Читать книгу Ожог каспийского ветра - Людмила Ладожская - Страница 30

Андрей Назаров приезжал к Полине, как только мог вырываться из водоворота магазина и стройки.

Он помогал по-мужски, конкретно: починил подтекающий кран на кухне, купил и установил новую мощную лампу в детской, чтобы Анечка не портила глазки. Забирал Анечку из садика, если Полина была совсем прижата обстоятельствами, а Орловы не могли.

– Спасибо, Андрей, – говорила Полина, принимая из его рук тяжелый пакет с продуктами или наблюдая, как он ловко орудует отверткой. – Не знаю, что бы я без тебя делала. Говорила искренне, но с осторожной дистанцией в голосе. Между ними всегда висело невысказанное: его позднее предложение, ее выбор Клима, его кулаки.

– Пустяки, Поля, – отмахивался он, стараясь не смотреть ей в глаза слишком долго. – Клим просил присмотреть. Я… я должен.

Слово «должен» он произносил с каким-то внутренним надрывом. Он не просто помогал семье друга. Он искупал вину. Перед Климом? Перед Полиной? Перед самим собой за ту вспышку ярости? Или за то, что до сих пор не вычеркнул ее из сердца?

Однажды, когда он привез целую коробку мандаринов для девочек, Полина, укачивая на руках захворавшую Дашу, не выдержала. Слезы беззвучно потекли по ее осунувшимся щекам.

– Я так устала, Андрей… – прошептала она, прижимая горячий лобик дочки к своей щеке. – Людмила Павловна болеет, Николай Петрович… он не очень-то в детях разбирается, моя мама с племянниками возится. Говорит, пока не поступят, в Сортавала не вернется. Анечка капризничает без папы… Даша, вот опять температура… А, письма от Клима все реже… Он так далеко…-, голос ее сорвался.

Андрей замер. Вид ее беспомощности, этих слез, резанул острее ножа. Он сделал шаг вперед, рука непроизвольно потянулась обнять, утешить… Но остановился. Граница была нерушима.

– Поля… – его голос охрип. – Держись. Ты сильная. Клим… он вернется. Я… я всегда помогу. Чем смогу. Обещаю. Я тебе давно говорил, что Аню буду сам в сад отвозить! Так ты же упрямая! Все! С завтрашнего дня детский сад на мне! Без возражений!

Он хотел сказать больше. Сказать, что ее боль – его боль. Что он строит этот огромный дом не только для себя, но и в какой-то безумной надежде… Но слова застряли комом в горле. Он лишь мог выдохнуть и отнести коробку с мандаринами на кухню.

– Вот, давай, попей чаю с этими… оранжевыми солнышками. И, кстати, там твои любимые пирожные на столе, прими душ и ложись отдыхать, пока Даша спит. А я посижу тут, если что. Все-таки опыт охранять сон и спокойствие у меня есть…