А я… я ощущала, как магия внутри меня шевелится, как нитка расплавляется и тянет за собой силу. Тьма не была просто тенью – она стала инструментом: холодным, чужим и послушным. Когда она коснулась одного из мятежников, его тело дрогнуло, словно по нему прошёл ледяной огонь; он рухнул, как свеча, и тишина на секунду разлилась тяжёлым покрывалом.

Доставляет ли мне это удовольствие? О да, ещё какое. Действие длилось секунды, но казалось часами: удары, перекаты, свист стали. Я чувствовала каждое прикосновение воздухa, каждую каплю крови, что разлеталась по камню и сырой земле.

Когда всё стихло, мы стояли посреди тел и обломков прошлого, а в ушах ещё стоял звон ударов. Кровь текла по камням ручьями, чёрные пятна расплывались по плинтусам и постаментам. Дыхание наше шло тяжело; в груди – тугой узел и, вместе с ним, странная лёгкость, будто после каждого разряда боя вытряхивалась часть накопленной тревоги. Я посмотрела на свои руки – ладони покрыты кровью, но не дрожали. В лёгком свете луны, пробивавшейся через разлом в крыше, тёмные прожилки на моих пальцах поблёскивали как расплавленный обсидиан.

Зак подошёл, положил ладонь на моё плечо – жест, лишённый излишней нежности, но полный понимания. Его глаза были открытыми, не осуждали и не восхищались. В них лежало больше, чем слова могли передать: уважение и та неизменная нота печали, что всегда следовала за нашими вылазками. Адзурама смотрел с краю, лицо его было маской, но в кулаке затянулось напряжение – он как будто считал каждого из нас инструментом, и при этом не отпускал ответственности за результат.

Мы поднялись с камней. Шаги по разбитым остаткам пола отзывались гулко, как будто руины сами запоминали наш приход. Внутри меня что-то изменилось: астральный разлом тепло пригрелся и утих, оставив после себя не просто силу, а ощущение грани, которую я пересекла и которую уже нельзя вычеркнуть. Мы унесли с собой не только остатки боя, но и новое понимание – что каждая наша победа оплачивается частью нас самих, и что в этом мире порядок с трудом держится на проволоке, натянутой над бездной.

Адзурама стал появляться на тренировках так часто, что его присутствие перестало удивлять, но не перестало давить. Он ходил за нами, как страж древнего храма, следил за каждым движением, каждым вздохом, и от этого кровь в венах бежала быстрее. Я уже не могла вспомнить, сколько кругов мы с Заком пробежали вокруг дворца. Ноги ныли, мышцы пульсировали, тело, словно обросло новой силой, грубой, выношенной потом и усталостью.

Но утро… утро не принадлежало ни телу, ни этой привычной рутине.

Небо было прорезано алыми прожилками, будто само солнце вылило на мир кровь. Такой рассвет бывает лишь перед бурей, или перед смертью. На столе догорали свечи, оставленные с ночи: тонкие огарки, повисшие в каплях воска, словно маленькие души, не нашедшие покоя. Мы сидели втроём.

Отец застывший, словно высеченный из гранита, старался поддерживать разговор, но голос его был глухим, натянутым. Валириан измученный, но пытающийся улыбаться так, будто от этого улыбка сможет разогнать тяжёлый дым тревоги.

А я чувствовала, как моя магия, словно беспокойные нити сущностей, вытягиваясь по полу, дрожат и изгибаются, будто предчувствовали беду раньше меня. Тишина лопнула внезапно. Слишком, чтобы успеть что-либо понять сразу.

У ворот раздался стремительный стук копыт как удары судьбы в дверь. Гонец запылённый, запыхавшийся вбежал в дом. Свиток с королевской печатью светился алым, как рана.

Отец разломил сургуч. Глаза его на миг задержались на строках, а затем в них погас свет.

– Король при смерти.

Голос его был сломан, как старое дерево.

– Всем немедленно собраться в главном зале дворца.

Ложка выскользнула из руки Валириана и звякнула о тарелку. Этот хрупкий звук прокатился эхом по комнате, будто металл отозвался на чужую судьбу. Брат попытался что-то сказать, но его губы лишь дрогнули – цвет исчез с лица, как смытый дождём.

В груди у меня что-то холодное сжалось, как зимой замерзший ручей.

Мы знали, что этот день придёт. Но никто не был готов к его прибытию. Отец прикрыл глаза, прижав свиток к груди, будто держал последнее слово старого мира.

– Эпоха короля Лума подошла к концу… – тихо сказал он. – Да здравствует будущий король Линуэль.

Его голос стал глухим, как похоронный колокол. Мы выехали сразу.

Я переоделась в чёрную тунику – простую, строгую, почти траурную. Лошади фыркали, воздух был тяжёлым, влажным, будто наполненным слезами. Дорога тянулась бесконечно. Деревья по обе стороны казались непривычно мрачными, ветви качались так медленно, словно склоняли головы. Даже птицы умолкли – будто сама природа прятала дыхание.

Когда я вошла во дворец, меня обдало тишиной. Не пустотой – именно тишиной. Глухой, вязкой, предсмертной.

Я шла по коридору, и тень за моей спиной тянулась слишком длинной, словно кто-то удлинял её нарочно. Она цеплялась за каменный пол, как живое существо, не желавшее отпускать. Двери в главный зал были широко распахнуты.

Линуэль стоял у окна. Не двигаясь. Мне показалось, что он даже перестал дышать. Его силуэт тонул в красном свете восхода – цвета крови, цвета коронации, цвета прощания.

Он выглядел так, будто пытался вобрать в себя последний рассвет, который ещё был сыновьим, а не королевским.

– Лекари говорят, осталось не более двух дней, – произнёс он тихо, не оборачиваясь.

Слова будто прошли сквозь меня ледяным лезвием. Вирен стоял рядом. Редко кто видел его таким мягким, тихим. Даже огонь в его руках был бы сейчас тёплым, а не яростным.

– Новый рассвет принёс перемены, – сказал он, и голос его был спокойным, как утренняя молитва. – И не все перемены начинаются с трагедии. Иногда они просто идут по пятам того, что оставляет ночь.

Линуэль закрыл глаза – на миг, но этого мига мне хватило, чтобы понять, насколько он изранен. А я стояла на пороге, чувствуя, как мир вокруг сдвигается. Как дыхание становится слишком шумным. Как тень под ногами дрожит, реагируя на мои мысли.

Потому что теперь начиналось то, что изменит всё. И больше не будет времени на поцелуи в саду. На сомнения. На страх. Смерть короля всегда зовёт за собой судьбы. Иногда те, что слишком дороги.

Принц не ответил. Его взгляд был направлен в пустоту, кожей чувствовалась тяжесть его бремени и горе утраты. Я подошла, остановившись в паре шагов от принца, и твёрдо сказала:

– Да здравствует Король, – сказала я тихо, но слова прозвучали так, будто сами стены приняли их и повторили эхом. – Вы – наш новый король… и свет, и будущее страны.

Линуэль повернулся ко мне медленно, словно каждая мысль тянула за собой груз, который его плечи едва выдерживали. В его глазах стояла боль – густая, тягучая, как кровь на холодном металле, но под ней мерцало что-то тёплое. Беспощадно тёплое.

Он подошёл ближе, так близко, что воздух между нами загустел, будто стал плотным. Его ладонь коснулась моей щеки, и от этого прикосновения мир будто треснул, невидимо, но ощутимо. Я склонилась к его руке, будто к единственному, что держит меня в этом мгновении.

Его взгляд… Не взгляд короля. Не взгляд наследника. Взгляд мужчины, который любит так, что эта любовь становится наказанием. Это то, что разглядит даже слепой, и это становится опасным.

– Смерть всегда на шаг впереди, – произнёс он хрипло. – И как бы человек ни пытался спорить с судьбой… все дороги всё равно приведут к своему сроку.

Эти слова обвили меня ледяным туманом. Он говорил о короле. Но слышалось – о себе. Я открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, чтобы разрезать эту вязкую тишину… но не успела. Подошва сапог, быстрые шаги. Как всегда, не вовремя и слишком громко.

Зак возник рядом, словно вспыхнул. В руках у него два тренировочных меча. Он держал их так, будто собирался не дать нам времени даже вздохнуть.

– Я знаю отличный способ решения всех проблем, – объявил он, размахивая клинками.

Линуэль бросил на него взгляд – короткий, острый, ледяной. Взгляд человека, которого обнажили перед миром в тот миг, когда он был слишком уязвим. И, ничего больше не сказав, он вышел. Скорее, вырвался. Как раненый зверь, которого загнали в угол собственными чувствами. Дверь мягко захлопнулась, оставив за собой тишину, от которой становилось душно. Адзурама одарил нас не самым приветливым взглядом и молча последовал за ним.

Друг обернулся ко мне, прищурившись.

– Я что-то пропустил?

– Ты о чём? – бросила я слишком резко, пытаясь вернуть себе хоть какую-то маску.

– О том, что только что увидел между вами, – медленно протянул он. – Неужели думаешь, я совсем слепой?

Как всегда, ну очень вовремя. Я скрестила руки, стараясь, чтобы пальцы не дрожали.

– Ты ещё не подрос настолько, чтобы задавать такие вопросы… и получать на них ответы.

Зак хмыкнул – резко, зло, будто я задела его самолюбие острой кромкой лезвия.

– Местами, знаешь ли, я давно подрос. Если понимаешь, о чём я.

Он протянул мне один из мечей. – Так что… возьмёшь? Или продолжишь стоять в коридоре как потерявшаяся?