Читать книгу Офшор - Сергей Кузнецов - Страница 8

Сначала была жажда. Потом – боль. Сознание возвращалось не целиком, а осколками, собранными из этих двух ощущений. Язык прилип к нёбу – сухой, грубый пласт, мешающий дышать. Горло саднило, каждый судорожный глоток сдирал с него несуществующую кожу.

И только потом, сквозь боль, проступила реальность – тугие верёвки.

Жёсткое волокно впивалось в запястья, перетягивая их до онемения; пальцы стали чужими, восковыми. Лодыжки были примотаны к ножкам стула, торс стянут к деревянной спинке. Правое запястье горело и пульсировало, как отдельное, повреждённое сердце.

Попытка дёрнуться была ошибкой. Узел затянулся, и острая боль прострелила руку до плеча, вырвав из груди сдавленный скулёж.

Зрение вернулось рывком. Муть в глазах схлынула, уступив место болезненно-чёткой картинке.

Это была камера: голая бетонная коробка без окон. Штукатурка облезла, обнажая холодный шершавый бетон. Над головой, на скрученном проводе, висела лампочка, её тусклый жёлтый свет тонул во мраке по углам. Кроме стула, к которому она была привязана, в камере стояли только грубый деревянный стол и ещё один стул напротив. Воздух здесь был тяжёлым, как влажный камень, он давил на лёгкие и оставлял на языке горький, едва уловимый привкус остывшей стали и оружейного масла.

Этот запах заставил её вскинуть голову.

Он сидел там. За столом, почти сливаясь с серым фоном. Артём. Она не сразу его увидела – сперва почувствовала. Воздух в коробке стал плотнее. Мышцы вдоль позвоночника свело судорогой. Он не смотрел на неё. Его внимание поглотили детали пистолета, разложенные на промасленной тряпке. Его движения были выверенными, механическими, лишёнными суеты. Тишину нарушал только скрежет шомпола да шелест ветоши.

Щёлк.

Серия сухих, точных щелчков, отсчитывающих секунды её унижения.

Щёлк.

Этот звук был единственным хронометром её новой реальности. В этой реальности она была вещью. Его полное, абсолютное игнорирование пугало больше угроз. Она была для него не более чем предметом интерьера. В животе что-то оборвалось, стало пусто и холодно.