Читать книгу Пятое поклонение - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 7

Кай стоял на краю платформы и смотрел вниз.

Там, в глубине, что-то мерцало. Слабый, едва уловимый свет – не похожий на лампы трюмов, не похожий ни на что, что он видел раньше. Свет был холодным и каким-то… чужим.

– Что это? – прошептал Кай снова, хотя знал, что ответа не получит.

Он оторвал взгляд от бездны и начал осматриваться. Платформа, на которой он стоял, была явно не просто галереей. Металлический пол с рифленой поверхностью, ограждение по краям, зазоры между полом и стенами шахты. Кай обошел платформу по кругу и понял: это лифт.

Огромная грузовая платформа, способная поднимать и опускать тонны груза. Или людей.

Кай присел на корточки, провел пальцем по стыкам. Механизм явно не двигался десятилетиями. Пыль лежала плотным слоем, в некоторых местах проржавевшая до коричневой корки. Кай попробовал найти пульт управления – кнопки, рычаги, приборы, хоть что-то. Но вокруг были только гладкие стены шахты и перила.

Он выпрямился и огляделся еще раз. И тогда увидел окна.

Они находились метрах в тридцати от него, на стене, уходящей вправо от шахты. Большие, прямоугольные, запыленные так, что сквозь них почти ничего не было видно. Но внутри горел свет. Тусклый, аварийный, но свет.

– Кабина управления, – подумал Кай.

Он вернулся в коридор, из которого вышел, и двинулся вдоль стены. Первое ответвление – узкий проход, заставленный какими-то ящиками. Кай протиснулся между ними, чуть не свалив один, и оказался перед дверью.

Обычная металлическая дверь, без надписей, без предупреждений. Кай толкнул – она поддалась с протяжным скрипом.

Внутри было тесно.

Комнатка, заставленная приборами, каких Кай никогда не видел. Тумблеры, лампочки, экраны, погасшие и мертвые. Стрелочные индикаторы, застывшие на нуле. Рычаги, покрытые пылью. Все это напоминало мозг корабля – мертвый мозг, который когда-то управлял огромным телом.

Кай вошел внутрь, оставляя следы на пыльном полу. Провел пальцем по панели – под ним осталась чистая полоса. Он поднес руку к носу, понюхал. Пахло старым пластиком, металлом и древностью.

– Что тут у вас… – пробормотал Кай, разглядывая приборы.

Он не понимал назначения большинства из них. Какие-то шкалы, какие-то переключатели, маркировка, стертая до нечитаемости. Но один рычаг привлек внимание. Он был крупнее остальных, с красной рукояткой, и стоял особняком от других.

Кай взялся за него. Рукоятка была холодной, чуть липкой от налета времени. Он попробовал пошевелить – рычаг не двигался. Кай нажал сильнее, уперся – и вдруг рычаг поддался, сдвинулся вниз на несколько сантиметров.

Где-то в глубине шахты загудело.

Звук был низким, мощным, он шел отовсюду – от стен, от пола, от самого корабля. Гул нарастал, вибрация передалась в ноги, в грудь, в зубы. Кай замер, прислушиваясь.

– Работает, – выдохнул он. – Работает!

Но радость была недолгой.

Гул вдруг изменился, стал выше, тоньше, а потом откуда-то снизу донесся хлопок. Сухой, резкий, как выстрел. Вспышка света на миг озарила шахту через смотровое окно – искры, столб ярких брызг, и все погасло.

Гул стих.

Кай рванул обратно в коридор, выскочил на платформу. Внизу было темно, только тот же слабый свет мерцал в глубине. Но теперь Кай знал, что это не просто свет. Это была его цель.

Он подбежал к краю платформы и вдруг заметил то, чего не видел раньше. Сбоку, в ограждении, была секция, которая открывалась. Простая задвижка, проржавевшая, но поддающаяся. Кай дернул ее – секция послушно отошла в сторону.

А за ней, в стене, были скобы.

Металлические скобы, утопленные в металл, уходящие вниз, в темноту. Лестница. Обычная вертикальная лестница, какие бывают в технических шахтах. Только очень, очень длинная… Брр.

Кай посветил фонариком вниз. Луч уходил в пустоту, терялся, не доставая до дна. Было много, и конца им не было видно.

– Высота огромная, – прошептал Кай. – Безумная.

Страх кольнул под ложечкой. Он не боялся высоты – в трюмах негде было бояться, там все было низко и тесно. Но здесь, над этой бездной, он вдруг почувствовал себя маленьким. Очень маленьким.

Кай посмотрел на свои руки. Потом на скобы. Потом вниз, на мерцающий свет.

– Что ты там прячешь? – спросил он у темноты.

Темнота молчала.

Кай вздохнул, перекинул сумку через плечо поудобнее, чтобы не мешала, взялся за первую скобу и начал спускаться.

Спуск не собирался заканчиваться.

Руки быстро устали – Кай не привык к такой нагрузке. Пальцы немели, хватка слабела, но он заставлял себя двигаться дальше. Скоба за скобой, шаг за шагом, вниз, в темноту.

Фонарик он засунул за пазуху – светил себе под ноги, чтобы видеть следующие скобы. Иногда останавливался, переводил дух, смотрел вверх и по сторонам. Платформа давно превратилась в маленький прямоугольник далеко над головой. Луч фонаря еле выхватывал ее силуэт из темноты.

Сколько прошло времени? Кай не знал. Десять минут? Полчаса? Час?

Пот заливал глаза, мышцы дрожали от напряжения. Несколько раз он чуть не сорвался – скоба предательски уходила из-под ноги, и сердце ухало в пятки.

Но он продолжал спускаться.

Потому что свет внизу становился ярче.

Когда Кай наконец почувствовал под ногами твердую поверхность, он едва не заплакал от облегчения. Ноги подкосились, он опустился на холодный металл, прижался спиной к стене и закрыл глаза.

Дышалось тяжело. Сердце колотилось где-то в висках.

– Я сделал это, – прошептал он. – Я спустился.

Прошло несколько минут, прежде чем он смог открыть глаза и осмотреться.

Он стоял на большой площадке. Перед ним была стена, а на ней круглый экран. Кай поднял фонарик, направил луч…

И замер.

Это был не экран… Иллюминатор.

Большой, невероятный иллюминатор. В трюмах иллюминаторов не было вообще – только редкие экраны, на которых транслировали картинки с внешних камер для желающих.

А это было настоящее стекло. Толстое, чуть мутное от времени, но настоящее.

Кай подошел ближе, почти касаясь носом холодной поверхности. И посмотрел наружу.

Там ждала его темнота.

Но не та темнота, к которой он привык в коридорах трюмов. Другая. Глубокая, бесконечная, живая. И в этой темноте мерцали звезды.

Тысячи и тысячи звезд.

Кай никогда не видел столько звезд сразу. На экранах их показывали по несколько штук, для красоты. А здесь их было не счесть. Одни яркие, другие едва заметные, они висели в черноте, не двигаясь, словно кто-то рассыпал по бархату алмазную пыль.

Кай завороженно смотрел на них, забыв дышать.

А потом его взгляд упал ниже.

Там, внизу, под звездами, висело нечто огромное. Оно закрывало часть пустоты космоса, оно было полосатым, голубовато-белым, с абстрактными разводами. Оно было круглым. Оно было…

Кай не сразу понял, что это. А когда понял – ноги подкосились снова.

Планета.

Это была планета.

Огромный шар, висящий в пустоте. Настоящая планета, как в рассказах деда. Только живая. Только рядом.

Кай прижался лбом к холодному стеклу, не веря своим глазам. Он моргнул. Протер глаза. Посмотрел снова.

Планета никуда не делась.

Она висела там, внизу, медленно поворачиваясь. Можно было разглядеть очертания материков, белые груды облаков, голубизну океанов. Это было так красиво, что у Кая перехватило дыхание. Она была еще прекраснее, чем он мог себе вообразить.

– Мы прилетели, – прошептал он. – Мы прилетели…

И тут до него дошло.

Звезды не двигались.

Кай всмотрелся в иллюминатор. Планета висела неподвижно. Звезды вокруг нее тоже не смещались. Ни одна.

Корабль не летел.

Кай отшатнулся от стекла, споткнулся, чуть не упал. Мысли били в голову, как молоты. Одна за другой, без остановки, без жалости.

Если корабль не летит – значит, он стоит на месте.

Если он стоит на месте – значит, они прибыли.

Если они прибыли – значит, полет закончен.

Если полет закончен – значит…

– Значит, все эти годы… – голос Кая сорвался. – Все эти поколения… дед… прадед… они…

Он не мог договорить. Слова застревали в горле, комом, который душил и не давал дышать.

Кай снова посмотрел на планету. Прекрасную, манящую, недостижимую. Она была так близко. До нее, наверное, можно долететь на челноке за несколько часов.

И она при этом была так далеко.

Потому что они не летели. Они висели здесь. Кто знает, сколько? Месяцы? Годы? Десятилетия?

Кай вспомнил рассказы деда. «Когда корабль разгоняется, гул меняется». Гул не менялся никогда. Ни разу в жизни Кая.

– Сколько? – спросил он у планеты. – Сколько мы здесь болтаемся по соседству?

Планета не ответила. Только медленно поворачивалась, равнодушная к его отчаянью.

Кай сполз по стене на пол, обхватил голову руками. Перед глазами плыло. Звезды, планета, звезды, планета – карусель, от которой тошнило.

Он вспомнил лица людей в трюмах. Их веру. Их надежду. Они работали, терпели, ждали. Ждали всю жизнь. Ждали много жизней. Ждали, не зная, что ждать нечего. Что они уже прибыли.

Или не прибыли? Кто решает, что значит «прибыли»?

Кай поднял голову, посмотрел на планету сквозь мутное стекло. Она была прекрасна. Она была проклятием.

– Почему? – спросил он у темноты. – Почему вы не сказали нам?

Тишина. А где-то там за толстой дверью гудит двигатель, который обманывал их пять поколений.