Читать книгу Тайный Левиафан. Советский коммунизм: секретность и государственная мощность - Марк Харрисон - Страница 13

Приходя к власти, коммунистические деятели всегда стремились к двум целям – монополизации государственной власти и расширению ее охвата. Чтобы монополизировать власть, они подавляли оппозицию и заставляли умолкнуть несанкционированную критику. Чтобы расширить власть во всех ее «жестких» и «мягких» проявлениях, они вкладывались в развитие военных, экономических и культурных возможностей государства.

Эта интерпретация целей коммунистической власти является упрощенной. Подобно всем упрощенным интерпретациям, она, вероятно, не будет универсально полезной[86]. На первый взгляд может показаться, что она исключает воздействие коммунистических идей (официально определяемых как «марксизм-ленинизм»), нацеленных на улучшение жизни рабочих и модернизацию общества. На самом деле цели монополизации государственной власти и расширения ее охвата наличествуют и у Маркса, и у Ленина, хотя и в несколько урезанном виде. От Маркса коммунисты унаследовали антипатию к частной собственности вообще и конкретно к праву частной собственности как легитимной основе децентрализованных общественных действий. По версии Маркса, в эпоху «первоначального накопления» класс капиталистов использовал государственную власть для того, чтобы захватить средства производства, обездолив производителей. Теперь же, как считали большевики, государственная власть, оказавшись в руках рабочих, будет экспроприировать экспроприаторов (или «грабить награбленное», по более красочному выражению Ленина)[87]. По этой причине большевики придавали огромное значение захвату государственной власти, выводу ее из-под всех чуждых влияний и максимальному ее развитию.

От Ленина происходит представление большевиков о мировом сообществе как об арене конфликта между капитализмом и социализмом, где враждебные классы и социальные системы борются за господство. Если бы большевики не имели исключительного права на государственную власть, их быстро оттеснил бы внутренний классовый враг. Но мало было удержать власть в самой России. В 1917 году Ленин сказал, что Россия должна «либо погибнуть, либо догнать передовые страны и перегнать их»[88]. Государство рабочих должно было стать достаточно могущественным, чтобы доминировать над своими соседями, иначе большевики будут раздавлены внешним врагом.

Коммунисты считали конспирацию полезной для достижения обеих целей. И секретность действительно способствовала как монополизации государственной власти, так и расширению ее охвата – но в разной степени и лишь до определенного уровня.

Роль секретности в установлении монополии на власть не требует подробного объяснения. Секретность и цензура позволяли коммунистическому руководству формировать общественный дискурс по своему усмотрению, исключая конкурирующие голоса, ценности, взгляды и информацию, которые могли бы способствовать продвижению альтернатив. Эти же самые секретность и цензура позволяли изолировать друг от друга тех, кто имел доступ к альтернативным идеям и фактам. Люди, считавшие, что знают альтернативный путь развития страны, не имели возможности найти друг друга, создать сети, разработать стратегии и призвать других к коллективным действиям, направленным против режима. Таким образом, секретность стала ключевым инструментом, защищавшим монополию партии на власть.

Каким образом секретность могла способствовать наращиванию мощи государства – не безопасности, а именно возможностей? На первый взгляд разница между защитой государства и наращиванием его мощности кажется небольшой. Но она отчетливо видна на примере либеральных демократий: тайна применяется с целью защитить государство, но не для ограждения правящей партии от общественной критики, политической конкуренции и регулярных выборов, результаты которых заранее совсем не очевидны. Ограниченная подобным образом секретность, как правило, считается законной, ведь ее пределы обозначены законом и могут быть оспорены в суде. Ограниченную секретность можно считать чем-то вроде прерогативы правительства: подобно тому, как законопослушные граждане имеют право закрывать шторы для защиты от любопытных соседей, так и правители, управляющие с согласия граждан, имеют право скрывать информацию, которую частные или иностранные акторы могли бы использовать во вред обществу[89].

Наглядные примеры – военная тайна и засекречивание бюджета. Имея дело с иностранной державой, правительство держит свои военные планы в тайне. Выгода для общества заключается в том, что противник не знает, какие действия лучше предпринять. Имея дело с группой влияния, ищущей для себя преференций, правительство скрывает свои бюджетные процессы. В этом случае выгода для общества состоит в том, что лоббисты не получают искомых ими преимуществ. В обоих случаях секретность придает государству самостоятельности, увеличивая его возможности выбора собственной стратегии. Вместе с тем в обоих случаях секретность также в некоторой степени ограничивает право граждан участвовать в разработке политики или знать, чем занимаются государственные чиновники, получающие деньги у общества. Если действует секретность, избиратели вынуждены довериться правительству и уповать, что оно поступает правильно. Лишь постфактум они смогут призвать его к ответу. Поэтому, хотя в либеральных демократиях некоторая секретность может быть необходимой, она все равно остается необходимым злом.

Подводя итог, можно сказать, что у секретности есть разные назначения. Она может использоваться для расширения возможностей государства или для защиты действующего правителя. Нетрудно понять, что партия, поставившая во главу угла удержание и расширение государственной власти, будет использовать секретность для достижения обеих целей. Отсюда и рождается Тайный Левиафан.

Как далеко может зайти секретность? Стремясь обезопасить свою власть, большевики развили секретность гораздо больше, чем это можно встретить в либеральных демократиях. Они распространили секретность на все процессы принятия решений, на всю информацию, которая могла бы заставить их понести ответственность за их действия или же создать условия для гражданской активности, не зависящей от коммунистической партии.

Почему большевики так поступили? Повышение секретности никогда не было непосредственной целью коммунистического правления и не имело никакой основы в унаследованных ими идеалах социализма. Пожалуй, они делали это потому, что могли. Вернее сказать, подпольщики, захватившие государственную власть в 1917 году, уже привыкли действовать и координировать свои действия под покровом тайны. Когда же они монополизировали государственную власть и сумели осуществить централизацию экономической, социальной и культурной жизни под государственным управлением, это подарило им неожиданные возможности для распространения конспиративных практик на все контролируемые ими сферы. Методом проб и ошибок они научились использовать эти возможности в полной мере.

Настоящая книга покажет, что в этом процессе советское руководство столкнулось с растущими издержками секретности. Повышение уровня секретности и ограничение доступности информации приводило как к выгодам, так и к издержкам. Выгоды заключались в повышении безопасности режима и увеличении самостоятельности государства. Но издержки были многообразны и постоянно росли. Причем все издержки ложились на плечи государства, снижая его мощность. Контроль партии над государством становился все более жестким, а государство слабело.

Растущие издержки были прямыми и косвенными. Прямые заключались в том, что секретность отвлекала ресурсы и усилия государства от других приоритетных направлений, тратя их на обработку и хранение тайн, а также на контроль над общественным мнением. Косвенными издержками секретности было распространение страха и подозрительности в государстве, недоверия в обществе, а также снижение информированности руководства, что в определенной степени способствовало будущему краху советской власти.

Одним словом, секретность помогала обезопасить правящую партию, рассеяв ее оппонентов и заткнув им рты. До определенного этапа она также повышала эффективность Советского государства. Но когда эта грань была пройдена, все то, что повышенная секретность одной своей рукой давала советским лидерам, другой рукой она отбирала у государства. Вследствие этого мощность государства неуклонно снижалась.