Читать книгу Пятое поклонение - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

Кай снова возвращается к люку на четвертый день.

В первый день после спора с Риком он лежал на своей койке и смотрел в потолок. Потолок был серым, как всё вокруг, но Кай видел на нём линии – воображаемую карту коридоров, по которым бродил. Люк занимал все его мысли. Холодный металл, заклиненный вороток, скол на металле.

На второй день он взял смену Рика. Рик удивился, но спорить не стал. Кай работал как автомат, а сам думал о том, какой инструмент понадобится, чтобы открыть старую дверь. Монтировка? Набор ключей? Гидравлические щипцы? Может, просто сила? Но колесо не поддалось, значит, нужно что-то другое.

На третий день он нашел старый баллон с антикоррозийным раствором. Спрятал под комбинезон, когда никто не видел. Бригадир скользнул по нему взглядом и отвернулся – Кай умел быть невидимым. Дед учил: «Люди видят только тех, кто шумит. Хочешь жить спокойно – стань частью стен».

На четвертый день он снова ушел с работы, использовав тот обмен смены с Риком. Он теперь не спорил – только смотрел вслед с недоуменным выражением. Казалось, он что-то подозревает, но молчит. Кай решил, что разберется с этим позже. Сейчас важнее люк.

В техническом коридоре пахло знакомо – масло, металл, время. Кай любил этот запах. От него кружилась голова, но приятно, как от долгого бега или заплыва в бассейне. Он скользнул под трубой, перешагнул через толстый силовой кабель, свернул там, где схема обещала пустоту. В этот раз с новым листом металла в стене он разобрался уже на автомате.

Пальцы считали заклепки. Тридцать, сорок, пятьдесят. Вот здесь стена справа исчезла – ответвление. Кай нырнул в темноту.

Фонарик он так и не взял. Свет мог привлечь внимание, а здесь, в старых коридорах, внимание было последним, чего он хотел. Глаза привыкли – различали оттенки серого, очертания труб, границы стен. Ноги помнили дорогу.

Люк появился из темноты, как старый знакомый. Снова подмигнул Каю голубоватым блеском.

– Привет, – шепнул Кай.

Он достал баллон с раствором, пшикнул на основание ручки. Запах химии ударил в нос, перебивая масляную вонь коридора. Кай подождал минуту. Потом еще одну. Потом взялся за вороток обеими руками и потянул со всей силы.

Оно не сдвинулось.

Кай выдохнул, расслабил пальцы, потянул снова, навалившись всем своим весом. Ноль. Он уперся ногой в стену, рванул изо всех сил – все мускулы напряглись, пот выступил на лбу.

Ничего.

– Ты серьезно? – прошептал Кай, глядя на люк. – Совсем?

Люк молчал. Кай влил еще одну щедрую порцию смазки, походил вокруг, постучал по металлу костяшками. Звук был глухой.

Кай прислонился спиной к холодному металлу и закрыл глаза.

В голове поплыли картинки. Дед рассказывал о Земле так часто, что Кай видел её почти как наяву. Трава – мягкая, зеленая, бескрайняя. Дед говорил, по ней можно ходить босиком. Кай пытался представить, каково это – ступать на что-то, что не холодит ноги своей гладью. Не получалось.

Еще были реки. Вода, которая течет сама по себе, без насосов и труб. Кай видел воду только в душевых – теплую, пахнущую ржавчиной, строго по минутам. А на Земле, говорил дед, можно было зайти в реку и плыть, плыть, плыть, пока хватит сил.

– А небо? – спросил Кай у темноты, как будто дед мог его услышать. – Какое оно?

Дед говорил: «Синее. Огромное. Без конца и края. Иногда по нему плывут облака – белые, пушистые, похожие на пар из труб, только красивее. А ночью оно черное, и в нем горят звезды. Настоящие звезды, Кай. Не точки на навигационном экране, а живые огни».

Кай открыл глаза. Здесь, в железном чреве корабля, звезд не было. Только тусклые лампы через каждые сто шагов и вечный гул двигателей.

Он оттолкнулся от люка и побрел обратно. Сегодня не вышло. Ничего, он вернется. У него есть идеи, есть время и есть упрямство. Пять поколений его семьи упрямством не обделены.

Кай шел медленно, пальцы скользили по стене автоматически. Тридцать шагов, сорок, пятьдесят. Сейчас будет поворот к трубе, потом ответвление, потом…

Он остановился.

Что-то было не так. Кай поднял глаза к потолку и замер.

На потолке кто-то нацарапал схему.

Она была старая – ржавчина съела часть линий, краска облупилась, но рисунок читался. Кай узнал эти коридоры. Вот технический проход, вот труба, вот то место, где он сейчас стоит. А вот…

Он вытащил из-за пазухи свою схему, развернул, прижал к низкому потолку. Сравнил. Пальцы дрожали.

Это была та самая недостающая часть его карты.

На его схеме ответвление, ведущее к люку, обрывалось вопросительным знаком. На потолочной схеме оно шло дальше, разветвлялось, уходило вглубь. И там, в самом центре лабиринта, кто-то выцарапал надпись.

Кай вгляделся. Буквы покрывала ржавчина, но он разобрал:

«СЕКТОР 0»

– Сектор ноль? – вопросительно прошептал Кай.

Он никогда не слышал о таком. В трюмах были сектора: складской, жилой, технический, перерабатывающий и многие другие. Каждый знал свой номер, свой сектор и соседние сектора были на слуху. Но ноль? Что такое сектор ноль?

Кай провел пальцем по линиям. Ржавчина осыпалась, открывая путь. От люка, который он пытался открыть, схема вела дальше – вглубь корабля, туда, где на обычных картах ничего не было. А может, туда, где никто не бывал.

Он попытался запомнить каждую линию. Повороты, развилки, ответвления. Это было сложно – схема огромна, а тусклое свечение костюма давало не давало возможности увидеть всю картину целиком.

Кай достал огрызок карандаша – всегда носил с собой, чтобы помечать ящики на складе – и начал срисовывать на обороте своей карты. Подпрыгивал к потолку, на мгновение свет костюма вырывал из темноты новые части лабиринтов. Линии плясали и криво ложились на бумагу, но главное он перенес: путь к загадочному сектору ноль.

Когда закончил, руки тряслись уже от усталости. Или от волнения?

– Кто ты был? – спросил Кай у невидимого чертежника. – Зачем нацарапал это здесь?

Ответа не было. Только гул двигателей, ровный и бесконечный.

По дороге в жилой сектор Кай не мог унять мысли. Сектор ноль. Что там? Почему о нем никто не говорит? И главное – кто нарисовал эту схему и зачем? К чему столько загадочности. Что вообще можно скрывать в этой железной банке, все как на ладони.

Он представлял, как пройдет по этим коридорам, доберется до сектора ноль и увидит… Что? Может, там еще одна карта? Может, там есть ответы на вопросы, которые он сам себе боялся задать?

Мысли о Земле снова нахлынули. Дед рассказывал, что на Старой планете были исследователи. Люди, которые уходили в неизведанные места, чтобы увидеть то, чего никто не видел. Они назывались… Кай напряг память… Путешественники. Да, точно. Путешественники и первооткрыватели.

– Я путешественник… Первооткрыватель, – прошептал Кай, сворачивая в жилой отсек. – Только мой корабль – это весь мир.

Вокруг закипела жизнь. Люди возвращались со смен, переговаривались, гремели посудой в маленьких камбузах. Кто-то позвал Кая ужинать, он отмахнулся – не голоден. На самом деле просто не мог сейчас смотреть на знакомые лица, слышать привычные разговоры о работе и нормах выработки.

Он нырнул в свою каюту. Крошечная клетушка: койка, стол, шкафчик, экран с расписанием смен да общей информацией о жизни трюма. Кай залез на койку с ногами, развернул схему и уставился на нацарапанные линии.

Сектор ноль.

Где-то там, в темноте старых коридоров, ждал ответ. Кай чувствовал это каждой клеткой. И люк, который не открывался, был только началом.

Он заснул под утро, и ему снилась Земля. Он стоял босиком на траве, смотрел в синее небо и чувствовал, как ветер касается лица. Ветер был теплым и пах чем-то незнакомым – может, цветами, может, лесом, может, свободой.

А потом он проснулся от гула двигателей и понял, что улыбается.

– Я найду тебя, сектор ноль, – пообещал Кай серому потолку. – Чего бы мне это ни стоило.