Читать книгу Первенцы богов - Сергей Александрович Арьков - Страница 5

Разговоры о призраках и прочей потусторонней жути не прошли даром. Едва Владик сомкнул веки, как тотчас же с головой погрузился во вселенную ночных кошмаров. Та встретила его как родного. Что-то темное и жуткое подбиралось к нему из мрака, кто-то страшный до ужаса зловеще дышал в затылок, обдавая жертву несвежим выхлопом. Владик ворочался на голой земле, тихонько стонал и всхлипывал, а когда таинственный монстр приобрел знакомые очертания выходца из девяностых, он не выдержал накала ужаса и проснулся.

Распахнув глаза, потный и дрожащий Владик долго не мог понять, где он находится. Вокруг было темно. Плотная дубовая крона полностью блокировала звездный свет. Владик сел, слыша справа от себя могучий храп здорового и наглого существа, в котором опознал своего сурового спутника. Цент спал как у себя дома, наплевав на все опасности чужого мира.

Владик снова лег на землю. Он прислушался к таинственной тишине ночного леса, и поежился. Даже в обычном лесу было опасно, а здесь вообще можно было встретить что угодно, любого монстра, любую фантастическую тварь, одержимую злом и голодом. Это был чужой мир. И они двое были в нем инородными телами, уцелевшими вопреки воли темной богини.

Вдруг где-то рядом негромко хрустнула сухая ветка. Владика бросило в пот и ужас. Он резко сел, чувствуя панический страх перед неведомым. Первым его порывом было растолкать Цента – тот хоть и свинья великая, но умеет дать отпор враждебно настроенным существам. Однако затем Владик решил не пороть горячку. Если тревога окажется ложной, и Цент будет разбужен понапрасну, он этому не обрадуется. А уж его будильник и подавно.

Владик прислушался, напряженно вглядываясь в окружающую его тьму. Но больше он ничего не услышал и не увидел. Постепенно программист успокоился. Ветка необязательно хрустнула под чьей-то когтистой лапой. Могла и сама по себе. Мало ли.

Он снова лег на землю и попытался заснуть. Сон был ему необходим. Завтра снова будет трудный день. Опять предстоит тащиться через лес. Хотя куда и зачем они идут, Владик не понимал. Нет в этом мире людей. Нет, и все тут. А есть бесчисленные чудовища, почитающие людей за деликатес.

Владик уже почти провалился в сон, когда его слух зафиксировал рядом негромкое шуршание. Он снова сел, не пытаясь унять бешено колотящееся в груди сердце.

– Кто здесь? – тихо спросил Владик.

Ответа не последовало.

Цент всхрапнул громче обычного, затем что-то забормотал сквозь сон. Владик расслышал слова: «убью», «покалечу», «на вертел его». Вскоре те сменились ровным здоровым храпом.

И вновь Владик не решился разбудить своего спутника. Посидев и подождав, но более ничего не услышав, он лег на землю и, плюнув на все, решил спать и не париться. В конце концов, если сюда и пожалуют монстры, он все равно не сумеет помешать им слопать себя. И преисполнившись фатализма, Владик погрузился в сон, который продлился до утра и был прерван довольно грубо.

В роли будильника выступил крупный, с кулак размером, желудь, прилетевший извне прямо Владику по лбу. Программист подскочил, распахнул глаза, и тут же заскулил, потирая ушибленную голову. На лбу стремительно наливалась крупная шишка.

– Здоров ты, очкарик, спать, – прозвучал поблизости неодобрительный голос Цента. – Тебе дай волю, ты бы до полудня глаз бесстыжих не продрал.

Владик с обидой покосился на Цента. Хотел сказать – ну не продрал бы, и что? Опаздываем мы, разве, куда-то? Но вместо этого благоразумно промолчал. Он по личному опыту знал, что дерзить Центу все равно, что войти в клетку с голодными львами. Притом львы загрызут быстро, а Цент растянет истязание на часы, дни или даже недели.

Над лесом взошло солнце. Его лучи пробивались сквозь кроны деревьев. Цент встал, потянулся с громким хрустом немолодых суставов, и побрел в кусты. На ходу он бросил Владику:

– Накрывай на стол, прыщавый. Позавтракаем, и в путь.

– В путь куда? – спросил Владик с отчаянием.

– Туда, где лучше, чем здесь.

Цент скрылся в зарослях, а Владик, поднявшись, и охнув от резкой боли в пояснице, подошел к корням дуба, под которыми вчера вечером оставил свою футболку с жареным мясом единорога. Наклонился, чтобы извлечь ее из тайника, и застыл в изумлении. Футболки не было.

Вначале Владик решил, что просто перепутал место, и принялся осматривать корневища в поисках их импровизированной сумки. Та была не иголка, да и ее яркий цвет хорошо выделял ее на фоне сухой листвы и серых корней. Точнее, должен был выделять. Но Владик, сколько ни искал, не мог обнаружить ее.

Он обошел весь дуб по кругу, обшарил все его корни, но футболки не было. Она исчезла. Владик прекрасно помнил, как и где он сам лично положил ее вчера. И с тех пор никуда не перемещал. То есть, это сделал кто-то другой.

Первым делом Владик подумал на Цента. Подобное было вполне в его духе. Изверг был подвержен приступам ночного жора и мог втихаря приговорить мясо. Но где же, в таком случае, футболка? Ее ведь Цент съесть не мог.

– Что ты водишь хоровод вокруг дуба? – услышал Владик голос своей божьей кары. – Завтрак готов? Если нет, я расстроюсь, а ты расплачешься.

Владик застыл на месте, не зная, что делать и говорить. Даже если мясо сожрал Цент, не факт, что тот признается в ночном перекусе. С него станется обвинить в пропаже завтрака Владика. Но все будет куда хуже, если мясо взял кто-то другой. Кем мог быть этот таинственный похититель, Владик себе не представлял. Какой-то зверь, привлеченный манящим запахом. Тут Владик вспомнил, что среди ночи ему слышались какие-то звуки. Не сопровождали ли они процесс похищения завтрака?

Цент подошел к дубу, уселся на один из выгнутых дугой корней, и повелел:

– Подать мне кушанья!

Произнес это с интонациями верховного повелителя, каковые укоренились в его привычке за время княжения в Цитадели. В этом последнем оплоте цивилизации Цент установил жесткую диктатуру, направленную на единую благородную цель – удовлетворение его, Цента, желаний. Там у него было множество слуг, готовых исполнить малейший каприз вождя. Ныне Цент лишился трона, но старые замашки уцелели. Благо у него еще оставался один раб.

Владик не сдвинулся с места, только судорожно сглотнул ставший в горле ком.

Цент сурово взглянул на него и вопросил:

– Очкарик, ты оглох или тебя парализовало? Тащи мясо. Пожрем и в путь.

Владик попытался объяснить, что мяса нет, что оно таинственным образом исчезло, но не сумел выдавить из себя ни звука.

Все это закономерно привело Цента в состояние легкого бешенства.

– Да ты, я вижу, совсем от рук отбился, – сделал вывод он. – Два дня погулял на воле, и вконец обнаглел. Владик, этот мир, может быть, и новый, да только ты прежний, тот же лох, что и был всегда. Даю тебе последний шанс. Вот сейчас без шуток последний. Или ты приносишь мне мясо, или в этом лесу разразится душераздирающая трагедия.

По щекам Владика заструились слезы. Он успел неплохо изучить своего спутника, и прекрасно видел, что это не Цент съел мясо среди ночи.

Князь в отставке вспылил:

– Да я же сейчас пришибу тебя, гниду очкастую! Вот те крест! Бог свидетель – поломаю об колено вдоль и поперек. Живо тащи мне мясо! Только мне. Ты сегодня не жрешь. Наказан за дерзость. Отлучаю тебя от калорий на три дня и три ночи.

И опять не последовало никакой реакции. Владик стоял и беззвучно плакал, мысленно прощаясь с жизнью.

– Ну, как знаешь, – сквозь зубы процедил Цент, одарив его кровожадным взглядом. – Сам напросился. Потом не жалуйся.

Он поднялся с корня и подошел к тому месту, где Владик минувшим вечером спрятал свою футболку с запасом провизии. Заглянув в тайник, Цент увидел там сухие листья и россыпь крупных желудей. И больше ничего.

Медленно повернувшись к Владику, он спросил:

– Куда ты перепрятал мясо?

Губы Вадика дрогнули. Он чуть слышно вымолвил:

– Его больше нет….

– Кого больше нет? – не понял Цент. – Стыда? У тебя его никогда и не было. Уже два года я забочусь о тебе, неблагодарная свинья, а что получаю взамен? Одни плевки в душу. Отвечай, мерзавец, куда ты перепрятал мой завтрак!

– Я его не прятал, – давясь слезами, выдавил из себя Владик. – Он… он…

– Ну! Что – он? Телись быстрее!

– Он исчез.

– Да кто исчез? О ком ты?

– Завтрак.

Цент явно не понимал его, или не хотел понимать.

– Владик, что-то ты уже заговариваться начал, – произнес он мягче. – А я ведь тебя предупреждал – сидение за компьютером тебе еще аукнется. Вот они, пагубные последствия – маразм в тридцать пять. Но ты уж соберись с мыслями, и вспомни, куда мое мясо перепрятал. Потому что не смешно это все.

– Его украли! – выпалил Владик.

– Кого украли?

– Мясо.

Цент покачал головой.

– Как это – украли? О чем ты говоришь?

– Я проснулся, а его нет, – всхлипывая, поведал Владик.

Цент пристально посмотрел на него, а затем тихо спросил:

– Подожди, так ты не шутишь?

Естественно, Владик не шутил. Ему бы и в голову не пришло разыгрывать Цента. Особенно в столь болезненном вопросе, как еда.

– То есть, мяса нет? – прямо спросил Цент.

Владик утвердительно кивнул головой, одновременно думая о том, какую короткую и несчастливую жизнь он прожил. Точнее говоря, она была не так уж и плоха, его жизнь, но лишь до того дня, как судьба свела его с Центом. А вот после начался сущий ад.

Цент несколько секунд потрясенно глядел на Владика, словно был не в силах переварить это страшное известие, а затем его лицо налилось краской гнева, и он жутким гласом пророкотал:

– Это ты его сожрал!

Владик как чуял, что окажется крайним.

– Нет, я этого не делал! – разрыдался он, лихорадочно мотая головой.

Цент шагнул к нему и сжал кулаки.

– Ты его сожрал! – повторил он. – Проснулся среди ночи и объел меня. Вон, у тебя и лицо лоснится от жира. Даже умыться не потрудился.

Лицо у Владика действительно лоснилось, только не от мясного жира, а от собственного пота и налипшей грязи. Вчера он несколько часов ломился по лесу, а душ перед сном принять не сложилось.

– Я его не брал! – закричал Владик. – Клянусь!

– Чем? Чем ты можешь поклясться? У тебя ничего нет: ни баксов, ни чести!

– Мясо украл кто-то другой.

– Нет, Владик, не оправдывайся. Я уже распутал клубок твоих грязных преступных интриг. Ты сделал это нарочно, чтобы заставить меня страдать на голодный желудок. И это после того, как я спас тебя от гоминида. Ну, ты и гнида!

Цент поднял с земли свою секиру, проверил пальцем остроту лезвия, и проронил:

– Ты не оставил мне выбора.

Владик упал на колени и закричал в полнейшем отчаянии:

– Но я его не брал! Я что-то слышал среди ночи….

– Собственное чавканье?

– Нет, что-то другое.

– И почему же ты не разбудил меня?

– Я просто подумал, что это какая-то мелкая живность.

Цент застыл над ним, поигрывая топором. Владик трясся от ужаса, понимая, что жизнь его висит на волоске.

– Мне хочется верить тебе, очкарик, – проронил Цент. – Хочется, но не получается. Это ты сожрал мясо, не отрицай.

– Нет! – закричал Владик, не зная, как оправдать себя перед безжалостным и голодным спутником.

– Есть только один способ выяснить правду, – сказал Цент.

– Провести тщательное расследование и собрать улики?

– Нет, Владик. Улики штука ненадежная. Вскрытие лучше.

– Кто? – ужаснулся Владик.

– Вскрытие.

– Чье вскрытие?

– Единственного подозреваемого. Мясо еще не успело перевариться в твоем бессовестном желудке. Оно все еще там.

– Но я же умру! – взвыл Владик.

– Давно уже к этому шло.

– А если выяснится, что я не виноват?

– Принесу тебе мои глубочайшие извинения, – пообещал Цент. – А теперь ложись на землю и расстегивай куртку.

Владик как был, на коленях, пополз от Цента. Тот шел за ним, поигрывая топором и не спуская с жертвы полного злобы взгляда.

– Ты, очкарик, не волнуйся, я о тебе позабочусь, – грозился Цент, наступая на него неминуемой смертью. – Не дам пропасть ни душе твоей грешной, ни мясу. Закажу панихиду, как дойду до первой церкви. А поминки устрою прямо сейчас.

– Давай не будем этого делать! – взмолился Владик. – Я ведь не виноват. Тебе после этого будет совестно.

Но говоря это, он понимал – нет, не будет. Если у Цента и была совесть, он уже давно ею не пользовался.

Казалось, топор вот-вот упадет на его голову, но вдруг Цент остановился, и уставился куда-то себе под ноги. Владик невольно опустил взгляд, и обмер. Перед ним, на голом клочке земли, красовался четкий отпечаток крупной лапы какого-то зверя. Притом, даже не являясь следопытом, Владик как-то сразу понял, что отпечаток свежий, и оставлен не далее, как минувшей ночью.

Цент присел перед следом на корточки и осмотрел его внимательнее. Владик тоже смотрел. И чем дольше смотрел, тем больше ему казалось, что он наблюдает след обычной кошачьей лапы. Только вот котик этот был очень-очень крупным.

– Интересно, – произнес Цент задумчиво.

– Что? – заискивающе спросил Владик.

– Похоже, какая-то четвероногая падла побывала здесь прошлой ночью.

– Наверное, этот зверь и утащил мясо, – быстро сказал Владик.

– А не ты ли его сожрал?

Владик трижды перекрестился и поклялся самой жизнью, что не притрагивался к запасам провизии. И Цент не стал настаивать на своем обвинении. Кажется, он уже понял, что подлинным злодеем является какое-то животное, во тьме пробравшееся в их лагерь.

– Я только одного не понимаю, – сказал он.

– Чего? – спросил Владик.

– Почему этот зверь не попытался нас загрызть. Судя по отпечатку лапы, скотина немаленькая. Ну, меня он мог и испугаться, я мужчина крупный и конкретный. Но что помешало ему сожрать такого заморыша, как ты?

– Возможно, ему хватило мяса, – предположил Владик.

– Ага, хватило, – мрачно бросил Цент. – Пока хватило. И его он уже съел. После чего вскоре вновь проголодается. Смекаешь, к чему я веду?

Владик побледнел. Он все понял.

– Оголодавший хищник вернется за нами, – прошептал он в полнейшем ужасе.

– Вот именно, – кивнул Цент. – Так что давай опередим его.

– Это как?

– Посуди сам: ты хилый, слабый, тебе не отбиться от зверя. Он утащит тебя в лес и сожрет. Давай поступим следующим образом – я сам съем тебя, наберусь сил, и когда явится хищник, сумею дать ему достойный отпор.

Владика начало трясти. Что так, что этак, а Цент упорно не желал отказываться от намерения помянуть его на углях.

– Вдвоем у нас будет больше шансов, – пропищал он.

– В каком-то смысле мы и будем вдвоем, – сказал Цент.

– Но на полный желудок тебе будет тяжело драться со зверем.

Этот довод заставил Цента призадуматься.

– А ведь ты, пожалуй, прав, – согласился он неожиданно. – Лучше отложить барбекю до победы над вероломной тварью. Прикончим ее, а после отметим триумф плотным мясным ужином.

– Но ведь тогда можно будет съесть зверя, – пискнул Владик.

– Вечно у тебя одни отговорки! – рассердился Цент. – Мне начинает казаться, что ты нарочно надо мной издеваешься.

– Я просто хочу жить, – не кривя душой, признался Владик.

– Если бы ты действительно этого хотел, то не спал бы прошлой ночью так крепко.

Цент выпрямился и засунул топор за пояс.

– Ладно, идем, – решил он. – Нечего тут задерживаться. Пока этот ночной вор не вернулся и не попытался меня съесть.

– И меня, – подхватил Владик.

– Тебя в обиду не дам. Только чуть какая опасность, сразу зарублю и потреблю. Ничего не бойся, Владик. Ты в надежных руках.

Владик и так ничего не боялся – ни хищных зверей, ни сказочных монстров. Это было ни к чему. Главный источник страха и ужаса всегда находился рядом с ним.

Они вновь побрели через дебри, предположительно, в противоположную от реки сторону. Хотя на деле невозможно было сказать, куда именно они движутся. Лес выглядел однообразным и безнадежно диким. Зато сегодня он заиграл для Владика новыми красками. Если вчера программист опасался гипотетических монстров, которые то ли водятся здесь, то ли нет, то теперь его страх обрел конкретный материальный базис. Как минимум одно опасное существо обитало на этих землях. Ну, то есть, два, если считать и Цента, а его стоило считать. И еще одно, помимо изверга из девяностых. Какой-то крупный хищник, умыкнувший среди ночи их запас жареного мяса. Да только надолго ли ему хватит тех нескольких ломтей? Так, на один зуб. Только аппетит раздразнит. И отправится за добавкой.

Весь день Цент был зол, как черт. Он крайне болезненно переживал пропажу мяса, и искал, на ком бы отыграться за свое кормовое воздержание. Искал, и находил. Воздать по заслугам подлинному виновнику было невозможно, зато под рукой всегда оказывался Владик.

– Как можно было объесть своего князя? – возмущался Цент, бросая на спутника полные ярости взгляды. – Своего наставника и защитника. И ведь не стыдно же. Идет себе, улыбается. Хоть бы что-то дрогнуло в душе, хоть бы одна струнка совести. Куда там! Откуда у него совесть-то, у программиста?

– Но я ведь не брал твоего мяса, – напоминал Владик.

Цент на какое-то время успокаивался, но затем вновь начинал злобно коситься на спутника и бормотать:

– Пригрел змеюку на груди! Два года я не давал ему сдохнуть, а как мне этого хотелось! – господь свидетель, я едва сдержался. И вот она, благодарность. Отплатил, так отплатил. Показал себя во всей красе. Проснулся среди ночи и сожрал все мясо. Вообще подмел подчистую. Ну, взял бы кусочек, ну, два. Нет, куда там! Он все сожрал! Ненасытная утроба! Да будет ли управа на этого злодея? Чья-то благородная рука должна положить конец бесчинствам очкарика.

Цент потащил из-за пояса секиру. Владик взвыл:

– Да не брал я мясо! Не брал!

Возвратив топор на место, Цент буркнул:

– Не брал он. И что? Можно подумать, тебя, кроме этого, и убить не за что. Поглядите на этого ангелочка. Я вот припоминаю то да се, и многое уже накопилось. Ума не приложу, почему ты до сих пор жив. Этакий мерзавец, и живой. А я-то куда глядел? Как допустил твое существование? Проморгал. И поплатился за это. Просыпаюсь поутру, я мяса нет….

– Боже мой! – разрыдался Владик, почуявший, что Цент неизбежно накрутит себя, и тогда в лесных дебрях точно разыграется кровавая трагедия. – Да не брал я его!

– Может, и не брал, – проворчал Цент. – Но мог взять. Кто-то тебя опередил. А не случись того вора, ты бы сам постарался. Я тебя насквозь вижу. Я еще вчера заметил, как ты на мясо поглядывал. Мне уже тогда захотелось тебя прибить. Почему я этого не сделал? Что удержало? Вот так оплошаешь, а потом локти грызешь. А ведь мне словно ангел-хранитель сытости нашептывал – замочи очкарика, замочи очкарика. Не прислушался. А теперь страдаю.

Владик тоже страдал, и куда сильнее голодного спутника. Весь день над ним довлела угроза эвтаназии топором. Лишь чудом Цент не перешел от слов к делу, и Владику удалось дотянуть до заката. Но он не спешил радоваться. Он понимал – впереди ночь, длинная и голодная. А Цент терпеть не мог засыпать на пустой желудок.

За этот день им так и не удалось обнаружить ничего съестного. Мелкая живность была слишком проворна, а здешние растения не порадовали своими вкусовыми качествами. Цент насильно скормил Владику кучу разных трав и листьев, и все они оказались совершенно несъедобными.

На ночлег остановились, когда окончательно выбились из сил. Цент тяжело опустился под дерево, оперся о ствол спиной и приказал:

– Собирай дрова.

Владик захныкал, решив, что Цент собирается приготовить его на ужин.

– Хватит реветь! – прикрикнул тот строго. – Как только соберусь тебя слопать, то сообщу об этом прямо. Я не какой-то там лживый двуличный негодяй. Я негодяй честный, открытый. Собирай дрова, и поживее. Разожжем костер.

– Зачем? – спросил отупевший от усталости и страха Владик.

– Затем, бестолочь, чтобы этой ночью нас не уволокли следом за мясом.

– Думаешь, хищник все время шел за нами? – испугался Владик.

– Надеюсь, что нет. Но на всякий случай выставим стражу. До полуночи караулишь ты, а после полуночи тоже ты.

Владик зачем-то задал глупый вопрос:

– А когда же мне спать?

– Потом, – неопределенно ответил Цент.

Владик понял, что обещанное «потом» никогда не наступит. Его ждет бессонная ночь, а завтра он, вероятнее всего, протянет ноги от усталости.

И, тем не менее, он собрал валежник и разжег костер спичками, которые Цент швырнул ему. Сам бывший рэкетир так устал, что не имел сил оторвать зада от земли.

– Как рассветет, разбуди, – пробормотал он, валясь на сухую листву, после чего почти сразу же захрапел.

Владик остался сидеть у костра, тараща в огонь слипающиеся глаза. Он пытался бороться со сном, но сразу понял, что эту битву ему не выиграть. Да и зачем пытаться? Все кончено. Они уже проиграли. Это чужой мир, мир без людей, воссозданный темной богиней по лекалам невообразимо далекого прошлого. Им здесь не выжить. До них доберутся или дикие звери, или монстры. Да и сама Марена тоже где-то здесь. А у нее прямо-таки огромный зуб на их парочку. Цент перебил ее дочек, а он, Владик, пойдет как соучастник. И что-то подсказывало ему, что обычным убиением Марена не ограничится. Уж она найдет способ заставить двух людишек страдать бесконечно долго и бесконечно страшно. При таком раскладе лучше уж сгинуть быстро и самому, чем угодить в лапы к воплощению зла.

С этой мыслью Владик прекратил борьбу со сном и тотчас же провалился в него, как в бездонный колодец. Ему было абсолютно все равно, что будет дальше. Цент ли прибьет его поутру, дикий ли зверь загрызет среди ночи. Плевать! У него все равно нет будущего в этом мире.