Читать книгу Лаборант - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 11

На посту видеонаблюдения находился пятидесятипятилетний сотрудник охраны университета, Билл Ли, которого Нолан и Эстелла хорошо знали. Точнее, хорошо его знала Эстелла, а Нолан знал Билла больше по ее рассказам.

Билл увлекался популярной геронтологией, причем как ее теоретической частью, так и практической, принимая многочисленные БАДы и выполняя всевозможные распорядки, которые, по мнению разных ученых и просто «осведомленных» блогеров, могли продлить жизнь. Теломеры, сенесцентные клетки, геропротекторы, митохондрии, окислительный стресс, аутофагия и многие другие термины были для Билла понятиями знакомыми. Часто можно было видеть его, читающего очередную научно-популярную книгу на эту тему или слушающим подкаст и одновременно следящим за монотонными и однообразными событиями, происходящими на мониторах видеонаблюдения.

Эстелла подшучивала над Биллом, что если вдруг профессор, читающий курс лекций по геронтологии, заболеет и его будет некем заменить, то Билл вполне сможет с этим справиться. Биллу такие шутки льстили, и он часто вставал из-за рабочего места, когда по коридору мимо большого окна охранного помещения проходила Эстелла, тем самым показывая ей, что он здесь и не прочь минуту-другую перекинуться новостями из области контроля над старением. Эстелле импонировал такой подход формально малообразованного человека, но фактически знающего и понимающего в этой теме не меньше хорошего аспиранта. Она останавливалась, когда время позволяло, и разговаривала с Биллом так, как будто это вовсе не охранник, а ее коллега, с которым хочется поделиться последними научными новостями.

Нолан всегда подшучивал над Эстеллой, не понимая, зачем ей эта пустая трата времени на болтовню с охраной, в ответ Эстелла просто предлагала Нолану отказаться от снобизма и эгоизма. Нолан отвечал, что никаким снобизмом здесь и не пахнет, а это просто обычная прагматичность. Эстелла комично принюхивалась, наклоняясь к Нолану, и говорила, что легкий запах эгоцентризма все-таки есть. Нолан закатывал глаза, а Эстелла хохотала.

Теперь же, когда они подошли к посту охраны и увидели встающего навстречу Билла, Нолан кивнул в его сторону и усмехнувшись сказал Эстелле:

— Твой выход.

Эстелла кратко объяснила Биллу суть вопроса:

— Разбился лабораторный препарат, надо понять, как это произошло, поможешь, Билл?

Билл сел напротив монитора и, тихо проговаривая номер лаборатории, быстро нашел файл, в котором открылись три ссылки на онлайн-трансляции с трех камер, расположенных в помещении лаборатории.

Билл щелкнул по первой ссылке, и на экране отобразилось видео в реальном времени с камеры, смотрящей как раз в тот проход между лабораторными шкафами, где Нолан и Эстелла нашли чашку Петри разбитой. На видео было видно, что посреди пролета что-то лежит на полу. Билл увеличил и приблизил изображение. Осколки чашки лежали на месте, где их, собственно, и оставили Эстелла с Ноланом.

— Вот эта «авария», вас интересует? — иронично спросил Билл.

— Это часть важнейшего эксперимента, — серьезно ответила Эстелла.

Билл хмыкнул и пожал плечами:

— Ну, ладно, сейчас буду отматывать назад, пока не наткнемся на само событие, вы кого-то или что-то подозреваете? — медленно спросил Билл, смотря в монитор и настраивая обратный ход записи.

— Билл, не надо мотать назад! — вскрикнула Эстелла, понимая, что перемотка, прежде чем дойти до события, которое им нужно, обнаружит событие, которое как раз афишировать не хотелось, а именно их с Ноланом любовь на полу лаборатории.

Сказав это, Эстелла незаметно для смотрящего в монитор Билла коснулась руки Нолана, слегка сжав в ладони четыре захваченных ею пальца теперь уже своего любовника.

— Так и как вы предлагаете поступить? — не поворачиваясь, спросил Билл.

— Давай начнем с сегодняшнего утра, с 8—00, мы просто примерно знаем, когда все произошло.

Билл, вновь пожав плечами, щелкнул на таймере видеозаписи цифру 8—00.

Некоторое время картинка была статичной, Билл перещелкнул на запись с камеры, которая смотрела изнутри на входную дверь в лабораторию. Таймер показывал 8—04. Дверь открылась, и в лабораторию зашел Кауфман.

Эстелла и Нолан слегка подались вперед к монитору, Билл увидел их движение:

— Вы что… профессора подозреваете? — удивился Билл.

Тем временем на записи Кауфман подошел к одному из шкафов, открыл дверцу и, включив переносной УФ-излучатель, посветил на стоящие в шкафу чашки.

— Нет… — медленно, не отрывая взгляда от экрана, ответили одновременно Нолан и Эстелла.

— А сделай, пожалуйста, скорость побыстрее, — попросила Эстелла.

Билл щелкнул на символ скорости «х3». Профессор комично «побежал», как и полагается при быстрой перемотке. Комичная ловкость профессора, была на высоком уровне: он «жонглировал» лампой и чашками одновременно, без особого труда и абсолютно без ущерба для оборудования. Потом Кауфман остановился, посмотрел на часы, все так же, на ускоренной перемотке, быстро засеменил к большому лабораторному столу и положил на него лампу. Постоял и повертелся на месте и двинулся к выходу из лаборатории, открыл дверь и вышел.

Нолан посмотрел на Эстеллу, она хотела что-то сказать, но на мониторе в этот момент открылась дверь, и в лабораторию, «пританцовывая» на той же скорости «х3», вошли они — Эстелла и Нолан.

— Останови, пожалуйста, — вновь обратилась к Биллу Эстелла, охранник щелкнул на «паузу».

— Так, значит, чашка разбилась раньше, и Кауфман просто не знал, что она была разбита, так как он не дошел до нашего ряда, спешил и, как мы видели, вышел, — медленно размышляла Эстелла, а после облегченно вздохнула.

— Но вчера мы уходили с тобой последние из лаборатории, и чашка была целой. Значит, кто-то заходил ночью и… разбил ее… так, что ли? — с сомнением в голосе предположил Нолан.

Билл уже открыл файл «открытия/закрытия» дверей лаборатории.

— Вот, смотрите, вчера вы ушли в 8—42 РМ и больше… до 8—04 АМ, когда пришел Кауфман, дверь не открывалась. То есть почти с 9 вечера и до 8 утра в лаборатории никого не было. — Билл показывал на строчки в электронном журнале. — И если вы говорите, что вчера вечером с чашкой точно все было в порядке, то… вероятно… это может быть… только…

— Так, в лаборатории нет окон и черного входа, дверь не открывалась, значит, это может быть, — не реагируя на слова Билла, бодро продолжила свои размышления Эстелла, но закончила медленно и неуверенно: — Что… это может быть?

— В лаборатории кто-то был, когда мы уходили вечером. Он прятался, и он-то и разбил чашку, — ровным голосом подытожил Нолан.

— Разбил вашу чашку и потом до утра оставался там же в лаборатории, ведь никто не вышел же из нее, так? А утром, когда зашел Кауфман, спрятался и тоже не вышел, иначе бы мы его видели по камерам, — подхватил Билл.

— И сейчас он до сих пор там, — завершила мысль Эстелла.

Билл моментально включил видео в реальном времени сразу с трех камер и стал вращать их объективами, рассматривая всю лабораторию. Нолан и Эстелла следили за картинкой. Билл с помощью камеры «обошел» всю лабораторию — внутри никого не было.

— Билл, у тебя была версия, ты недоговорил, — напомнила Эстелла.

— Это не я недоговорил, а ты меня прервала. Версия простая и все объясняющая, — Билл выдержал паузу: — Полтергейст.

Нолан хмыкнул, Эстелла улыбнулась.

— А у вас-то самих какие версии? — усмехнулся Билл.

— Включи, пожалуйста, максимально быстрый просмотр с камеры номер два. Начиная со вчерашнего вечера 8—42 РМ, сразу после того, как мы ушли. Будем ловить твой ночной полтергейст, — уверенно попросил Нолан.

Билл кивнул, перешел в файл записи с камеры №2, выбрал дату вчерашнего дня, поставил время 8—40 РМ и после этого включил максимальную скорость «х20».

Последние две минуты их вчерашнего пребывания в лаборатории на скорости «х20» уложились в шесть секунд. За эти секунды их фигуры «метнулись» несколько раз из конца в конец лаборатории и в итоге скрылись за входной дверью. Сразу после этого, движение на экране полностью остановилось. Эстелле даже захотелось сказать Биллу что-то вроде, зачем он выключил «воспроизведение». Но, она тут же поняла, что запись воспроизводится с очень большой скоростью, — в углу монитора цифры, отмеряющие время, стремительно менялись.

Со скоростью просмотра «х20» час реального времени, записанного на видео, пролетал за три минуты просмотра. Билл, Нолан и Эстелла не отрывались от неподвижной картинки, одновременно следя за цифрами в углу экрана. Примерно через двенадцать минут наблюдения, когда в углу монитора отобразилось 00—44, то есть прошло сорок четыре минуты после полуночи, на экране что-то мелькнуло, что-то, чего наблюдающие не смогли рассмотреть, и вот теперь они просто наблюдали открытую дверь шкафа и лежащие на полу осколки разбитой чашки Петри.

— Стоп! — закричали одновременно Нолан и Эстелла.

— Да что же вы орете так, я и сам вижу, что стоп, — возмутился Билл и уже перематывал изображение назад на обычной скорости.

Через минуту обратной перемотки видео они увидели следующую картинку: осколки чашки Петри поднялись в воздух, в полете собрались в целую, в которую так же вернулось все содержимое, и уже в таком виде чашка встала на полку, при этом дверь шкафа самопроизвольно закрылась.

— Этого не может быть… — растерянно пробормотал Нолан. Он наклонился к столу и взял из рук такого же растерянного Билла мышку.

— Это какой-то артефакт, включи в обычном режиме, — сохраняла хладнокровие Эстелла.

Нолан с надеждой, посмотрел на нее и запустил обычный режим. Но яснее не стало, потому что если при обратной промотке это событие хоть как-то казалось трюком, артефактом, фикцией, то при включенном на обычной скорости последовательном режиме видео выглядело абсолютно необъяснимым и зловещим: на фоне полного спокойствия и тишины в лаборатории стеклянная дверь отворилась, толкаемая изнутри чашкой Петри, которую в свою очередь как будто кто-то щелчком невидимого пальца вытолкнул наружу, и она, чашка, отворив дверь своим весом и приданной ей кем-то или чем-то кинетической энергией, уже в соответствии с законом силы тяжести по легкой параболе упала на кафельный пол лаборатории и разлетелась на части.

— Ну, я же говорил, полтергейст — он и есть полтергейст, — заключил Билл и вытер рукой со лба капли пота.

Эстелла, Нолан и Билл еще несколько раз пересматривали запись на разных скоростях и приближениях, стараясь понять, что же могло произойти, но каждый раз видели одно и то же: чашка Петри с колонией Speliocferus самопроизвольно «выпрыгивала» из шкафа и разбивалась о кафельный пол лаборатории. Объяснить это, кроме как действительно полтергейстом, было невозможно. Нолан попросил Билла уступить ему место в кресле за монитором и начал заново прокручивать эпизод крушения, посекундно останавливая запись, внимательно всматриваясь в экран. Эстелла наблюдала за Биллом и, загадочно улыбнувшись, попросила его сбросить эту запись на флешку. Бил протянул руку:

— Хорошо, давай флешку.

Эстелла сделала разочарованную гримасу и сообщила, что у нее, к сожалению, ее нет, и умоляюще попросила Билла поискать что-нибудь подходящее в комнате охраны. Билл что-то буркнул, качнул головой и пошел к шкафу, стоящему в другом конце комнаты. Эстелла слегка толкнула в бок увлеченного записью Нолана. Тот поднял недоумевающий взгляд на нее. Она поняла, что пока будет пытаться объяснить Нолану, Билл уже вернется. Поэтому быстро подвинула Нолана и одновременно взяла в руки мышь, кинула взгляд на Билла, который рылся в ящиках офисного шкафа, за пять секунд нашла и удалила запись компрометирующего их с Ноланом эпизода любви.

— Хотя бы с этим разобрались, — шепнула она Нолану, улыбнувшись и подмигнув.

Нолан посмотрел сквозь Эстеллу, взял мышку и вновь переключился на изучение видео с камеры №2 с загадкой с крушения их чашки Петри.