Читать книгу Миссия невыполнима. А если я выполню? - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 7

Меня часто удивляло и удивляет до сих пор, как люди мастерски плетут интриги, придумывают то, чего нет, и сами же верят в созданные мифы. Создают себе иллюзорного врага, а потом тратят безумное количество сил на борьбу с пустотой. Переезд в город спас мою семью от этого тягостного мира «добрососедских» наблюдателей. Мы зажили свободнее и спокойнее.

На вилле

Как-то раз мы отправились на шикарную виллу к друзьям. Там был огромный, невероятно красивый бассейн с прозрачной голубой водой. С одной стороны возвышался грот, по которому вода стекала прямо в чашу. На это можно было смотреть бесконечно. Родители с друзьями расположились у барбекю, а я, как обычно, оказалась предоставлена самой себе.

Я пошла к бассейну, села на бортик, свесив ноги. Он оказался очень круглым и, главное, скользким. Не успела я опомниться, как соскользнула в воду. Помню только свои длинные волосы, которые плавали надо мной, и как всё расплывается перед глазами. Моя недолгая жизнь действительно промелькнула передо мной. Я даже успела подумать: «Ну вот, а что дальше?»

А дальше меня вытащили за волосы. Я смогла вдохнуть — и это уже было счастье. Мама, увидев меня мокрую, удивлённо воскликнула: «Катька, а ты что тут делаешь?»

Это был момент моего первого осознания себя. Я вдруг поняла, что внутри меня есть целый мир, и что с самим собой можно разговаривать.

Обучение плаванию

Папа часто брал меня с собой, когда сопровождал гостей торгпредства. Я обожала эти поездки: впитывала, как он общается, принимает решения, действует. По дороге он всегда рассказывал мне какие-то истории, учил жизни, делился опытом.

И вот однажды мы отправились с важным заданием в пятизвёздочный отель. Главный среди гостей, увидев меня, сказал: «Эх, жалко, у тебя купальника нет. Мы бы взяли тебя с собой в бассейн». Я радостно улыбнулась и ответила: «А я как раз в купальнике!», папа заранее предположил эту ситуацию и предложил одеть мне купальник.

Папа со старшим уехали по делам, а меня оставили с остальными. Мы отправились к шикарному открытому бассейну. Игорь, друг того самого главного, спросил, умею ли я нырять «рыбкой». Выяснилось, что не умею. И ещё выяснилось, что я вообще не умею плавать. Но он, видимо, не расслышал про плавание и сосредоточился на нырянии.

Через пять минут я уже вовсю тренировалась прыгать «рыбкой». Прыгаю. Плыву под водой. Выныриваю. И тут — стоп. Дальше я не умею. Начинаю отчаянно грести по-собачьи, захлёбываюсь. Игорь смотрит сверху и удивлённо спрашивает: «Ты чего не плывёшь-то?» А я еле-еле выдыхаю в ответ: «Я не умею-у-у…»

— О, господи, так бы сразу и сказала! — засмеялся Игорь и в секунду вытащил меня.

Вечером ребята отрапортовали папе: «Научили мы вашу принцессу плавать! Правда, есть особенность: плыть она начинает только после того, как нырнёт».

Я ехала домой довольная, переполненная гордостью за своё новое умение. Папа похвалил меня за то, что я не растерялась в неловкой ситуации.

Я очень полюбила эту страну и прекрасных, гостеприимных арабов, которые постоянно пытались меня угостить. Но самой большой моей победой стало то, что я научилась защищать свои щёки и больше не позволяла себя щипать.

Путешествия и открытия

Папа старался возить нас с мамой по самым интересным местам.

Петра — древний город, высеченный в скалах, — место необыкновенной красоты. Сама дорога на верблюдах, величественные горы, таинственные гробницы. Позже я узнала, что там снимали одного из «Индианы Джонса», и моей гордости не было предела.

В Иордании было интересно всё: культура, традиции, даже утренние молитвы, которые разносились над городом несколько раз в день.

Ралли

В Иордании проходила подготовка и сами соревнования по ралли. Это было невероятное зрелище! Гонщики на огромной скорости неслись по горам и пустыне — захватывало дух.

Королевский бассейн

Отец для меня старался сделать всё возможное и невозможное. Он добыл мне абонемент в Королевский бассейн — роскошный комплекс с несколькими бассейнами. Был там прыжковый бассейн глубиной метров семь, и я научилась прыгать с пятиметровой вышки. Был огромный джакузи, детский бассейн и обычный, с дорожками для плавания.

Меня оставляли там в компании наших детей, а старшие подростки за мной приглядывали. Папа давал мне карманные деньги, и я чувствовала себя почти взрослой, самостоятельной. Он всегда давал достаточно, чтобы я ни в чём себе не отказывала, но сверху добавлял ещё сумму и строго наказывал: «Это неприкосновенный запас. На самый крайний случай». Благодаря такой заботе я всегда чувствовала себя любимой дочкой.

В Королевском бассейне мы проводили всё свободное время, и там я наконец-то научилась плавать по-настоящему хорошо.

Такое воспитание отца побуждало меня к ответственности и осознанности. Он всегда доверял мне и просил говорить только правду, что бы ни случилось. Это было святое правило. Позже, когда я повзрослела, я поняла, что разучилась врать совсем. И это стало меня мучить. Я стала остро чувствовать любую ложь — и это стало моим бременем.

Школа

Отдельная история — школа. Она была создана специально для нас, детей сотрудников. Обучение было практически индивидуальным. Всего в школе было человек тридцать пять, до пятого класса. Мой класс состоял из шести человек. В классе я была самая маленькая и, честно говоря, психологически ещё не дозрела до учёбы.

Мама со мной намучилась. Помню, стоит надо мной с веником (в прямом смысле!) и пытается вбить в мою голову хоть что-то. У неё была мечта — чтобы я знала английский. Она героически учила его сама, а потом учила меня.

Самым интересным в школе для меня были большие перемены, когда мы играли в активные игры на улице, и наши выезды в лес. Лес в Иордании — это нечто особенное: сухой, каменистый, с выжженной травой и мхами. Зато там было полно черепах и ящериц. Какие у нас были игры! Организация советского детского досуга была на высоте: «Зарница», «Казаки-разбойники», эстафеты, а в конце — чаепитие на природе. Восторг для детской души. Это самые тёплые воспоминания о том периоде.

Мечта о брате

В какой-то момент я остро осознала своё одиночество. Мне так захотелось близкого человека, что я стала мечтать о брате. Именно о брате. Я даже придумала, как его назовут — в честь папы.

Друзья родителей надоумили меня, как это работает: нужно каждое утро прибегать к родителям, садиться на них верхом и требовать: «Хочу брата!» Я была девочкой послушной и дисциплинированной. Я просила. И очень ждала. И заранее очень его любила. Без него мне было грустно, и все шесть лет, что мы прожили в Иордании, я каждый день требовала от родителей его появления.

Фундамент личности

Отец лепил из меня хорошего советского человека. Он вкладывал в моё сознание, казалось, на генном уровне, такие качества: порядочность, честность, умение держать слово, искренность, отзывчивость, любовь к Родине, верность. У меня сформировалось обострённое чувство справедливости. Я считаю, это прекрасные, необходимые черты. И мне никогда не было стыдно за себя, что бы обо мне ни говорили, потому что я знаю правду.

Мама вложила в меня всё своё сердце и душу. Но наравне с сильными сторонами во мне укоренились и черты, от которых потом страдал мой отец, и я продолжила его непройденные уроки: наивность и доверчивость. Они часто создавали неожиданные проблемы.

Это был фундамент моего характера, особенности, которые превратили меня в неиссякаемый локомотив. Правда и свет стали фетишем моей жизни.

Возвращение

Оглядываясь назад, я понимаю: эта командировка была подарком судьбы для моей души. Знакомство с иной жизнью, культурой, традициями — настоящая экзотика. В этой поездке с моего сознания слетели шоры советской действительности. И ещё один важный момент: мы столько времени проводили вместе, семьёй! Общение с папой и мамой — бриллиант для моей души. Путешествовали, узнавали новых людей, видели другую жизнь.

Настало время возвращаться на Родину. Четыре года пролетели как одна большая, самостоятельная маленькая жизнь. Мне было девять лет.

И вот я вернулась в нашу реальность. Здесь всё было иначе. Угрюмые, уставшие люди. Тяжёлый быт. Мрачные будни. Меньше солнца — и на небе, и в душах людей. Больше проблем. Постепенно появлялось ощущение, что тебя придавило тяжёлой плитой. Но я изо всех сил старалась сохранить своё радостное, солнечное настроение. Я ведь теперь знала: можно жить по-другому. Жизнь на самом деле другая, не такая, какую нам создают и с какой мы покорно соглашаемся.

Было только одно негативное последствие той командировки. Мне было девять, и, как сказала мама, «ходить по кружкам уже поздно». Она даже не пыталась меня никуда пристроить. А зря. Я так хотела общения, хотела тоже чем-то заниматься после школы. Все советские дети были при деле, и что-то обязательно посещали. А я оказалась не у дел. Родители на работе, я предоставлена самой себе. И мне было откровенно грустно. Скучно. Тоскливо.

Воспоминания об Иордании стали для меня тем внутренним светом, который я пронесла через всю последующую жизнь. Я точно знала: мир огромен, жизнь интересна, а трудности — это просто приключения, которые ждут, когда их преодолеешь. Это стало фундаментом, на котором впоследствии выстроилась вся моя судьба.