Читать книгу Ожог каспийского ветра - Людмила Ладожская - Страница 25

Поезд, словно усталый стальной зверь, выдохнул клубы пара на перроне Махачкалы. Клим Орлов первым спрыгнул на раскаленные от солнца плиты. Сумка с нехитрыми пожитками тяжело свисала с плеча. Воздух ударил в лицо – густой, соленый, пропитанный незнакомыми запахами моря, специй и горячего асфальта. Такой разительно непохожий на легкую, хвойную прохладу Сортавала. За спиной с грохотом и шутками сползали на землю его сослуживцы по эшелону, такие же сонные и помятые долгой дорогой из Карелии.

– Ну вот и Каспий, Орлов, – хрипло процедил старший сержант Петров, закуривая. – Добро пожаловать в южную сказку. С колоритом.

Клим лишь кивнул, глотая непривычно теплый, влажный воздух. Глаза невольно искали в кармане гимнастерки – не фотографию, он знал ее наизусть, а само ощущение того маленького квадратика бумаги, где улыбались Полина и их дочки. Сердце сжалось тугим узлом. Год. Всего год, и он снова будет дома. Но их смех казался сейчас таким далеким и призрачным, как запах ее волос…

Дорога до Дербента на видавшем виды военном «УАЗике» пролетела в пыльном мареве. За окнами мелькали террасы виноградников, цепляющиеся за склоны невысоких, выжженных солнцем гор, редкие селения с плоскими крышами, минареты мечетей, острыми иглами вонзающиеся в бездонную синеву неба. Цвета здесь были ярче, контрастнее, чем на севере: охристые скалы, изумрудная зелень садов, вдали лазурь моря. Лето в Дагестане – это зной и жара.

– Красиво, – невольно вырвалось у Клима, когда показались древние стены Дербента, серо-желтые, испещренные временем, будто вырастающие прямо из горы. – Прям, настоящая крепость.

– Красота красотой, а служба службой, – буркнул водитель, бывалый прапорщик. – Тут каждый камень историю помнит. И кровью полит, не раз. Здесь нужна бдительность, парни.

«Дербентская» застава встретила их не парадным строем, а привычной будничной суетой. Солдаты чистили оружие у казармы, кто-то возился у вышки наблюдения, повар в застиранной робе выносил ведро. Запахи смешались: машинное масло, пыль, вареная капуста из столовой и все тот же, неистребимый соленый дух Каспия.

– Прибыли по замене? – к ним быстрым шагом направился капитан с усталым, но внимательным лицом.

Рапортовали коротко и четко. Капитан окинул их оценивающим взглядом.

– Располагайтесь в третьей казарме. Завтра с утра – инструктаж и распределение по постам.

Казарма встретила новичков полумраком и прохладой толстых стен. Теснота, двухъярусные койки, строгий порядок. Климу выделили место у небольшого зарешеченного окна, откуда был виден кусочек моря – бесконечная, сверкающая на солнце полоса. Раскладывая нехитрые вещи, он снова поймал себя на мысли о доме. Сейчас Полина укладывает девочек… Андрей… Он мысленно отсек имя бывшего друга. Крёстный. Только крёстный. Поможет ли, если что? Но в его случае надо было только надеяться, что поможет. И на то, что год пролетит быстро.

Вечером, после ужина в шумной, пропахшей едой столовой, Клим вышел покурить во внутренний дворик заставы. Тени уже легли на темные крыши казарм, воздух стал мягче, но все еще хранил дневное тепло. Где-то вдалеке заливался соловей, его трель казалась невероятно громкой в наступившей тишине. Он прислонился к теплой стене, глядя на первые звезды. Такие же, как над родным городом, но здесь они казались ближе и ярче.

– Северянин? – раздался спокойный голос слева. Клим обернулся. К нему подошел невысокий, крепко сбитый пограничник с умными, чуть раскосыми глазами и открытым лицом. На погонах – ефрейтор. – Угадал? Тоска в глазах, брат, у тебя такая, что самому плакать хочется.

Клим натянуто улыбнулся, выпуская дым.

– Карелия. Сортавала.

– А-а, земли озер и сосен! – лицо собеседника озарила теплая улыбка. Он протянул руку. – Магомед. Магомед Расулов. Дербент – мой родной город. Здесь и родился, и вырос у этих стен, и, как говорится пригодился, – он кивнул в сторону древней цитадели, силуэт которой вырисовывался на фоне темнеющего неба.

– Клим Орлов, – пожал твердую ладонь. – Тоска, говоришь? Видно?

– Как на карте, – Магомед усмехнулся. – Сам первый месяц из дома уезжал в учебку, так думал, с ума сойду. А тут у тебя, гляжу, еще и кольцо обручальное блестит. Значит, не просто от дома оторвали, а от семьи, – его взгляд был не назойливым, а понимающим.

Клим машинально коснулся кольца.

– Две дочки остались. Маленькие. Одной два годика, вторая родилась только в конце апреля этого года.

– Ого! – глаза Магомеда округлились с искренним уважением.

– Два сокола, можно сказать, хоть и девочки! Это сила, брат. Это самая большая ответственность и самая крепкая броня. Они тебя будут охранять, пока ты здесь стоишь.

Он помолчал, глядя в темноту, где мерцали огоньки города.

– Скучать будешь. Это нормально. Главное – делай свое дело честно, и время пройдет. А вечерами выходи смотреть на море или на звезды. Или ко мне приходи, чай пить. У меня тут, в уголке казармы, своя небольшая «чайхана» организована, – он хитро подмигнул.

В его словах, в этом простом, душевном предложении, была какая-то неожиданная теплота. Клим почувствовал, как ледяной ком тоски в груди чуть-чуть сдвинулся с места.

– Спасибо, Магомед. Возьму на вооружение. И чай… с удовольствием как-нибудь.

– Договорились, Клим! – Магомед хлопнул его по плечу. – Завтра, после развода, покажу тебе лучшую точку для обзора – видно и море, и горы, и весь старый город, как на ладони. Такая красота! Заряжает, как батарейка!

Они еще немного постояли молча, слушая далекий шум прибоя и пение соловья. Прошлое – Сортавала, Полина, ссора с Андреем, слезы дочерей, родители – отступило на шаг. Перед Климом был Дербент, древний и незнакомый, служба, полная неизвестности, и этот новый человек с открытой душой по имени Магомед. Год начинался здесь, у Каспийских ворот, под южными звездами. С тоской в сердце, но с неожиданной искоркой надежды на человеческое участие. Он сделал последнюю затяжку и бросил окурок, притоптав сапогом. Завтра – первый день его дербентской службы. Надо было держаться. Ради Полины. Ради дочек. Ради того, чтобы сдержать слово и вернуться.