Читать книгу Ожог каспийского ветра - Людмила Ладожская - Страница 32

Новый, 2010 год, Дербент встречал не трескучим карельским морозом, а влажным дыханием Каспия и редкими, мокрыми хлопьями снега, таявшими, едва коснувшись земли. На заставе праздник ощущался лишь в усиленном пайке, да коротком поздравлении майора Семенова. Тоска по дому, по Полининым пирогам, по смеху Анечки и Даши сжимала сердце Клима ледяным кольцом. Он стоял на вечернем посту, глядя, как огни древнего города зажигаются ярус за ярусом, словно гирлянды на гигантской, невидимой ёлке. Где-то там, внизу, семьи собирались за столами…

– Орлов! Спускайся с вышки, смена! – голос Магомеда, неожиданно веселый, вырвал его из тягостных дум. – И не вздумай в казарму! Ты сегодня мой гость! Мы идем к моим родителям! Новый год встречать!

Клим растерялся:

– Мага, я не могу… Форма… Я не готов… Да, и Семенов…

– Какая форма? – Магомед махнул рукой, его глаза искрились. – Ты у меня в гостях, а не на построении! Переоденешься в чистое и все! Моя мама три дня готовила, отец ждет. Отказаться – значит обидеть весь род Расуловых! Поехали! С Семеновым я договорился!

И вот, спустя час, Клим, в начищенных сапогах и свежей, но все же армейской форме под гражданской курткой, стоял на пороге дома Расуловых. Дом, невысокий, с плоской крышей, притулился у самого подножия Нарын-Калы. Из распахнутой двери хлынул поток тепла, смешанный с умопомрачительными запахами: дымящегося мяса, свежеиспеченного хлеба, пряных трав и сладостей.

– Ассалам алейкум, гость дорогой! Заходи, заходи! – Расул Расулович, отец Магомеда, мужчина с седеющими висками, мудрыми глазами и крепким рукопожатием учителя истории, кем он и был, встретил Клима у порога. Его добродушное лицо светилось искренней радостью. За ним, чуть смущаясь, но с любопытством в больших карих глазах, выглядывала Зарифа, младшая сестра Магомеда, студентка пединститута. А из глубины дома уже неслось:

– Где он? Где наш северный сокол?

На пороге гостиной появилась Аминат Исмаиловна, мать Маги, вся в движении, в ярком платке и расшитом фартуке. Ее руки, сильные от работы, но удивительно нежные, схватили Клима за плечи:

– Сынок, наконец-то! Магомед все рассказывал о тебе! Замерз? Иди греться!

Дом внутри оказался уютным лабиринтом комнат, залитых мягким светом люстр и торшеров. Повсюду ковры. На стенах – вязкие узоры дагестанских ковров ручной работы, на полу – пушистые, теплые. Они глушили шаги, создавая ощущение необыкновенной мягкости и покоя. В гостиной, где уже был накрыт низкий, богато уставленный яствами дастархан, царило оживление. Где-то возились младшие братья Магомеда, лет десяти и двенадцати, смуглые и озорные, как молодые орлята. Пришли дяди с семьями – солидные, улыбчивые, с доброжелательным любопытством разглядывавшие высокого русского парня в военной форме.

– Садись, Клим, садись рядом с отцом! – Аминат Исмаиловна усадила его на мягкий курпэ у стола, буквально завалив подушками. Пространство перед ним мгновенно заполнилось тарелками и пиалами. Чего здесь только не было! Хинкали, курзе, шашлык, соусы к каждому блюду, лепешки, чуду с зеленью и творогом, плов, горы фруктов и сладостей.