Читать книгу Ожог каспийского ветра - Людмила Ладожская - Страница 26

Рассвет над Дербентом разлился по небу акварельными разводами – персиковыми, лимонными, переходящими в чистую лазурь. Но для Клима Орлова новый день начался задолго до солнца, с резкого звона подъемника, врезавшегося в сон, где еще мелькали образы родного города: смех Анечки, серьезные глаза маленькой Дашки, теплая улыбка Полины. Сердце екнуло, коснувшись обручального кольца привычным движением.

Развод был строгим и деловитым. Майор Семенов, командир заставы, с утра имел такой вид, словно был высечен из камня – лицо непроницаемое, голос сухой, отрывистый. Он распределял посты, оговаривая зоны ответственности и боевые задачи. Клима, учитывая его опыт и место службы, поставили на один из ключевых участков – наблюдение за прибрежным сектором с вышки, откуда открывался вид и на бескрайний, слепящий Каспий, на полосу пляжа, и на извилистую линию границы.

– Орлов, ваш сектор – от маяка до скального выступа «Три брата». Бдительность – превыше всего. Малейшее подозрительное движение – доклад немедленно. Вахта – шесть часов. Смена в 14:00, – бросил майор.

– Есть, товарищ майор! – коротко кивнул Клим.

Первую вахту он нес рядом с ефрейтором Магомедом Расуловым. Дагестанец оказался не только душевным человеком, но и большим профессионалом. Он тихо, без лишних слов, показывал Климу особенности местности:

– Видишь вон те скалы? За ними – бухточка, в прошлом году – любимое место контрабандистов. Теперь, патрулируем чаще. А там, где волны пеной бьют – мели. Лодки с осадкой побольше близко не подойдут, а вот маломерки… – Магомед вручил Климу мощный артиллерийский бинокль.

– Держи, северный брат. Глаза – наше главное оружие здесь и чуйка.

День вставал во весь рост. Солнце, еще ласковое утром, к полудню превратилось в раскаленный шар, висящий в безоблачном небе. Воздух над землей колыхался от зноя. Стальная вышка накалялась, обжигая руки. Клим чувствовал, как пот ручьями стекает по спине под формой. Запахи смешивались: соленая морская свежесть, нагретая смола, пыль с дороги и какой-то пряный, чуждый аромат степных трав. Совсем не то, что хвойная прохлада и влажный ветер с Ладоги. Мысли упорно возвращались к дому: «Чем же сейчас занимаются мои девчонки!?»

– Тяжело? – спросил Магомед, заметив, как Клим вытер лоб. – Первые дни самые сложные. И жара непривычная, и тоска грызет. Держись. Вон, гляди, чайки кричат – значит, ветерок с моря поднимется скоро, полегчает.

Действительно, к полудню потянул слабый бриз, принося желанную прохладу и запах водорослей. Смена прошла без происшествий, если не считать ложной тревоги от стайки резвящихся дельфинов, принятых за неопознанный объект. Магомед только посмеялся добродушно:

– Наши постоянные «нарушители». Добрые духи моря.

После обеда в душной столовой, где Клим с трудом заставил себя съесть непривычно острое рагу, и короткого отдыха в казарме, его ждала вторая задача – патрулирование участка границы с прапорщиком Ивановым, коренастым и немногословным сибиряком. Они шли по колючей проволоке, вдоль хорошо утоптанной тропы, мимо выжженных солнцем кустарников и скальных выходов. Тишина стояла звенящая, нарушаемая только стрекотом цикад, да криком одинокой хищной птицы высоко в небе. Каждый шорох заставлял настораживаться. Прапорщик шел уверенно, его глаза, привыкшие к этой местности, сканировали каждый камень, каждую тень.

– Здесь главное – уши и нюх, Орлов, – хрипло проговорил он, не оборачиваясь. – Глаза могут обмануть, а вот шум не тот или запах чужой… Чуешь?

Клим напрягся, но уловил лишь запах полыни и нагретых камней.

– Пока нет.

– Научишься. Времени впереди вагон…