Читать книгу Чужая кожа - Сергей Кузнецов - Страница 4

Башня «Империя» пронзала ночное небо Москвы иглой из чёрного стекла. Далеко внизу город захлёбывался рёвом стадионов, но сюда, на девяностый этаж, доносились лишь приглушённые отголоски чужого праздника. Воздух в пентхаусе был плотным, застывшим, пропитанным запахом дорогого виски, духов Инги и ещё чем-то приторным, едва уловимым, от чего першило в горле.

Стас стоял у бара спиной к ней, перекрывая вид на огни. Его дешёвая чёрная футболка обтягивала напряжённые мышцы. Инга молча подошла и протянула ему телефон. Vertu Валерия лёг в её ладонь холодным слитком.

Их взгляды встретились над мёртвой вещью мёртвого человека. В его глазах был фокус мясника, прикидывающего, с какой части туши начать. Этот взгляд сдирал с неё кожу, оставляя только мясо и кости: проблему, которую можно использовать или выбросить.

– Пятьдесят на пятьдесят, – голос Инги прозвучал глухо, но твёрдо. Она торговалась не за деньги, а за право не быть добычей.

Стас не ответил. Медленно взял телефон. Его грубые пальцы с въевшейся под ногти грязью выглядели уродливо на зеркальной поверхности металла. Он повертел аппарат в руке, взвешивая не граммы, а власть. Усмешка тронула уголки его губ.

– Пятьдесят? – он произнёс это так, словно она сморозила глупость. – Ты сейчас в том положении, чтобы условия ставить?

– Я в том положении, что без меня ты спалишься на первом же звонке, – отрезала Инга, с трудом удерживая дрожь в руках. – Думаешь, нацепил часы и стал им? От тебя за километр несёт дешёвкой. Они тебя сожрут, водила, даже не заметят. Ты его тень, Стас. А я была его лицом.

Каждое слово било в его застарелую рану. Она видела, как на скуле окаменел тугой узел мышц. Он ненавидел, когда ему напоминали, кто он.

– Смелая, – протянул он, но в голосе уже не было прежней ленивой уверенности. – Очень смелая. Для той, чья жизнь сейчас стоит меньше, чем этот виски.

– Моя жизнь стоит ровно половину тех миллионов, что ты собрался украсть.

Она смотрела прямо ему в глаза. Тишина звенела. За окном прочертил небо сигнальный огонь вертолёта, и только после этого Стас шагнул к ней. Инга невольно отшатнулась, вжавшись спиной в холодную стойку. Он навис над ней так близко, что она чувствовала его жар. Запах пота и дешёвого табака осквернял стерильную роскошь пентхауса.

– Хорошо, – выдохнул он ей в лицо. – Пятьдесят. Если доживёшь.

Он выпрямился, осушил бокал. Его пальцы, державшие хрусталь, сжались до побелевших костяшек. Не от страха. От адреналина, от предвкушения власти. Он забрал телефон. Сделка была заключена.

Стас со стуком поставил пустой бокал на мрамор. Звук получился резким, неправильным. Валерий всегда ставил бокал бесшумно.

– Сейф в кабинете, – бросил он через плечо. – В стене, за панелью. Открывается через приложение. Приложение, сука, запускается по FaceID. Пошли.

Он говорил о взломе сейфа так, будто давал указание помыть машину. У Инги внутри всё стянуло. Она поняла, что потребуется. Стать живым ключом для мёртвого лица. Молча кивнув, она пошла за ним.

Их шаги тонули в коврах. Стас шёл впереди широкими, уверенными шагами хозяина. Он уже присвоил это пространство. У входа в спальню она замерла. Воздух здесь был другим. Тяжёлым, с приторно-сладкой нотой, которой не было час назад. Запах разложения. Запах необратимости.

Стас заметил её заминку. Обернулся, его лицо исказилось от нетерпения. Не говоря ни слова, он схватил её за локоть мёртвой хваткой и грубо втолкнул внутрь.

– Не время для нежностей, – прошипел он.

Она запнулась, выпрямившись. Комната встретила её полумраком и тёмным силуэтом на огромной кровати. Теперь это был морг.

– Держи. Наводи, когда скажу, – приказал Стас, вкладывая ей в руку Vertu. Холодный металл остудил пальцы.

Он включил ночник. Тело Валерия выглядело манекеном, брошенным впопыхах. Кожа приобрела сероватый, пыльный оттенок, губы приоткрыты в застывшей гримасе. Трупное окоченение сковало его в неестественной позе. Стас нахмурился, попытался приподнять голову мертвеца. Шея не поддавалась, сопротивляясь с упрямством камня. Он выругался, тихо и грязно.

– Давай, – бросил он Инге.

Она сглотнула тошноту, подняла телефон. Экран вспыхнул, и тонкая рамка сканера начала рыскать по лицу трупа. Полуоткрытые глаза, затянутые белёсой плёнкой, были неподвижны, бездумно уставившись в потолок.

Ошибка.

«Поднесите устройство чуть выше».

Снова ошибка.

«Требуется внимание для Face ID. Убедитесь, что ваши глаза открыты и смотрят на экран».

Снова и снова. Умная система стала непреодолимым препятствием. Он смотрел на труп с такой ненавистью, будто тот умер ему назло.

– Сука! – прошипел он, обращаясь к мёртвому телу. – Даже сдохнуть нормально не мог.

Его план рушился о простую строчку кода. В этот момент Инга, парализованная ужасом, вдруг поняла.

– На экране… написано „требуется внимание“, – её голос дрожал. – Он должен смотреть. Его глаза… они должны быть открыты, Стас.

Он замер и медленно повернул голову к ней. Он понял, что она права. И что именно придётся сделать.

Стас упёрся коленом в грудь трупа, фиксируя его, и двумя руками взялся за голову. Инга услышала отвратительный, влажный хруст. Он не сломал шею – он силой разогнул сведённые окоченением мышцы. Он перевёл на неё тяжёлый, приказывающий взгляд.

– Так открывай.

Её парализовало.

– Я не… я не могу, – прошептала она.

– Можешь, – отрезал Стас. – Подойди. И сделай.

Он заставлял её. Не просто быть свидетельницей, а стать соучастницей. Она подчинилась. Медленно, как во сне, подошла к кровати. Запах ударил в нос. Она заставила себя не дышать. Стас держал голову мертвеца. Инга протянула дрожащую руку, её пальцы коснулись восковой, безжизненной кожи века. Ощущение было чудовищным, как прикосновение к сырому мясу.

Она заставила себя раздвинуть веки. Под ними показалась матовая, неподвижная радужка.

Желчь обожгла горло. Не успев прикрыть рот, она согнулась пополам. Кислое вино хлынуло на персидский ворс, оставляя тёмное, уродливое пятно. Она отшатнулась, вцепившись пальцами в край стола, пока дрожь била по всему телу, вымывая из неё остатки сил.

– Держи, блядь! – рыкнул Стас.

Инга вытерла рот тыльной стороной ладони. Снова повернулась. Больше не было Инги, которая боится. Рука, двигавшаяся с холодной, выверенной точностью, снова подняла телефон, другой рукой раздвинула веки мертвеца. Навела камеру.

Секундное ожидание.

Раздался тихий, оглушительный в мёртвой комнате щелчок разблокировки.

На экране вспыхнул рабочий стол Валерия. Они взломали смерть.

Стас с глухим стуком отпустил голову. Он тяжело дышал, вытирая вспотевшие ладони о брюки. Инга, шатаясь, отошла к стене, пытаясь унять дрожь. Она смотрела на свои пальцы, те самые, что только что касались мёртвой плоти. Ей казалось, что она никогда их не отмоет. Взгляды обоих были прикованы к светящемуся экрану. Этот маленький прямоугольник света был теперь центром их вселенной. Ключом к миллионам.

Стас молча вышел в ванную. Инга услышала, как он с шумом включил воду. Она осталась одна, глядя на уродливое пятно на ковре. Пятно, которое уже никогда не отчистить. Улика её падения.

Стас вернулся. Его лицо было мокрым. Адреналиновый пик прошёл, оставив зловещую сосредоточенность. Он молча забрал у неё телефон. Его пальцы на мгновение коснулись её, и она отдёрнула руку, как от огня.

– В кабинет, – его голос был ровным и пустым.

Они вышли из спальни, оставив за спиной труп и осквернённый ковёр.

Кабинет Валерия был его святилищем. Воздух здесь пах кожей, сигарами и властью. Стас пробежался взглядом по экрану, отсекая лишнее, и нашёл нужную безликую серую иконку. Нажал. Раздалось тихое жужжание, и одна из деревянных панелей на стене отъехала в сторону, открывая стальную дверь сейфа.

Внутренности залил мягкий свет. На полках лежали перетянутые лентами пачки евро и долларов. Стопка паспортов. Россыпь коллекционных часов.

Вид такого количества наличных отключал инстинкт самосохранения. На мгновение всё остальное перестало существовать. Труп, страх, отвращение – всё исчезло, вытесненное гипнотическим очарованием богатства.

Стас медленно протянул руку внутрь, но потянулся не к деньгам. Его пальцы сомкнулись на самых дорогих часах – Patek Philippe Sky Moon Tourbillon. Символ недостижимого мира. Он снял часы с подставки. Платиновый корпус был тяжёлым, холодным. Стас расстегнул свои дешёвые Casio, бросил их на пол. Затем неуклюже, с первой попытки не попав в застёжку, закрепил платиновый браслет на своём широком запястье. Часы выглядели на нём чужеродно, как орден, украденный с мундира мёртвого генерала.

Он поднял руку, рассматривая сложнейший циферблат. И на его лице появилась медленная, хищная, абсолютно довольная улыбка. Улыбка узурпатора, примерившего корону.

Высоко над городом, в тишине Фрунзенской, Заур Тагиев не спал. Ночь требовала расчёта. Он стоял у панорамного окна в чёрном шёлковом халате, держа стакан с водой.

Мысли вернулись к Лещинскому. Профессиональная привычка заставила на секунду усомниться. Не слишком ли спокойно? Лещинский, даже приказывая не беспокоить, обычно оставлял цифровой след. Сегодня – ноль. Но Заур тут же отбросил эту мысль. Система не давала сбоев. Он знал слабости шефа, его пороки. Эта пауза означала лишь одно: Лещинский развлекается со своей новой игрушкой. Водитель – пёс. Девка – вещь. Хаос приходит сверху, не снизу.

Заур допил воду и пошёл в спальню. Он был уверен, что утро будет таким же, как всегда.

Эйфория прошла быстро. Пока Стас, загипнотизированный блеском платины, вываливал пачки денег на стол, Инга действовала. Она проигнорировала наличные. Настоящие активы были в бумагах.

Она взяла одну из папок. Внутри – договоры на создание оффшоров, схемы движения средств, доверенности. Она понимала этот язык. Её пальцы замерли на приложении к договору со швейцарским банком.

– Вот оно, – тихо сказала она.

Стас оторвался от денег.

– Что там?

– Основные средства не здесь, – Инга кивнула на пачки евро. – Это карманные расходы. Главное – на счетах в Цюрихе. Десятки миллионов. Перевод должен был состояться завтра утром.

– Так переведём сейчас! – Голос Стаса дрогнул от жадности. Он подался вперёд, будто хотел втянуть миллионы через экран телефона.

– Не получится, – она ткнула пальцем в строчку, напечатанную мелким шрифтом. – Нужна двойная аутентификация. Подпись и аппаратный ключ. Криптографический носитель. Без него все эти миллионы – просто мусор.

Ярость исказила лицо Стаса. Он сгрёб со стола пачку денег и с такой силой ударил ею о дубовую поверхность, что обёртка треснула. Веер из пятисотевровых купюр разлетелся по кабинету.

– Где она?! – вопрос сорвался с его губ рыком.

Инга смотрела на него спокойно. Баланс сил опять качнулся в её сторону.

– Он никогда с ней не расставался, – она сделала паузу. – Носил с собой. Во внутреннем кармане пиджака.

Им снова придётся вернуться к телу.

Они вошли в спальню в третий раз. Теперь это стало почти рутиной. Отвратительной, но рутиной. Запах в комнате стал ещё гуще. Дорогой пиджак Brioni сидел на теле как на манекене. Руки окаменели. Снять его, не сломав покойнику кости, было невозможно.

Стас дёрнул за лацкан. Ткань натянулась, но тело не поддалось. Он чертыхнулся.

Инга стояла у двери, не в силах подойти ближе. Она уже заплатила свою цену за эту ночь. Стас, увидев выражение её лица, молча ушёл на кухню. Через минуту он вернулся с тяжёлым ножом для стейков.

Не говоря ни слова, он подошёл к кровати. С деловитой жестокостью вспорол тончайшую шерсть пиджака от ворота до подола. Звук рвущейся ткани прозвучал в спальне как выстрел. Он развёл полы и запустил руку во внутренний карман.

Через секунду он извлёк маленькую флешку в металлическом корпусе.

Теперь у них было всё.

Выпрямившись, он окинул взглядом флешку, Ингу и изуродованное тело.

– Теперь надо убрать этот мусор, – сказал он. – Нужен большой чемодан.

Взгляд Инги зацепился за угол у гардеробной, где стоял длинный, объёмный чехол для сноуборда из чёрной ткани.

– Чемодан не подойдёт. Заподозрят, – её голос прозвучал так же холодно и отстранённо, как его. – Возьмём тот чехол.

Их взгляды встретились над изуродованным телом. В них не было больше ни страха, ни отвращения. Только пустота и холодная ясность механиков, стоящих перед сломанной машиной.