Читать книгу Чужая кожа - Сергей Кузнецов - Страница 5

Стас вернулся из гардеробной, волоча по мрамору что-то длинное и чёрное. Бросил посреди гостиной с глухим стуком, от которого Инга вздрогнула. Огромный чехол для сноуборда из плотной ткани с белой надписью Dakine. Год назад Валерий купил его для Куршевеля, куда они так и не полетели. Теперь чехол лежал на безупречном ковре, как пустой саван.

Она подошла, опустилась на колени, не думая о шёлке халата. Пальцы нащупали холодный металл «собачки». Замок разошёлся с сухим треском, выпуская резкий химический запах нового пластика. Этот стерильный запах был настолько чужим в пропитанной сладковатым тлением атмосфере, что перехватило дыхание. Инга заглянула внутрь. Тёмно-серая подкладка, широкие ремни-фиксаторы на липучках. Провела пальцем по одному, оценивая прочность.

– Подойдёт, – голос прозвучал ровно. Внутри всё выгорело. Остался только холод. И одна мысль: выжить.

Стас, стоявший над ней, лишь на долю секунды прикрыл веки, принимая её вердикт. Не предложив помощи, он просто ждал.

– Тогда за дело, – его голос был таким же безжизненным. – Ты держишь, я пакую.

Он не спрашивал. Приказывал. Инга поднялась с колен резким, почти механическим движением и пошла в спальню, где их ждала работа. Она чувствовала его взгляд на затылке – сухой, оценивающий.

Спальня встретила их концентрированным запахом. Он стал гуще, ощутимее. Тело Валерия на кровати больше не казалось спящим. Чужеродная глыба, застывшая посреди шёлка. Трупное окоченение сковало его, превратив в инертную, неподатливую массу.

Они подошли к кровати с разных сторон. Инга взялась за плечо под вспоротым пиджаком, пальцы наткнулись на холодную, жёсткую ткань, под которой чувствовался камень. Стас ухватил труп за ноги.

– На счёт три. Раз… два… три!

Рванули одновременно. Тело сдвинулось с неожиданной, свинцовой тяжестью. Оно не гнулось. Инга, стиснув зубы, потянула свою часть на край кровати, стараясь не смотреть на лицо. Разум отгородился, превратив Валерия в безымянный груз. Вещь. Они свалили его на персидский ковёр, рядом с тёмным пятном от её рвоты.

Стас приволок чехол. Проблема стала очевидна сразу. Тело, застывшее в посмертной позе, было шире проёма.

– Не лезет, – констатировал он с раздражением.

Он попытался силой впихнуть плечо в чехол, но окоченевший сустав не поддавался. Стас выпрямился, и в его взгляде, метнувшемся к трупу, не было ярости – только холодный расчёт.

Не говоря ни слова, он опустился на одно колено рядом с телом. Упёрся левой рукой в плечо Валерия, а правой, с вздувшимися под кожей венами, надавил на предплечье. Инга замерла. Видела, как напряглись мышцы на его спине, как побелели костяшки. Он надавил сильнее.

Раздался сухой, омерзительный хруст – звук перетираемого в ступке старого мела. Он не был громким, но в мёртвой тишине спальни прозвучал оглушительно. Рука в локтевом суставе поддалась, сложившись под неестественным углом.

Инга отшатнулась, её желудок скрутило. Вонзила ногти в бок. Тонкий шёлк затрещал. Боль отрезвила.

– Не раскисай, – бросил Стас через плечо с неприкрытым презрением. – Ещё нога.

Она не смотрела, но слышала. Глухой удар его колена о бедро. Ещё одно усилие. Ещё один мерзкий, влажный хруст, глуше. Когда она заставила себя обернуться, тело уже было почти упаковано. Сложенное под острыми углами, оно поместилось в свой чёрный кокон. Стас с усилием тянул «собачку» молнии. Ткань натянулась, обрисовывая неестественные изгибы. Молния ползла вверх. Искажённое, серое, абсолютно чужое лицо Валерия – и тьма поглотила его.

В ванной, отделанной чёрным мрамором, было гулко и тихо. Инга прошла мимо огромного зеркала, не глядя на своё отражение. Достала из шкафчика под раковиной спиртовой антисептик – тот, которым обрабатывали ювелирные изделия, – и вылила на ладони. Химическая вонь и жжение мгновенно перекрыли тлетворный запах. Она втирала жидкость в кожу до едкого испарения, до острого покалывания, стремясь вытравить фантомное касание холодной, восковой кожи. Не смывала, позволяя боли гореть.

Она тёрла, пока суставы не начало ломить, но чувство осквернения не проходило. Оно было внутри.

Резко открыв кран, плеснула в лицо ледяной водой. Боль ударила по нервам. Воздух вырывался из лёгких короткими, рваными толчками. Инга вцепилась пальцами в фаянс раковины, прижалась лбом к его холодной поверхности. Заставила себя разжать кулаки, посмотрела на ладони. Идеальный маникюр. Ни соринки. Но она ощущала грязь под кожей.

Дверь открылась без стука. В проёме стоял Стас. Он вытер руки о джинсы, на которых виднелись тёмные пятна.

– Закончила? – грубо спросил он. – Пора.

Инга молча взяла полотенце, промокнула лицо и руки. Прошла мимо него, не глядя.

Чехол оказался чудовищно неудобным. Стас попытался взвалить его на плечо, но мёртвый вес потянул его к полу. Он сдавленно хрипнул.

– Помоги, – просипел он.

Инга взялась за нижний конец. Вместе они кое-как подняли его. Стас закинул чехол на спину, как огромный рюкзак, и согнулся под его весом. На лбу выступил пот. Они медленно двинулись к выходу.

В узком коридоре чехол с глухим скрежетом зацепился за косяк.

Оба замерли. Стас перестал дышать. Инга вслушивалась. Ничего. Только отдалённый рокот ночного города.

– Осторожнее, идиот, – прошипела она.

– Заткнись и иди вперёд, – рыкнул он. – Лифт. Живо.

Инга прижалась к дверному глазку. Искажённая линзой перспектива коридора была пуста. Она отстранилась.

– Чисто.

В своей квартире на Фрунзенской Заур Тагиев не спал. Стоял на кухне, ждал, пока закипит чайник. Заваривал травяной сбор. Взял планшет, пролистал ночные отчёты. Транспортировка в Новороссийск – штатно. Встреча в Шереметьево – штатно. Всё работало как часы. Мысль о Лещинском промелькнула и погасла. Шеф развлекается, отсутствие связи – норма. Валерий ценил приватность. Заур – свою работу.

Посмотрел на часы Omega Seamaster. 02:48. Утром в тир. В его мире слабость – синоним смерти. Он не мог представить, что главная угроза его системе исходит от двух людей, которых он считал пылью. Водитель и любовница. Его фатальная ошибка.

Заур выключил свет и пошёл в спальню. Движения размеренные, дыхание ровное. Он двигался в своём мире, как по прочерченным линиям, и не мог вообразить силу, способную их сломать.

Тяжёлая дверь пентхауса открылась с едва слышным шипением. Инга выглянула в холл. Пусто. Нажала кнопку вызова лифта. Тихий гудок показался оглушительным. Взгляд скользнул к купольной камере. Чёрная полусфера. Немигающий глаз. Спина сама собой выпрямилась в небрежной позе – профессиональная привычка.

Стас, согнувшись под мёртвой тяжестью, рывком вытащил чехол в холл.

В этот момент над дверями лифта загорелось табло. Цифры менялись: 12… 21… Он ехал. Снизу. К ним.

Они замерли. 42… 50… 60… Лифт остановился. Дзынь.

Двери разъехались. В кабине стоял их сосед, Игорь Леонидович, бывший чиновник. Одет в дорогой шёлковый халат Zilli. В руке – поводок, на другом конце тряслась крошечная белая болонка.

Их взгляды встретились. На лице соседа вежливое недоумение сменилось любопытством. Его взгляд скользнул с бледного лица Инги на потного Стаса и остановился на огромном чёрном чехле.

Стас затащил чехол в кабину, поставив в угол. Лифт мгновенно стал крошечным. Двери закрылись. Поехали вниз.

Собачка подбежала к чехлу, её нос задёргался. Она заскулила и тихо зарычала.

– Тихо, Жюли! – шикнул на неё Игорь Леонидович. Дёрнул поводок, но собака не унималась. Он посмотрел на Ингу.

– На ночь глядя, да в горы? – его голос был мягким, но слова впились в тишину. – Сезон вроде кончился.

Инга почувствовала, как напрягся Стас за её спиной. Сделала крошечное движение рукой назад. Молчи.

– Игорь Леонидович, доброй ночи, – её голос мгновенно обрёл вязкость и теплоту. – Спонтанное решение. Валерий Аркадьевич у нас такой… импульсивный. Решил устроить сюрприз, везёт в Альпы на частном борте. Вы же его знаете.

Она лгала легко, глядя прямо в глаза.

Лифт остановился на его этаже.

– Что ж, счастливого пути, – сказал Игорь Леонидович, выходя. Он оттащил упирающуюся собачонку. Перед тем, как двери начали закрываться, он обернулся. Его взгляд на секунду задержался, регистрируя: капли пота на виске Стаса, бледность Инги, странные очертания чехла.

Двери закрылись. Стас шумно выдохнул. Инга прислонилась к холодной стене, чувствуя, как дрожат колени. Облегчения не было. Только холодное знание: их видели.

Лифт прибыл на минус третий уровень – парковку. Запах холодного бетона и бензина. Они вытащили чехол в почти пустое пространство, где под тусклыми лампами стояло несколько дорогих автомобилей.

Дошли до места Лещинского. Стас нажал кнопку на брелоке, и тяжёлый седан впереди моргнул фарами. Он открыл багажник.

Они вдвоём, с последним усилием, затолкали чехол внутрь. Он лёг на дно.

Тяжёлая крышка захлопнулась с оглушительным лязгом. Звук ударил в бетонные своды, пронёсся коротким, режущим эхом и умер.

Они застыли у машины, оглядываясь. Стас бросил взгляд на купольную камеру. Он поставил машину так, чтобы поднятая крышка багажника частично перекрыла обзор. Хлипкая уловка, но лучше, чем ничего. Система всё видела. Всё записала.

Никого. Вокруг – бетонная пустота.

Самый грязный этап был завершён. Но облегчения не было. Они были прикованы к этой машине, к этому грузу. Теперь весь мир – прицел.