Читать книгу Офшор - Сергей Кузнецов - Страница 7

Свен Марквардт, татуированный цербер у врат этого бетонного ада, даже не удостоил её взгляда. Лишь скользнул по ней глазами, как по пустому месту. Его зрачки не зафиксировали ни дешёвого платья, ни красного мазка на щеке. Она была никем. Ещё одна душа, пришедшая сюда потеряться.

Это было унизительно, но именно это абсолютное безразличие, эта роль пустого места, стала её спасением.

Секунда равнодушия от фейсконтрольщика – и она внутри. Клаус что-то ободряюще прокричал ей в ухо, его рука коротко сжала её локоть, а потом он шагнул к бару, и тьма мгновенно его поглотила. Она осталась одна.

Её накрыло не звуком, а его физической массой. Давление проникало сквозь кожу, заставляя внутренности вибрировать в такт безжалостному, механическому биту. Воздух был вязким, с привкусом статики и кислого пива. Запах перегретой проводки щекотал ноздри. Темнота. Почти абсолютная, которую кромсали белые вспышки стробоскопов, на долю секунды выхватывая из мрака мокрое от пота лицо, запрокинутую в экстазе голову, блеск пирсинга в чьём-то языке.

Катя двинулась в самый центр, инстинктивно ища не безопасности, а анонимности. Она протискивалась между влажными, горячими телами, чувствуя чужие прикосновения как касания безликих препятствий, тёплых кусков плоти. Мысли, до этого метавшиеся в черепе, затихли, выдавленные гулом. Остался только бит. В рёбрах. В зубах. Везде.

Она нашла пятачок пространства и заставила себя двигаться. Тело, истощённое неделями недосыпа, отказывалось подчиняться. Но бас не предлагал – он вбивал себя в кости, в мышцы, в кровь, навязывая свой монотонный ритм. Она закрыла глаза и позволила грохоту выбить из головы всё: преследователей, сквот, стих, холодную квартиру в Москве. Её рваные, отчаянные движения походили на ритуал изгнания памяти. Она двигалась, пока кожа не стала липкой, а в лёгких не запекло. Мысли стёрлись. Осталась лишь чистая физиология, выжженная добела грохотом.

Катя резко вдохнула, и лёгкие обожгло. Вспышка стробоскопа залила пространство мертвенным, выжигающим светом.

Там, наверху, на металлической галерее – высокий, неподвижный мужской силуэт. Он не танцевал, не пил. Опершись на перила, он смотрел вниз, прямо на неё.

Воздух застрял в горле. Кожу тут же покрыла липкая испарина. Этого не могло быть. Просто игра света, обман измученного сознания. Сглотнуть не удалось. Но даже когда мрак снова поглотил галерею, она чувствовала его взгляд на себе, будто раскалённое клеймо. Метка поставлена. Она перестала быть анонимной частью толпы и снова стала добычей.

Артём вошёл не через главный вход. Его путь лежал через служебную дверь с литерой «B» в торце здания. Дежурный техник, пожилой немец с обручальным кольцом, которому Дитер утром показал несколько фотографий его дочери-студентки, входящей в свою квартиру, лишь молча кивнул и отступил в сторону. Разумовский двинулся по гулким техническим коридорам. Запах сырого бетона и машинного масла. Грохот музыки доносился глухо, низкочастотным рокотом, заставляющим вибрировать воздух.

Он поднялся по металлической лестнице и вышел на галерею. Под ним, в полумраке, кипел котёл из сотен тел. Брезгливость. Он видел лишь энтропию. Беспорядочное сокращение мышц под действием дешёвых стимуляторов. Слабость. Но эмоции были фоновым шумом. Его разум работал. Взгляд скользил по толпе, отсекая тех, кто двигался в такт. Он искал аритмию. Нервный, судорожный излом в общем потоке. Агонию, замаскированную под танец. Крик о помощи на языке тела, который он читал безошибочно.

И нашёл. Третий сектор. Её отчаянные, ломаные движения были борьбой. Даже на расстоянии, в прерывистом свете, он видел напряжение в её плечах. И этот красный мазок на щеке. Он не почувствовал жалости. Внутри, под грудной клеткой, туго сжалась пружина. Идеальный сбой. Он нашёл то, что искал.

Цель установлена.

Он развернулся и начал спускаться, заходя в обход, со спины.

В это же самое время у бара на первом этаже, прислонившись к липкой стойке, стоял Руслан. Гребаная немецкая музыка, похожая на шум работающего завода, била по голове. Вонь пота и какой-то химической дряни. Он держал её в поле зрения уже три минуты. Дёргается, как подстреленная. Идеально. Он уже подал знак напарнику у другого выхода. Ещё минута, и они начнут её выдавливать в технический коридор.

И тут он увидел его. С лестницы спускался Бетон. Один. Сука. Он шёл не к ней. Он шёл к точке перехвата. Их план был вскрыт. Руслан выругался и рванул наперерез, понимая, что опоздал. Плыть против течения в реке из потного, липкого мяса было бесполезно. Он врезался в чью-то спину, получил локтем в бок и окончательно завяз.

Лёгкие свело судорогой. Она пыталась убедить себя, что это галлюцинация. Когда она медленно обернулась, грохот басов сменился аритмичным, оглушительным стуком её сердца. На долю секунды стена из тел перед ней расступилась, словно по команде.

Вспышка стробоскопа. Он. Артём. В десяти метрах. Он стоял неподвижно посреди хаоса, и его серые глаза смотрели не на неё, а сквозь, словно уже видели конечную точку её маршрута. Он нашёл её.

В голове не осталось мыслей. Только инстинкт, ударивший в основание позвоночника: «Бежать!».

Резко развернувшись, она едва не упала, но тут же бросилась вглубь толпы. Она шла напролом, как ледокол сквозь паковый лёд. Люди отшатывались, кто-то глухо ругался ей в спину. Пьяный парень в кожаных шортах попытался схватить её за талию. Она отбросила его руки и рванулась дальше. Движения стали вязкими, а каждый вдох обдирал глотку. Звуки и свет смазались, зрение сузилось до одной точки – выхода.

Артём не бежал. Он шёл. Быстрым, тяжёлым шагом хищника. На его пути возникла плотная группа туристов. Он не стал их обходить. Он прошил толпу насквозь, жёстко работая плечами, оставляя за собой коридор из возмущённых тел. Кто-то крикнул ему в спину. Он не обернулся. Он не терял её из виду.

Она почти пробилась к выходу. Впереди виднелась спасительная арка. Но из тени у стены отделилась фигура. Крупный мужчина с бритой головой. Дитер. Он не смотрел на неё, но его положение отрезало путь. Западня. Слева – стена из тел. Справа – тёмный провал коридора с табличкой «Nur für Personal». Её загнали. Выбор, которого не было. Она нырнула в темноту.

Тупик. Коридор упирался в трансформаторную. От стен исходил низкий, утробный гул, а воздух пах раскалённым металлом и едкой химией. Стены из голого бетона, покрытые пылью. В дальнем конце – массивная стальная дверь с огромным, ржавым замком. Низкочастотный бас, проходя сквозь толщу бетона, заставлял дрожать пол под ногами. Капкан сомкнулся.

Она развернулась. В дверном проёме стоял он. Артём. Его тёмный силуэт полностью перекрывал свет. Он просто стоял и смотрел. Дал ей ровно три удара сердца на осознание всей безнадёжности своего положения.

Когда он сделал первый, медленный шаг внутрь, из её горла вырвался задушенный звук. Она рванула к стене, срывая с креплений красный, тяжёлый огнетушитель. Баллон оказался неуклюжим, шершавым от пыли. Она вскинула его, пытаясь замахнуться.

Он даже не ускорил шаг. Подошёл и перехватил её движение. Его пальцы сомкнулись поверх её с силой стального зажима. Движение замерло, будто врезалось в бетон. Вторая рука легла на её запястье, сдавив так, что у неё в глазах потемнело. Огнетушитель с грохотом рухнул на пол. В ту же секунду он развернул её и вжал в холодный, шершавый бетон. Ладонь зажала ей рот, прерывая крик. Она забилась в его хватке, один раз, второй. Бесполезно. Он был везде – его вес, его сила, его запах: дорогая кожа, табак и едва уловимый холодный запах оружейной смазки. Он наклонился, его щетина оцарапала ей кожу уха. Сквозь гул трансформаторов и глухую пульсацию басов она услышала одно слово, произнесённое ледяным шёпотом.

– Тихо.

Мышцы, до этого скованные, сбросили напряжение.

Охота окончена.