Читать книгу Чингиз-хан.02. Искупление - Раф Гази - Страница 6

Когда мы уже подъезжали к месту обитания братьев моей матери Айлун, между урочищами Цекцер и Чихургу, нас остановил давний знакомый отца Дэй-Сечен. Он тоже был унгиратского рода и дальним нашим родственником со стороны матери.

– Куда держишь путь, Есукай Багатур? – спросил Дэй-Сечен.

– Я еду к братьям Айлун сватать невесту своему сыну Тимерчину.

– Хорош парень, ничего не скажешь, – осмотрев меня внимательным взором с головы до ног, заключил Дэй-Сечен. – Вырастет – отличным воином станет.

– Не только воином, но и полководцем, если хочешь знать, священники-камы с рожденья предрекли ему великую судьбу, – похвастался отец.

– Тангры велик, Тангры велик! – вознес к небу руки Дэй-Сечен и продолжил: – Твой приезд сюда со своим сыном не случаен, уважаемый Есукай. Приснился мне сегодня ночью сон, как снизошел мне на руку белый сокол, сжимавший в когтях солнце и луну. Как такое может быть? – недоумевал я и никак не мог взять это в толк. Вот сижу теперь тут на краю дороги, пытаясь разгадать свой сон. Что он предвещает? – думал я. И тут увидел вас и сразу все понял. Это дух вашего рода «золотого семени» посетил меня.

Унгират, словно дервиш из тюркских стран, запел красивым звонким голосом, отбивая такт хлопками ладоней о свои колени, закрытые серым халатом из тонкой овечьей шерсти:

– К чему ты клонишь, Дэй Сечен? Говори прямо, мы очень спешим.

– У твоего сына глаза – словно солнечный огонь, а у моей дочери лицо – как в небе ясная луна. Заходи, сват Есукай, ко мне и сам все увидишь.

С этими словами Дэй Сечен ссадил под локоть Есукай Багатура с коня и проводил нас к своей юрте.

Да, наш гостеприимный хозяин был прав – девчонки красивее, чем Бортэ я раньше не встречал. Ее имя означало – Синь Неба. Она была на год меня старше, мне исполнилось девять, а ей десять лет. В начале нашего общения я даже потерял дар речь. Бортэ же совсем не смущалась, ее большие карие глаза смотрели дерзко и прямо.

– Запомни, Тимучин, это не ты, а я выбрала тебя, – звонко, как ее отец, рассмеялась она и обвила мою шею костяным амулетом на веревке из бычьих жил. – Это мой тебе подарок. Никогда не снимай его, он защитит тебя от всех бед.

Бортэ сказала правду – подаренный ею амулет и ее любовь спасали меня от многих напастей. Но на счет того, кто кого выбрал, можно было поспорить. Не она, а ее отец Дэй Сечен решил нашу судьбу.

Есукай Багатур оказался прав по поводу культурности унгиратов. Хотя юрта моей невесты Бортэ была поменьше нашей, но своим убранством она выглядела намного богаче. Юрта была украшена разными диковинными вещами, предназначение которых я даже не понимал. Тахта была застелена не шерстянным, а ситцевым китайским одеялом. В углу юрты на деревянной узорчатой полочке лежали свернутые в трубочки рукописи книг, написанные уйгурскими буквами. Бортэ умела их разбирать. Я же к своему стыду за всю свою жизнь так и не выучился читать.

Мы переночевали у Дэй Сечена, а на следующее утро Есукай Багатур начал процедуру сватовства. Отец невесты, как это полагается по неписаным правилам, впал в размышления.

– В чем честь – в том, чтобы отдать свою дочь после долгих сговоров или сразу по первому слову? Но то не женская доля – состарится у родительского порога. Хорошо, я согласен, оставляй своего сына в зятьях-женихах.

По обычаю жених должен был год пожить у тестя, чтобы лучше понять и привыкнуть к родичам невесты и к ней самой.

В общем, помолвка состоялась. Мой отец пожаловал свату своего лучшего гнедого коня.

На прощание Есукай Багатур сказал Дэй Сечену:

– Мой мальчик, страсть, как боится собак. Ты уж, дорогой сват, побереги его от них. А в остальном я полностью доверяю сына тебе.

Действительно, после того, как в детстве меня укусил бешеный пес, я стал остерегаться собак.

Отец уехал, а я остался. Но уже через несколько дней был вынужден вернутся в отчий дом. И на то были серьезные причины.