Читать книгу Цыганская верность - Natasha Dol - Страница 7

Зима в тот год выдалась не столько суровая, сколько снежная, а в конце февраля вообще зачастили метели. Путников заметало вместе с их возами. Купцы боялись передвигаться и оставались с товаром в крупных поселках, не рискуя потеряться и быть съеденными волками.

– Соль заканчивается и запасы пшена, – подсчитывал Федор Андреевич, чтобы распределить на своих и еще выделить учительнице.

– Когда уж эти бури утихнут, – поскуливал его слуга Праскурий.

– Да не пищи ты, первый раз что ли зима наступила, – ворчал на него отставной капитан и усмехался: – Ну и причесон у тебя, как пакля. Ты давно вообще мылся?

Мужичок пытался расчесать сваленные пучки волос пальцами, рвал нещадно, сморщивался и бросал это дело.

– На мешок пшена, отнеси Елене Николаевне, а этот мешок отправь казаку Серьго.

Тот кивнул и отправился выполнять поручения.

Елена вернулась из школы вся заснеженная, озябшая и пожаловалась Устинье на пургу:

– Ни зги не видать, я чуть с пути не сбилась.

– Да вы, барышня, поосторожнее, – разохалась молодая крестьянка, приставленная жить в той же избе и помогать учительнице по хозяйству. – Ох уж эти метели!

Елена скинула полушубок, стряхнула с платка снег, поставила валенки сохнуть на печку и прислонила к теплому кирпичу скрюченные руки:

– Ох, ка же приятно быть дома. Там такой собачий холод!

Устинья захихикала и поспешила накрывать на стол:

– Я пшеничной каши наварила. Поедим с груздями.

Тут и Праскурий пожаловал, мешок проса принес. Девушка лукаво его пожурила, посмеиваясь над его облезлой кроличьей шапкой. А он только буркнул:

– Нет ничего в этом смешного, – и ушел.

Устинья взгрустнула:

– Жаль его, дурачок, а все равно на меня не смотрит. Как уж я не пыталась ему понравится, а никак.

– Не горюй, к весне оттает и поймет какая ты у нас красавица.

Служанка защебетала радостно, прося святую Евпраксинью заступиться за нее и образумить этого дурня.

Быстро стемнело. Устинья замесила тесто для пирогов, а Елена проверяла тетрадки с каракулями учеников. Неожиданно в дверь забарабанили. Басистые голоса с улицы орали:

– Открывайте быстрей, а то замерзнет совсем!

Девушки всполошились: кто это мог быть? Устинья побежала к выходу. Через мгновенье три бараньих тулупа внесли чье-то заснеженное тело в волчьей шубе и уложили на пол возле печи.

– Раздевай его скорей! – кричал самый бородатый. – Надо спиртом ему тело растереть, а то совсем не дышит.

– А если он совсем окоченел? – спросил второй помоложе.

Третий, безбородый, предположил:

– Значит зима его к себе прибрала.

Елена, бросив тетрадки, тоже подскочила к пришлым. Это были запоздалые охотники. Проверяли капканы в лесу и внезапно наткнулись на лошадь, что спокойно шла с возом, но без хозяина. Тогда-то им и пришла в голову догадка, что он уснул и свалился где-то в пути. Шансов найти его среди заметенных дорог было мало, но им посчастливилось пойти по верному пути и в итоге они наткнулись на шкуру волка, в чем и спал подвыпивший и почти замерзший купец.

– Ну и тяжелый он оказался, еле дотащили, – ворчал бородатый.

Молодца быстро раздели и начали тереть всего спиртом.

– Дышит, говянец! – выругался на радостях младший. – Не зря тащили.

Елена сидела у изголовья и потирала замерзшему виски. Он начал приходить в сознание, мутным взглядом посмотрел на нее и странная улыбка появилась на его лице:

– Ангел… – успел он произнести и снова отключился.

– Что с ним? – напугалась девушка. – Он не умер?

Второй охотник наклонился и прислонил ухо к груди лежащего:

– Живой, дышит. Просто пьян еще и от мороза не отошел.

– Пусть он у вас до утра полежит, погреется, а утром мы его заберем, – предложил бородатый.

– А сами вы куда в такой час? – встряла Устинья. – Оставайтесь, погрейтесь. В сенях полно места: на мешках и соломе поспите.

Мужчины согласились. Вьюга выла устрашающе, а им до их деревни в такую ночь не дойти.

Попили простокваши, а вскоре и пирожки с сушеными грибами подоспели.

Купец засопел здоровым сном, что заставило всех свободно выдохнуть.

К утру метель утихла и выглянуло далекое солнце. Почти не спавшая всю ночь Елена сидела на низком табурете возле купца и проверяла пульс. Прикладывала ему на лоб влажную тряпочку, чтобы сбить начавшийся жар. Мужчина открыл глаза и силился понять где он и что с ним.

В горницу вошли выспавшиеся охотники. Устинья успела заварить чай, нарезала хлеба, выставила миску с брусничным вареньем:

– Садитесь позавтракайте, – пригласила всех к столу, зная, что хозяйка не будет против.

– Ну и как поживает наш Дед Мороз? – пошутил бородач, разглядывая очнувшегося купца.

Тот попытался приподнятся на локте и оглядел комнату:

– А что я тут делаю? – просипел он.

Мужчины рассказали ему, что нашли его обоз с лошадьью, а потом и его самого. Думали, что замерз и притащили в крайний дом, где он и отморозился.

Елена встала и повесила еще влажное полотенце с тряпкой сушить на веревку вдоль русской печи.

Тут купец осознал, что рядом женщина и смутился своего неблагоприятно раздетого вида под одеялом.

Мужчины поняли его смущение и засмеялись:

– Да уж, перед лицом Жизни и Смерти мы все равны. Так что причиндалы свои оставь при себе.

Елена, чтобы не смущать гостя, велела Устинье подать ему высушенную одежду, а сама скрылась у себя в комнате за занавеской.

Купец быстро оделся и крякнул погромче, чтобы хозяйка услышала:

– Я готов. Премного извиняюсь!

Она вышла и поприветствовала его:

– Я рада, что вы в полном здравии. Ваш конь и обоз стоят рядом. Поешьте и можете ехать куда вам надо. Температуру я сбила.

Он пощупал себе лоб и кивнул:

– Да, благодарю вас, чувствую себя как огурчик. Даже очень неловко, что побеспокоил вас таким образом.

– Ничего, главное, что вы живы.

– Ах, я так и не представился, – стукнул себя по лбу. – Я Николай Елисеев, купец с недавних пор. Первый раз в ваших краях с товаром и немного заблудился.

Тут он осекся, вспомнив, что в соседней Егоровке задержался с мужиками, пробуя медовуху, и так забылся, что опьянел. Потом не помнил, как отправился в путь.

– Рада вашему воскресению, – протянула ему руку.

Он с радостью ухватился за нее и тут вспомнил:

– А я вас где-то уже видел!

– Вы меня видели? – удивилась она. – Где же?

Все еще держа ее руку, Елисеев силился вспомнить.

– А как вас зовут? Откуда вы? Местная?

– Нет, я тут полгода только живу. В прошлом году закончила хабаровскую гимназию и Федор Николаевич пригласил меня работать в его школе.

– Вот оно что! – встрепенулся купец. – Теперь я точно вспомнил откуда я вас знаю.

– И откуда же? – улыбнулась Елена.

– Ваш выпускной! Я тогда сморозил глупость и вы отказались со мной танцевать.

Ее рука выскользнула из его ладоней.

– Ха-ха, теперь и я вас узнала.

Но в этой фразе уже не было ни злости, ни обиды. Целая ночь заботы о пострадавшем дала о себе знать.

Николай почувствовал, что гроза миновала и осмелился извиниться:

– Еще раз прошу прощения. Был не прав. исправлюсь, если дадите мне еще один шанс.

– Но я тут не танцую, – развела она руками шутливо.

Все засмеялись.