Читать книгу Эльдорадо Педро де Вальдеррамы - Константин Хайт, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 14

Руки окаменели от инея. Педро опустил ладони к костру, но пламя едва теплилось — дрова были мокрыми, дым ел глаза. Вокруг огня сгрудились солдаты, сбросив с плеч поклажу. Железо доспехов покрылось корочкой льда, кожаные ремни задубели.

Диего растирал пальцы о шерстяную ткань плаща, морщась. Ветер усилился, швыряя в лицо колючие иглы снега.

— Если завтра будет так же, — сказал он тихо, — половина не поднимется.

Педро не ответил. Взгляд скользнул к краю лагеря, где Себастьян де Ольмедо пинками заставлял яноконас разгружать вьюки. Носильщики двигались медленно, согнувшись под тяжестью поклажи. Один из них — мальчишка лет четырнадцати — упал на колени, уронив мешок.

Ольмедо выругался и занёс руку, но фрай Томас перехватил его запястье. Кожа священника была ледяной даже через перчатку.

— Оставь.

Капрал дёрнулся, вырвал руку. Его дыхание вырывалось белыми клубами пара.

— Не мешай, падре. Приказ капитана — разгрузить до темноты.

— Приказ капитана не отменяет милосердия Божьего, — сказал фрай Томас ровно. — Мальчик болен. Посмотри на него.

Педро поднялся и подошёл. Яноконас лежал на боку, дрожа. Кожа его была горячей, губы потрескались. Дыхание шло рывками, будто бы он переплывал широкую реку.

— Лихорадка, — сказал фрай Томас, опускаясь на колени рядом. — От холода и высоты. Я видел такое в Куско.

Ольмедо плюнул в сторону. Слюна замёрзла на камнях прежде, чем он отвернулся.

— Тогда пусть лежит. Остальные справятся.

Он ушёл к вьюкам. Фрай Томас достал из-за пазухи кожаный мешочек, развязал его. Внутри лежали сухие листья — остатки трав, которые он собирал ещё в Кито.

— Это всё, что у меня есть, — сказал он Педро. — Кора хинного дерева. Против жара. Но её хватит на троих, не больше.

Педро посмотрел на мальчишку, потом на остальных яноконас. Те сидели поодаль, обхватив колени руками. Взгляды пустые, лица непроницаемые.

— Дай ему, — сказал Педро.

Фрай Томас растёр листья между пальцами, смешал с водой из фляги и поднёс к губам мальчика. Тот сглотнул, закашлялся, но выпил.

— Господь испытывает нас, — сказал священник, не отрывая взгляда от больного. — Холод, высота, усталость — всё это испытание веры. Кто выдержит, тот увидит милость Его.

Педро не знал, верил ли он в это. Но слова фрая звучали твёрдо, без сомнения. Яноконас закрыл глаза, дыхание выровнялось.

— Помоги мне перенести его к костру, — сказал фрай Томас.

Педро взял мальчика под плечи, священник — за ноги. Тело было лёгким, почти невесомым. Они уложили его у огня, накрыли плащом. Диего подвинулся, давая место.

— Выживет? — спросил он.

— Если Бог захочет, — ответил фрай Томас.

Он поднялся и обошёл лагерь. Остановился у группы солдат, сидевших поодаль. Те молчали, глядя в землю. Педро видел, как священник присел рядом, положил руку на плечо одного из них.

— Братья, — сказал фрай Томас негромко. — Я знаю, что вы устали. Знаю, что холод и высота забирают силы. Но вспомните, зачем мы здесь. Мы несём слово Божье в земли, где его не знают.

Мы открываем путь для тех, кто придёт после нас. Это не просто поход за золотом. Это служение.

Один из солдат — Педро не разглядел, кто именно — поднял голову.

— Фрай Томас, а если золота не будет?

Священник помолчал.

— Золото — прах, — сказал он. — Оно останется в земле, когда нас не станет. Но то, что мы делаем здесь, — это запишется в книге деяний. И если мы выдержим, если не падём духом, то Господь воздаст нам по нашей вере.

Педро смотрел, как солдаты переглядывались. Кто-то вздохнул. Кто-то перекрестился. Слова фрая не были пустыми обещаниями. Они звучали как приказ, как якорь, за который можно было ухватиться.

Священник встал и пошёл дальше. Остановился у группы яноконас, сидевших у края лагеря. Те подняли головы. Фрай Томас сел рядом, достал чётки.

— Padre nuestro, que estás en el cielo, — начал он тихо.

Яноконас не понимали слов, но голос священника был ровным, успокаивающим. Педро видел, как один из них повторил движение губами, словно пытаясь уловить смысл. Фрай Томас закончил молитву, перекрестился и положил руку на плечо ближайшего носильщика.

— Бог с вами, — сказал он по-испански, потом повторил на ломаном кечуа: — Dios qankunawan.

Один из яноконас поклонился.

Педро вернулся к костру. Диего протянул ему кусок вяленого мяса.

— Ешь.

Педро взял мясо, но не стал жевать. Он смотрел, как фрай Томас обходит лагерь, останавливаясь у каждой группы. Слова его были простыми, но они возвращали людям что-то, что холод и высота забирали. Не силу — силы не прибавлялось.

Но мужество.

— Он верит в то, что говорит, — сказал Диего, глядя на священника. — Это редкость.

— Верит.

Мальчик-яноконас у костра застонал и повернулся на бок. Фрай Томас вернулся, опустился рядом, положил руку на лоб больного. Жар спадал.

— Проживёт ночь, — сказал он. — А там — как Бог даст.

Он достал из-за пояса небольшой деревянный крест, повесил его на шею мальчика. Тот открыл глаза, посмотрел на священника, потом снова закрыл веки.

Педро наблюдал за фраем. За тем, как тот сидел у костра, не отходя от больного. За тем, как солдаты и яноконас поглядывали на него, словно ища подтверждения, что завтра они поднимутся и пойдут дальше.

Физические силы были на исходе. Но фрай Томас был их фонарем, путеводной звездой, незаменимой и не гаснущей.

Диего лёг, укрывшись плащом. Педро остался сидеть, глядя в огонь. Фрай Томас шептал молитву, перебирая чётки. Мальчик дышал ровно.

Где-то в темноте перекликались часовые. Голос Ольмедо приказал им заткнуться. Ветер стих. Холод остался, но стал терпимее.

Педро закрыл глаза. Завтра они спустятся ниже. Завтра будет влага, комары, другие испытания. Но сегодня фрай Томас сделал то, что не смог сделать капитан Рохас — заставил их верить.

Словами, травами, молитвой.

Это было хорошо. Это было достаточно.