Читать книгу Дитя рассвета - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 4

Прозвучал знакомый баритон Эрика — моего второго хранителя:

— Мира, герцог с герцогиней хотят тебя видеть. Они ожидают в кабинете герцога.

— Хорошо, одну минуту, Эрик!

Я спрятала книгу под подушку, а Дафна, подскочившая в одну секунду, расправила складки на моём платье и пригладила волосы, собранные в пучок на затылке, чтобы у их милости не было причин устраивать мне экзекуцию за неподобающий вид.

Я распахнула дверь и приветливо улыбнулась хранителю. Он улыбнулся в ответ. Его загорелое и обветренное от полевой жизни и долгих лет на солнце лицо приобрело мальчишеское выражение. Трехдневная щетина с редкой проседью, покрывающая нижнюю челюсть, придавала Эрику некоторую брутальность. С серьёзным лицом он выглядел сурово, но стоило ему улыбнуться, как вся суровость рассеивалась, а появившиеся возле глаз морщинки, выдавали веселость и добродушный характер.

Эрик оглядел меня быстрым взглядом. В его золотистых глазах блестели искорки веселья.

— Вы сегодня особенно обворожительны, леди, — нарочито церемонно произнес он, — выбор наряда отражает ваш изысканный вкус.

Мне не нужно было использовать чутьё, чтобы знать, что он надо мной подтрунивает. Уж кому, как не Эрику, знать, что мне разрешено носить только платья светлых оттенков в стиле ампир, с высоким воротником и длинными рукавами, подчёркивающие чистоту и непорочность. И в моём гардеробе только три платья: два повседневных и одно парадное.

— Не могу сказать о вас того же, сир, — язвительно ответила я. Эрик наигранно схватился за сердце.

— Мои чувства ранены. Вы нанесли удар в самое сердце!

— Вы стали весьма чувствительны в последнее время. Стареете, сир, — золотистые глаза прищурились.

— Укоряете меня возрастом? Это низко для леди, — сказал он, и мы тихонько засмеялись.

Эрик всегда поднимал мне настроение. Его приставили ко мне вторым хранителем чуть больше десяти лет назад. Я знала о нём немного, лишь то, что у него есть жена и трое ребятишек. Они живут в Бульварном квартале, выделенном специально для семей гвардейцев, несущих службу здесь, в замке Астрагард.

За всё это время я настолько к нему привыкла, что перестала отличать от своей тени.

Я была совсем ребенком, когда меня привезли в Астрагард, меня часто мучили кошмары, и однажды Эрик принес куклу своей дочери, чтобы мне было не так одиноко по ночам.

И хотя мы не так близки, как с Джеком и Дафной, этот человек определённо занимает некоторое место в моём сердце.

Мы двинулись в сторону левого крыла замка и всю оставшуюся дорогу молчали, чтобы не привлекать внимание. Слуги итак шарахались при виде меня, словно наткнулись на привидение. Оно и понятно: люди не знали, как реагировать на ту, кого возвели чуть ли не в ранг святых и от кого якобы зависит будущее королевства. Правда, никто не знает, каким образом я должна на это повлиять.

Мы прошли по узкому проходу, минуя пустующие комнаты, затем свернули направо и вышли к главной лестнице. Широкие каменные ступени вели в большое фойе, где слуги вытирали пыль со статуй. Фойе вело в основную часть замка, где находились Тронный зал, Библиотека, Бальный зал и личные покои герцога. Лабиринт уюта и власти.

Прежде чем войти в кабинет, я немного задержалась, ощутив нервное напряжение. Ещё ни одна встреча с герцогом не была приятной. Эрик остановился у дверного косяка и ободряюще кивнул.

Я же обхватила ладонью дверную ручку и, сделав глубокий вдох, толкнула дверь от себя и вошла внутрь.

Личный кабинет герцога — это сердце его власти, место, где рождаются заговоры, подписываются судьбоносные указы и хранятся тайны, способные разрушить королевства.

Каждая деталь здесь — символ, оружие или напоминание о долге.

Стены из черного дуба, испещрённые резными узорами в виде переплетённых виноградных лоз. Между панелями вмонтированы пластины матового серебра с выгравированными цитатами из летописей рода. Потолок имитирует ночное небо: синяя эмаль с мерцающими вкраплениями люминесцентного минерала, расставленными в форме созвездий.

Дым ароматических свечей с нотками кедра и железа, смешанный с терпким запахом старых чернил.

Я повернула налево, в смежную комнату кабинета через дверной проем, и передо мной предстал большой письменный стол из того же черного дуба, а на нём — чернильница в форме дракона, удерживающая павлинье перо, и какие-то документы.

Герцог Теревис сидел во главе стола в кресле, обитом кожей гиппогрифа. Он вальяжно откинулся на спинку кресла, где, как я знала, красовался фамильный герб, вышитый нитями из расплавленных монет. Руки герцога лежали на подлокотниках, которые заканчивались головами грифонов, чьи глаза-сапфиры следят за каждым посетителем.

Герцогиня Илария стояла по левую руку от мужа. Её безукоризненная осанка восхищала. Фарфоровая кожа, изящные черты лица, словно нарисованные иконописцем, подчеркивали высокое происхождение. Она смотрела прямо, но перевела свой взгляд изумрудных глаз на меня, когда я вошла. Илария слегка улыбнулась, но улыбка не затронула глаза.

— Приветствую тебя, Благословенное Дитя Рассвета, — произнесла она. Герцог ухмыльнулся. Я замерла, выбитая из равновесия таким скромным приветствием. Хотя пора бы уже привыкнуть. Но к чему эта фамильярность? Все мы здесь прекрасно знаем, каково их настоящее отношение ко мне. Для герцогини я лишь важный артефакт, доверенный ей короной для сохранения до поры до времени. А для герцога… для герцога я, наверное, кукла, с которой интересно играть.

Оправившись от шока, я присела в реверансе, склонив голову чуть набок.

— Благодарю, ваша милость.

— Присядь, — герцог протянул руку, указывая на стул. Я подошла, села на краешек стула, сложив руки на коленях.

— Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь, Мириам? — поинтересовалась герцогиня, занимая второе кресло за столом.

Я кивнула.

— Я рада. Я боялась, тебя огорчит такой внезапный перевод хранителя Джека.

Мне пришлось отвечать корректно.

— Да, меня это огорчило, ведь он был моим хранителем с детства. Однако если он нужен короне в другом месте, я приму это со смирением, — надо же, как легко с моих губ слетела ложь. Я потянулась чутьём к герцогине, и с её стороны на меня повеяло одобрением. От герцога я ощутила лишь холодное безразличие, сейчас я его даже не раздражала. Удивительно.

— Что ж, не будем тянуть. Место Джека незамедлительно должно быть передано другому хранителю. Королева оказала великую честь, прислав одного из своих лучших гвардейцев. Позволь представить тебе нового хранителя, — герцогиня протянула руку, указывая вглубь кабинета, где, оказывается, всё это время стоял человек, которого я не заметила. — Капитан Хогард.

Мой взгляд упал на молодого человека, которого герцогиня представила как моего нового хранителя. Он сделал шаг вперёд, и это движение было поразительно бесшумным и точным, будто его конечности повинуются иной, более жесткой физике. Он приложил правую ладонь к сердцу.

Первое впечатление было странным — казалось неуместным видеть столь красивого молодого мужчину в роли хранителя. Как вообще герцог с герцогиней допустили такую оплошность? А если он в меня влюбится? Я подавила смешок. Забавная ситуация.

Я снова взглянула на хранителя.

Его темные, как ночь, волосы небрежно падали на высокий лоб, а глаза орехового цвета смотрели на меня с каким-то странным блеском.

В чертах капитана было что-то необычное — словно он пытался казаться проще, чем был на самом деле. Прямой нос, волевые скулы и лёгкая полуулыбка придавали его лицу загадочный вид.

Движения были одновременно уверенными и сдержанными, будто он нарочно старался не показывать свою истинную силу.

Голос, глубокий и бархатистый, зазвучал немного резче, чем того требовала ситуация.

— Клянусь своим мечом и жизнью защищать вас, леди Мириам! С этого момента и до последнего мгновения, — произнес он идеально выверенным баритоном, без дрожи, без лишней эмоции, глядя прямо на меня, и я чуть не свалилась со стула. Ведь он произнес моё имя. Не титул, не «Благословенное Дитя», а простое человеческое «Мириам»… И в его янтарных глазах на долю секунды вспыхнула искра, словно намёк на какую-то внутреннюю игру, оценку моей реакции. Это было нарушением протокола, сделанным так виртуозно, что придраться было невозможно.

Герцог хмуро наморщил лоб, но промолчал.

А у меня внутри что-то ёкнуло от неожиданности, от этого странного, почти интимного обращения посреди ледяной формальности.

Я отпустила к нему щупальце дара, всё ещё под впечатлением от этого «Мириам». И наткнулась на нечто, напоминающее идеальный порядок. Его эмоции не были скрыты — они были убраны, как убрано оружие в ножны. На поверхности — холодная служебная собранность, но где-то в глубине души, за этим порядком, клубилось что-то тяжелое, темное и невероятно дисциплинированное. Обычные гвардейцы так не чувствуются. Так чувствуются те, кто прошел иную школу. Это было странно и… невероятно интересно.

Герцогиня прокашлялась и сказала:

— Можете приступать к службе, хранитель. — Тот кивнул.

***

Закрыв за собой дверь спальни, я прислонилась к ней, пытаясь унять дрожь. Слова его клятвы никак не давали мне покоя. Эта шаблонная фраза вдруг обрела совершенно другой смысл. В ней будто бы был… некий намёк, вызов? Возможно, мне показалось, но взгляд герцога значит, что он тоже заметил.

Хотя поведение капитана можно было списать и на проявление неопытности. Хогард выглядел слишком молодо для такой высокой должности.

Но что-то в нём казалось неправильным, неестественным. Может, это была его манерность, редко присущая неотесанным гвардейцам, или взгляд — слишком проницательный для того, кто должен просто следить за моей безопасностью.