Читать книгу Ожог каспийского ветра - Людмила Ладожская - Страница 23

Две недели пролетели в лихорадочных сборах и гнетущей тишине квартиры Орловых. Андрей появлялся там чаще, чем за все предыдущие годы. Не по зову сердца, а по долгу. По тому самому слову, данному Климу. Он возил Полину с детьми по врачам. У Даши колики. Анечка подхватила простуду, привозил из магазина тяжелые пакеты с продуктами. Он был тенью, молчаливой и надежной, принимающей на себя бытовую тяжесть, чтобы Полина могла хоть как-то собраться перед разлукой, пока Андрей пропадал на заставе.

Конец июня был холодным. Прям, настоящее карельское лето. Орловы стояли тесной, хмурой группой на перроне. Николай Петрович с давлением, Людмила Павловна, кутавшаяся в шаль, с Дашей на руках. Анечка прижималась к ноге деда, испуганно глядя на поезд. И Полина. Она держалась за руку Клима так, будто от этого зависела их жизнь. Лицо ее было мертвенно-бледным, губы сжаты в тонкую белую ниточку. Она не плакала. Казалось, все слезы выжгли ее изнутри за эти две недели. Глаза – огромные, темные впадины страха и обреченности – были сухими и невидящими.

Андрей стоял чуть поодаль, наблюдая. Его роль здесь была вспомогательной: нести чемодан Клима, держать наготове машину на случай форс-мажора. Он ловил на себе короткие, благодарные взгляды Людмилы Павловны и тяжелый, оценивающий взгляд Николая Петровича. Клим, в новенькой полевой форме, выглядел собранным, но тени под глазами выдавали бессонные ночи. Он то и дело обнимал Полину, что-то шептал ей на ухо, гладил по голове Анечку. Каждое его прикосновение к жене казалось прощанием.

Гудок паровоза прорезал воздух, заставив всех вздрогнуть. Полина вцепилась в рукав Клима так, что побелели костяшки пальцев.

– Нет… – вырвалось у нее хриплым шепотом. – Не надо… Клим, не надо ехать…

– Полечка… – Клим прижал ее голову к плечу, его голос сорвался. – Год. Всего год. Я буду звонить. Писать. Вернусь. Обещаю.

– Обещай… – она задыхалась. – Обещай, что вернешься! Целым! Обещай!

– Обещаю, – он сказал твердо, глядя ей в глаза. Потом резко обернулся к Андрею. – Андрей! – голос его был громким, командным, как на заставе. Все взгляды устремились на Назарова. – Помнишь? Твоя смена. Заступаешь. На год.

Это было напоминание. Публичное подтверждение договора. Андрей встретил его взгляд и коротко кивнул:

– Помню. Уже заступил, если ты не заметил.

Клим дернул головой – "хорошо". Потом наклонился, поцеловал Анечку, дотронулся губами до лба Даши, обнял родителей. Последним – долгий, мучительный поцелуй Полины. Она не сопротивлялась, просто замерла, впитывая его тепло в последний раз.

Он рванул к вагону. Махнул рукой уже с подножки. Поезд тронулся. Полина сделала шаг вперед, словно хотела бежать за ним, но Николай Петрович крепко обхватил ее за плечи. Полина застыла, глядя на удаляющийся состав. И только, когда последний вагон скрылся за поворотом, по ее лицу медленно, одна за другой, покатились тяжелые, беззвучные слезы. Она не рыдала. Она просто плакала. Тихим плачем абсолютной потери.

Николай Петрович тяжело вздохнул, подхватил на руки занывшую Анечку.

– Поехали домой. Хватит. Солдат убыл по приказу. Нам тут держать оборону, – его взгляд уперся в Андрея. – Поехали?

Андрей кивнул. Он отвез их всех домой, помог Людмиле Павловне уложить перепуганных девочек, принес воды Полине, которая сидела в оцепенении на диване, чувствуя себя чужим и одновременно необходимым, как костыль.