Читать книгу Миссия невыполнима. А если я выполню? - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 10

Моё увлечение спортом, дружба с духовной наставницей и подготовка в ВУЗ занимали всё моё время. И вот начались вечерние курсы во Всероссийской академии внешней торговли — три раза в неделю. На курсах я познакомилась с одной девушкой, и однажды она пригласила меня съездить с ней на её занятие по НЛП. Время у меня было, почему бы и нет? Место встречи — станция метро «Новослободская».

Мы зашли в аудиторию, стали общаться с преподавателем. Там же находился какой-то парень — худощавый, высокий, с чёрными волнистыми волосами. И вдруг я ловлю его взгляд: он не сводит с меня глаз. Наши взгляды встретились — и началась беседа без слов. Мы просто смотрели друг на друга, не слыша и не понимая, что происходит вокруг. Мир перестал существовать. Все заметили эту искру, эту безмолвную связь.

Дальше за нас решила наша общая знакомая. Этот парень, как выяснилось, был её одноклассником, и звали его Кирилл. Она скомандовала, что пора ехать на курсы, время поджимает. А мы были настолько увлечены друг другом, что даже в метро, всю дорогу, не могли оторваться друг от друга, говорили без умолку, глядя в глаза. Это было волшебство. На курсах он остался с нами, хотя должен был идти по своим делам. Позже он часто приходил к нам на учёбу — контроль посещения был нестрогий. А потом он определился и стал поступать в другой институт, но наши встречи не прекратились.

В тот первый вечер Кирилл вызвался проводить меня до дома. Когда мы прощались, он попросил номер телефона. Я не сопротивлялась. Уже вечером раздался звонок — и опять нам было о чём говорить. Так началась история моей первой любви. Самой сильной, самой чистой, самой настоящей — такой, о которой пишут в книгах и снимают кино. Мы часами болтали по телефону, даже ночами, тайком от родителей. О чём мы говорили? Сейчас уже не вспомню, но нам всегда было что сказать друг другу.

Тот был год подготовки к поступлению в институт. У каждого стояла важная задача, а тут — любовь. Когда мы встречались, мы бесконечно гуляли по Москве, часто ночной, держась за руки, как самые счастливые влюблённые. Между нами было небесное притяжение: мы уже скучали, едва расставшись. Тогда мы придумали писать друг другу послания в записных книжках и при встречах обмениваться ими. Времени катастрофически не хватало, а эмоции переполняли и требовали выхода. Нас иногда сравнивали с Киркоровым и Пугачёвой — находили отдалённое сходство. Это были красивые, нежные, трепетные отношения, и мы верили, что они будут длиться вечно.

Получив первую стипендию в институте, Кирилл купил мне золотое кольцо с настоящим гранатом. Я храню его до сих пор и считаю счастливым. Это дорогой и ценный для меня подарок.

Знакомство с семьёй

Настал момент знакомства с родителями. Мы встречались уже давно, и его семья пригласила меня в гости. Я, конечно, волновалась и готовилась ответственно. У Кирилла была младшая сестра, и я заранее её побаивалась. Решила сразу заручиться её поддержкой — купила вкусняшек. Знакомство прошло тепло и дружелюбно. Интеллигентная семья: мама — учительница младших классов, папа — военный. Сестра оказалась не страшной, а очень даже классным подростком. Забегая вперёд, скажу: мы дружим до сих пор, она мой самый лучший и надёжный друг. А родители Кирилла стали близкими мне людьми, хотя по закону первой любви им не суждено было стать моими свёкром и свекровью.

Кирилл носил меня на руках, обожал, сдувал пылинки, предугадывал желания. Я ещё не успевала подумать, а он уже делал. Между нами было волшебство чувств, эмоций, о котором можно только мечтать. Я понимала, что он студент, что всё лучшее впереди, и не требовала ничего. Когда живёт любовь, не нужны материальные доказательства.

Чёрный всадник

За три месяца до встречи с Кириллом, в начале лета, мы с родителями отдыхали в санатории «Назарьево». Там я познакомилась с мальчиком, совсем не приметным, даже несимпатичным: ниже меня ростом, в толстых очках, внешне совершенно не в моём вкусе. Ничем он меня не покорил, но почему-то вызвал во мне какой-то странный интерес. Он активно завоёвывал моё внимание, и, каким-то непонятным образом, проник в моё сознание и начал влиять на меня.

Первое, что он внушил: мне надо похудеть килограмм на десять. Второе: сменить имидж с «простушки» на статусную девушку. И он вплотную занялся моим «воспитанием». Третье: он пытался просветить меня в вопросах отношений между мужчиной и женщиной, но тут у меня включилось мощное сопротивление — спасибо моим мудрым учителям.

Он обладал наглостью и напором, вмешивался в наш семейный уклад, вызывая сначала удивление, а потом и недоумение у моих родителей. Мама с папой спрашивали: «Катя, что ты в нём нашла? Он ничего из себя не представляет, только давит и воспитывает тебя, делает замечания. Почему ты это допускаешь?» Я молчала, мне и самой было непонятно, как он вообще оказался в моей жизни. Любви не было, но было странное притяжение, словно гипноз. Однако один вопрос он так и не смог победить.

Когда он уехал в отпуск с родителями в Турцию, он поставил мне задачу: похудеть на 10 кг к его возвращению через три недели. Мы с родителями вздохнули с облегчением — наконец-то этот тягостный тип исчез из нашей жизни. Но, по загадочному стечению обстоятельств, его программа засела во мне. Я предприняла отчаянные попытки похудеть, и, к моему удивлению и печали, похудела на эти самые 10 кг. Путь был сложный, как у всех юных и не думающих о последствиях: диеты, ограничения — ценой собственного здоровья. Я сходила на свидание в новом костюме с короткой юбочкой, худая, но болезненная, а на следующий день родители положили меня в больницу.

Там мне встретился доктор, который, как я поняла много лет спустя, провёл сеанс гипноза. После него вопрос фигуры перестал меня терзать. Я ела всё, но разумно, и больше никогда не худела экстремально. Поддерживала форму спортом, но не ценой голодания.

Наши отношения с тем мальчиком были токсичны с самого начала. Он получал удовольствие, издеваясь надо мной: говорил гадости про фигуру, манеры, твердил, что я «никакая». А я не могла закрыть эту дверь, не могла прекратить эти абьюзивные отношения. После редких встреч я приходила домой раздавленная, подавленная, иногда в слезах. Родители недоумевали: «Что он с тобой делает? Это же насилие!» Не физическое, но психологическое — однозначно.

И вот в тот самый момент, когда «чёрный всадник» владел моим разумом, появился белый на белом коне — мой Кирилл. Он оторвал меня от тирана, подарил свет. Но дверь с тёмным прошлым не закрывалась сама собой. Раз в месяц или два я по инерции встречалась с этим мучителем, и он снова оскорблял, унижал. Я не понимала, почему так происходит и почему я вообще с ним общаюсь.

Один случай поставил точку. Мне было уже 18, у меня были права (спасибо отцу, который с 17 лет учил меня водить). Мы с этим «чёрным всадником» поехали кататься на машине отца, и я на несколько часов пропала со связи. Отец, не дозвонившись, запаниковал и позвонил родителям моего мучителя. В свойственной ему манере он драматизировал ситуацию и произвёл неизгладимое впечатление на его семью. Больше этот парень мне не звонил, не преследовал, не травмировал. Я была спасена.

Конец любви

Мой спаситель Кирилл был послан мне как лекарство для души. Мы наслаждались нашей дружбой и, конечно, мечтали о семье, о детях. Но этому не суждено было сбыться.

Помню один день, когда мы всей семьёй отправились в магазин за продуктами к какому-то празднику, и Кирилл был с нами. Но внезапно его планы изменились, и он не поехал с нами, чем меня крайне удивил. После этого дня он стал замкнутым, поток счастья иссяк. Мы виделись всё реже, он постоянно был занят, отстранён. Вскоре наступило лето, и мы с мамой, братом и дедушкой улетели в Сочи по путёвке. Оттуда я звонила Кириллу постоянно, но почти не могла его застать. А когда удавалось поговорить, я слышала холодность, которую не могла объяснить.

Я паниковала. Что я сделала не так? Где ошиблась? Что происходит? Вернувшись с моря, на следующий же день я поехала к его маме и сестре. Мы долго беседовали, и они подтвердили: да, он странно себя ведёт, замкнулся, и они не знают причины. Я пыталась выяснить, не полюбил ли он другую. Если бы так — я бы поняла, я желала ему только счастья. Но причина была не в этом, а мне её никто не назвал.

Я впала в глубокую депрессию. Рыдала неделями, глядя на любимые берёзы, вопрошала небо: где я неправа? Почему так происходит? Ответа не было. Меня мучил один вопрос: как можно отказаться от такой любви, какая была между нами? Что случилось?

Спустя тридцать лет от его сестры, ставшей моим другом, я узнала правду. Это объяснило всё. Не обошлось без моего любимого папочки. Он вмешался и здесь. В тот самый день, в магазине, пока мы с мамой ходили между рядами, папа и Кирилл остались у кассы. Оплатив огромную корзину продуктов, отец повернулся к нему и сказал: «А ты сможешь обеспечить ей такой уровень жизни? Она привыкла к этому уровню жизни и на меньшее не согласится. Оставь её, мальчик, просто отойди». И Кирилл отошёл.

Я не знала, как мне жить, как дышать без него. Пришлось учиться заново: искать опору, смыслы, новые задачи. Этот разрыв тогда стал сильнейшим потрясением, глубокой травмой. Такой любви в отношении себя я больше не встречала никогда. Да, это была она — первая, чистая, светлая любовь. И я благодарна судьбе, что она была в моей жизни. Бесконечно, горько, что мой отец так несправедливо травмировал Кирилла.

Спустя продолжительное время, когда я открыла глаза на мир, в мою жизнь пришли новые истории, новые люди, новые испытания. Но память о той любви осталась со мной навсегда — как напоминание о том, что чудеса случаются, даже если им не суждено длиться вечно.