Читать книгу Лаборант - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

— Нолан, ну ты идешь?! — крикнула Эстелла, выглянув из-за угла длинного коридора лабораторного университета, и увидела его стоящим на одном колене и завязывающим разболтавшийся шнурок.

Белый, накрахмаленный лаборантский халат топорщился и закрывал Нолану обзор ботинка, шнурок не хотел завязываться. Нолану вообще с трудом давался процесс завязывания шнурков, можно было сказать, что он его ненавидел с раннего детства. Как-то в столовой университета, ковыряясь в спагетти, он пошутил, что не любит макароны именно за то, что они напоминают ему шнурки. Эстелла смеялась и уговаривала Нолана съесть пасту и отомстить таким образом всем веревкам мира. Они хохотали, довольные друг другом, а Нолан, любуясь улыбкой Эстеллы, мстил «шнуркам» из твердых сортов пшеницы с помощью казни-поедания, делая это с комично подчеркнутой жестокостью.

Эстелла подошла к Нолану, присела и наклонилась, чтобы завязать причину вынужденной остановки, густые золотистые кудри упали ей на лицо. Эстелла подняла взгляд к Нолану, одновременно взяв свои волосы в пучок, и попросила придержать их, пока она завязывает его шнурки. Нолан виновато улыбаясь, сказал:

— Спасибо, Эстелла. Все, обещаю, буду носить обувь без шнурков.

— Ты уже это говорил. Но упорно продолжаешь носить шнурки, или, может, тебе нравится, что я тебе их завязываю периодически? — парировала, посмеиваясь, Эстелла.

Нолан Каск и Эстелла Моррисон второй год работали на биологической кафедре Пенсильванского университета ведущими микробиологами. Окончив к тому времени бакалавриат в разных вузах, они, каждый, в свои неполные двадцать три года, встретились здесь, в стенах «Пенн», и уже заслужили уважение и доверие более старших коллег. Нолан и Эстелла были фанатично преданы науке, университету и взаимной дружбе.

Теперь же они шли по коридору к двери лаборатории, в надежде наконец увидеть созданный ими, как они выражались, шедевр микробиологии 21 века.

Ученые выращивали колонию Speliocferus Universalis Modificatio (SUM), уже больше года, и это была семнадцатая попытка. Первые шестнадцать провалились, но не сломили исследовательской дерзости друзей, и сегодня был день, когда они ожидали, наконец-то, получить результат, а именно получить бактерии SUM в форме, которая должна была обладать специфической характеристикой — распознавать и захватывать патологические белки прионы (PrPres), причину смертельной для человека болезни — болезни Крейцфельда-Якоба (Creutzfeldt—Jakob disease).

Эксперимент Нолана и Эстеллы поддерживал их руководитель, профессор Кауфман, но поддержка эта имела больше снисходительный оттенок с его стороны, чем реальную веру последнего в положительный исход эксперимента. И дело было не в том, что подход молодых микробиологов был радикально новаторским, в конце концов, именно новаторство и в особенности радикальное, зачастую присущее молодости, как раз и совершает прорывы в науке, дело было в том, что, по мнению Кауфмана, их подход, как это ни звучало ужасно по отношению к умницам Нолану и Эстелле, был абсурдным, — а вовсе не новаторским. Но одновременно с этим профессору нравились молодые ученые, их энтузиазм и страсть к молекулярной биологии, и он почти не критиковал их, надеясь, что азарт и тернистая дорога cognito microcosmi сама приведет их к правильным выводам и уже потом позволит продвигаться дальше гораздо более эффективно и стремительно.

Нолан увидел Кауфмана одновременно с Эстеллой, профессор выходил из двери лаборатории. Кауфман приветствовал студентов быстрым жестом поднятой руки, скомканной улыбкой и, явно торопясь и не дожидаясь их приближения, скрылся за дверью, ведущей к центральным лифтам.

Нолан и Эстелла переглянулись, такие действия были не характерны для общительного и жизнерадостного профессора, но они уже были рядом с дверью, и мысли о Кауфмане, полностью сменились нетерпением увидеть «золотую плесень», которая должна была в эти дни появиться на поверхности колонии Speliocferus UM в чашке Петри DURAN из боросиликатного стекла.

«Золотой» плесень называлась из-за своего желтого, блестящего оттенка, который в совокупности с другими признаками был показателем того, что произошел нужный метаболизм и вырабатываемая бактериями вещество с 99,9 процентной вероятностью будет обладать тем самым необходимым им свойством и сможет произвести революцию не только в лечении болезни Крейцфельда-Якоба, но и всей нозологии прионных заболеваний.

Эстелла посмотрела в считыватель роговицы, и дверь открылась. Лаборатория была пуста, что, в общем-то, было неудивительно, поскольку начались каникулы и почти все аспиранты и студенты уже покинули университет на летний период.

Друзья-коллеги прошли в помещение. Лабораторный шкаф с чашкой Петри и колонией Speliocferus UM стоял в глубине комнаты и с того места, где Нолан и Эстелла остановились, был не виден. Нолан поднял глаза по направлению к условному небу, а Эстелла, иронично улыбнувшись, зная атеистические взгляды Нолана и помня про такие же свои — под стать ему, — сложила ладони вместе и, утрированно прикрыв глаза, сделала вид, что шепчет молитву, потом, открыв глаза, жестом пригласила Нолана первым проследовать к шкафу. Нолан кивнул и, повернув в пролет между лабораторными шкафами-хранилищами, отправился к месту, где стояла их чашка Петри.