Читать книгу Чингиз-хан.02. Искупление - Раф Гази - Страница 9

После смерти отца для нашей семьи наступили тяжелые времена. Поголовья овец резко сократилось, наши подданные с переселением вождя в иной мир перестали платить дань. Они ушли от нас и забрали с собой весь скот. Тайтчиуты во главе с Таргутаем стали править кыятами.

Мы с братьями собирали на склонах горы Бурхан дикие ягоды и орехи, охотились в тайге на белок и удили рыбу в реке Онон. И если бы не помощь Менглика, давнего и верного друга отца, о котором я расскажу позже, нам пришлось бы совсем худо.

У Есукая Багатура от двух жен Сочихел и Айлун осталось шесть мальчиков и одна девочка. От Сочихел – Бектар и Бельгутай, от Айлун – четыре сына и дочь Темлун.

Мы плохо ладили со своими старшими братьями от первой жены отца. Хачи и Темуг были еще совсем маленькими, от нападок Бектара и Бельгутая приходилось отбиваться нам с Хасаром. Особенно зверствовал Бектар. Он знал, как вывести меня из себя.

– Меркит, ты грязный меркит! – обзывал он меня, намекая на то, что я не родной сын нашего общего отца, а зачат был моей матерью Айлун от ее первого жениха Чиледу.

Такие же обиды пришлось потом переживать моему старшему сыну Джучи. В отместку за то, что Есукай Багатур умыкнул невесту у Чиледу, спустя много лет меркиты украли мою невесту Бортэ. Лишь через несколько месяцев с помощью анды Джамухи мне удалось ее отбить. Ходили слухи, что когда Бортэ была в плену, она жила в юрте младшого брата меркитского вождя Чильгира, и именно он настоящий отец Джучи. Поэтому Джучи тоже дразнили «меркитом», и он тоже, как и я, наливался гневом и набрасывался на обидчиков с кулаками.

Сын повторял судьбу отца.

Испытав силу моих тумаков, мои сверстники вскоре перестали меня задевать. Но с 17-летним верзилой Бектаром мне было трудно справиться. И все равно каждый раз я, когда он обзывал меня «меркитом», яростно набрасывался на него, как молодой волк на матерого самца. Я догадывался о природе ненависти Бектара ко мне, – ведь не его мать Сохичел, а моя Айлун была и оставалась главной хозяйкой дома даже после смерти отца. Однако это не могло служить оправданием для оскорблений. Признаюсь честно, я хотел убить Бектара и ждал удобного случая, чтобы совершить свой тайный замысел.

Однажды мы сидели на берегу плавно текущих вод нашей кормилицы – реки Онон. Неводом, сплетенным из льна, ловили обычно плотву. Крючья удочек, на которые в качестве наживки насаживалась мелкая ребешка, часто заглатывали прожорливые ленки и хайрюзи. И вдруг на мой крючок попался огромный блестящий сохосун.

– Ого, вот это рыба-а! – восхитился Касар.

– Дай сюда, это мой улов! – нагло заявил Бектар, выхватывая пойманную добычу из моих рук.

На этот раз я не стал с ним связываться, решив пойти мирным путем. Мы с Касаром пришли к нашей матери Айлун и пожаловались на Бектара. Ее реакция была предсказуемой. Айлун хатун придерживалась нейтралитета в наших детских конфликтах, чаще вставала даже на сторону сыновей Сохичел, опасаясь, что ее могут заподозрить в предвзятости. А я никогда не говорил матери, что Бектар обзывает меня «меркитом», зная, что это напоминание об ее сватовстве с Чиледу может причинить ей боль.

Вот и сейчас Айлун хатун тяжело вздохнула и запричитала:

– Ах, что мне с вами делать? Почему так неладно живете вы со своими братьями! Ведь у нас, как говорится, нет друзей, кроме своих теней, и нет хлыста, кроме скотского хвоста. Нам нужно быть дружными, когда к нам в любой момент могут прийти тайтчиуты и отнять наше последнее добро. А вы в это время так же не согласны меж собою, как некогда пятеро сыновей праматери вашей Аланг. Не смейте больше так поступать!

– Но, мама, это же не первый раз Бектар с Бельгутаем на нас нападают, – попытался объяснится Касар. – Однажды они забрали у нас жаворонка, подстреленного стрелой годоли Тимерчином, а теперь вот рыбу отняли! Как же быть с ними в согласии?

Касар перепутал, у меня не было больше стрелы годоли, свою единственную кипарисовую стрелу я уже давно подарил анде Джамухе. А птицу я подстрелил стрелой йери – подарком анды, она тоже свистела, когда летела. Поэтому мой брат ошибся.

Айлун хатун хотела опять нам что-то выговорить, но я взял за руку своего младшего брата и молча вывел из юрты, дескать, бесполезно ей что-то доказывать.

– У меня есть план получше, братишка, – сказал я Касару и повел его за собой, поправляя лук и колчан со стрелами, которые всегда носил с собой.

– Что за план?

– Мы убьем Бектара, – твердым, не терпящим возражения голосом произнес я и посвятил его в свой план.

В это время Бектар пас лошадей у подножья горы Бурхан, где росла особенно сочная трава. Мы подкрались к нему незаметно, скрываясь за большим серым валуном, на котором он сидел, обгладывая кости сваренного в котле сохосуна.

Я выскочил из укрытия и натянул тетиву лука, целясь ему прямо в лоб. Бектар испуганно вскочил на ноги, обернулся, а там из-за валуна в него целилась другая стрела – стрела Кесара.

Поняв, что мы не шутим, он опустился на колени и жалобно заскулил:

– Не убивайте меня, не убивайте меня! Мы же все-таки братья.

– Какой я тебе, брат, – насмешливо сказал я, продолжая удерживать тетиву лука в натянутом состоянии. – Я ведь «грязный меркит».

– Извини, брат, я больше никогда не буду тебя так называть, клянусь Небом.

Я не верил ему, и у меня не было ни капли жалости к этому трусливому и заискивающему теперь передо мной ублюдку. Но какая-то непонятно откуда взявшаяся сила вдруг заставила меня ослабить тетиву и опустить лук.

– Давай поступим по-честному, – сказал я Бектару. – Я не могу убить безоружного человека, будем стреляться с 25 шагов.

Ободренный таким неожиданным поворотом дела, Бектар поднялся с колен и позвал к себе перепуганного на смерть Бельгутая, прятавшегося за камнями. – Мы завяжем ему глаза, и он укажет, кому из нас выпадет стрелять первым, – предложил Бектар.

Я не возражал.

Первым стрелять выпало моему врагу. Так, наверное, было угодно Тангры, или хитрый Бектар о чем-то успел договориться со своим младшим братом Бельгутаем.

С 25-ти шагов промахнуться трудно. Но у Бектара, видимо, дрожали руки и он промахнулся. Я хладнокровно натянул лук, но… Опять какой-то незримый дух словно отдал мне команду «не убивай его!» Я прицелился и попал в серьгу, висящую на правом ухе Бектара, не повредив даже его мочки.

– Всё,поединок окончен! – громко провозгласил я.

– Нет, меркит поганый! – дико взвизгнул Бектар, поднимая свой заряженный лук. – Этого унижения я тебе никогда не прощу.

Но спустить тетиву он не успел, откуда-то сзади просвистела стрела и пронзила спину Бектара. Мой поверженный враг, как подкошенный, рухнул на молодую зеленую траву.

Наступила гнетущая тишина. Только тихо заржали лошади, словно учуяв что-то неладное.

Кто же это стрелял?

Мой брат Касар стоял рядом со мной и попасть в спину никак не мог, к тому же у него не было свистящих стрел. Через несколько мгновений из кустов вылез довольно ухмыляющийся Джамуха. Да, это был мой анда Джамуха, только у него была свистящая стрела годоли, мой подарок, который он сберег для этого особого случая. Практически он спас меня от смерти, не думаю, что Бектар промазал бы и во второй раз.

Мы с Джамухой обнялись и он стал шептать мне на ухо:

– Не переживай за смерть Бектара. Мне доподлинно известно, что твой старший брат был предателем – он через лазутчиков отправлял доносы вождю тайтчиутов Таргутаю обо всем, что происходило в вашем стане.

– Собаке собачья смерть, – ответил я ему.

Тут послышался топот копыт бешенным галопом скачущего всадника. Это был наш дозорный.

– Тайтчиуты, тайтчиуты, к нам приближаются тайтчиуты! – кричал он.