Читать книгу Космические Одиссеи. Хроники разума и тайн Вселенной - Виктор Харебов - Страница 18

Голос звучал внутри – холодный и прямой, без прежней мягкости, с которой гуманоид впервые вступил с ним в контакт. Он стал четким, решительным, командным. Алексей сидел в полукруглом зале с пульсирующими стенами, вокруг него – шесть фигур. У каждой – своя вибрация, своя окраска мысли. Вместе они составляли что-то вроде совета. Над ним – сферическая проекция Земли, медленно вращающаяся, с мерцающими точками в различных регионах: Москва, Женева, Токио, Кейптаун, Рио.

«Ты должен знать правду. Мы не просто наблюдаем. У нас есть представители среди людей – те, кто действует, когда цивилизация приближается к очередному краю».

Перед его глазами вспыхнули изображения: политические саммиты, научные лаборатории, необъявленные миссии, зашифрованные каналы связи. «Мы внедряли идеи. Мы останавливали распад. Мы сохраняли память. Но система стала неуправляемой. Пришло время вмешаться иначе».

Алексей почувствовал легкое жжение в затылке. Оно нарастало, как будто нечто пыталось проникнуть вглубь, в самое ядро сознания. Он хотел встать, но тело снова не слушалось.

– Я… я не согласен, – с трудом выговорил он. – Я человек. Я не агент.

Ответ пришел сразу, без колебаний. «Ты уже агент. Твоя воля синхронизирована. Процесс завершен. Это необходимо. Без твоего канала мы не получим доступ к ключевым уровням управления. Твое сопротивление было предусмотрено. Но теперь оно устранено».

Внезапно все вокруг исчезло. На смену залу пришла тьма, пронеслась череда образов – и Алексей открыл глаза уже внутри шлюзовой камеры. Его скафандр был цел, контрольные датчики мигали зеленым. Голос в наушнике прорвался сквозь шум:

– Станция «Орион», это «Рассвет-5», вы слышите меня? У нас неожиданное появление объекта у внешнего люка. Биосигнатура положительная. Это… Алексей?

– Это я, – едва выдавил он. – Возвращаюсь… прошу допуск.

Паника на станции сменялась облегчением, затем подозрением. Его тщательно проверили, провели все тесты, но ничего необычного не нашли. Медицинский отчет показал: повышенная нейронная активность, но в пределах нормы.

Через неделю он уже сидел в зале заседаний на Земле, в новом костюме, под пристальными взглядами членов Высшей Комиссии по аэронавтике.

– Мы рады возвращению, полковник, – сказал седовласый председатель. – Ваш случай уникален. Отчет о пережитом будет засекречен, но вам предстоит новая миссия. Мы хотим включить вас в состав Совета – как участника программы наблюдения за внеземными рисками.

Алексей кивнул. Он не помнил, как дал согласие. Или, возможно, это был не он. Он просто знал, что так должно быть.

С этого момента все стало происходить с пугающей гладкостью. Доступ к секретным архивам, участие в совещаниях по программам запуска нового поколения спутников, коды к системам связи. Все открывалось перед ним без усилий.

Ночью он не спал. Сидел у окна, смотрел на небо. Иногда в голове вспыхивал образ тоннеля, мягкой ладони на лбу, и голос. «Передача начнется, когда решетка будет активна. Ты будешь знать».

Однажды он проснулся в два ночи и машинально включил терминал. Ввел код, о существовании которого, казалось, не знал. Экран моргнул, и он начал отправку: сводка за последние сутки, данные по системе наблюдения в Антарктике, фрагмент отчета об эксперименте с квантовым сканированием.

Он не осознавал себя предателем. Не чувствовал тревоги. Все происходило как бы мимо его личности. Как будто он стал не человеком, а узлом. Тонкой нитью в огромной, невидимой паутине.

На следующее утро он читал газету, пил кофе и шутил с коллегами. Но где-то в глубине, за каждым жестом, за каждым словом, дремал голос, ждавший сигнала.

Миссия продолжалась.