Читать книгу Ожог каспийского ветра - Людмила Ладожская - Страница 29

Город встретил ноябрь серым небом, низко нависшим над свинцовой гладью Ладоги, и пронизывающей сыростью, пробирающейся под самую теплую одежду. В квартире Орловых пахло детским кремом, вареной картошкой и едва уловимым запахом лекарств. Полина промочила ноги, пока добиралась из сада и простыла.

Она, с тенью былой легкости в движениях, едва успевала. Утро начиналось с битвы: разбудить сонную Анечку, уговорить ее одеться, пока маленькая Дашенька, проснувшись раньше всех, капризничала на руках, требуя внимания.

– Мамочка, не хочу садик! Хочу к бабушке! – ныла Анечка, упираясь ногами в пол, когда Полина пыталась натянуть на нее колготки.

– Солнышко, бабушке надо отдыхать, она приболела, – голос Полины звучал устало, но терпеливо. – В садике тебя ждут Катенька и новые краски. Папе потом расскажешь, какую красивую картинку нарисовала.

Упоминание папы, как всегда, действовало. Аня надула губки, но позволила себя одеть. Полина, быстро упаковывая в комбинезон Дашу, судорожно смотрела на часы. Опаздывали. Опять. А родителей Клима напрягать не хотелось.

Отставной майор, чувствовал себя в этой женско-детской суете немного потерянным. Его стихия – порядок, ясные задачи. А здесь – вечный хаос детских вещей, плач, женские разговоры о здоровье и бесконечная стирка. Он помогал, как мог: выносил мусор, после работы забегал к Полине и пытался развлечь Дашу, когда та особенно капризничала и ничего не давала делать матери. Но его помощь была островками в море забот.

Главной его тревогой была Людмила Павловна. Она, всегда подтянутая, энергичная, опора и мотор семьи, теперь чаще лежала на диване, бледная, с таблетками на тумбочке. Врачи говорили о «послегриппозной астении» и вегето-сосудистой дистонии, советовали покой.

– Люда, не вставай, я сам Анечку в садик отведу, – говорил Николай Петрович, натягивая любимое драповое полупальто.

– Коля, да что я, совсем развалина? – пыталась протестовать Людмила, но голос был слабым. – Полина одна не справится… С Дашей… И магазин…Мне все равно двигаться надо, – хотя сама последнее время не вылезала с больничных.

Полина валилась с ног. Бессонные ночи с Дашей. В ее глазах читалась глубокая усталость. Помощи родителей Клима было мало. Людмила Павловна, ее главная опора, выбыла из строя. Мама Полины тоже была по локоть в делах с племянницами в Лахденпохья, чья мать скончалась, оставив детей на сестру. Весь груз лег на Полинины плечи, и он давил невыносимо. Николай Петрович прибегал с Победы, как только выдавалась минута, не желая оставлять супругу одну дома.